Чтение онлайн

Через год или немногим более султан остановился близ Байлакана, и Шараф ал-Мулк через меня представил султану записку такого содержания: «Ничтожнейший из рабов целует землю и сообщает высочайшему престолу, что он доставил на кухни, в пекарни и конюшни из доходов Байлакана следующее: дозволенных овец — тысячу голов, пшеницы — тысячу маккук и ячменя — тысячу маккук [567] ».

Когда султан ознакомился с этой запиской, он только улыбнулся.

Атабек Узбек оставил после себя только одного сына — Малика Хамуша. Он был глух и нем от рождения, не понимал никого, а его самого понимали только по жестам. Никто не мог объяснить ему или понять его, кроме того человека, который его воспитал. Его отец женил его на правительнице [крепости] Руйиндиз [569] , которая была одной из внучек правителя Мараги — атабека 'Ала' ад-Дина Корпа [Арслана] [570] .

Когда султан, отправившись из Хилата, прибыл в Гянджу, как мы об этом уже говорили [571] , прибыл Малик Хамуш. Они называли его «Хамуш» (Молчаливый) потому, что он был не в состоянии говорить. В числе своих подарков [султану] он преподнес пояс древнего царя персов Кай-Кавуса [572] , который был усыпан многими драгоценными камнями, не имеющими цены. Среди них был один бадахшан [573] , имевший великолепные грани и размером в ладонь — самый прекрасный и великолепный из самоцветов. На нем были выгравированы имя Кай-Кавуса и имена ряда царей, [правивших] после него.

Султан добавил к этому несколько драгоценных камней из числа своих и изменил их расположение на нем, поместив камень /154/ Кай-Кавуса посредине. Он надевал его только по праздникам, и так было, пока татары не напали на него в Амиде [574] в шаввале шестьсот двадцать восьмого года [575] . Они захватили этот пояс и другие драгоценности и отправили их к хакану, сыну Чингиз-хана, владыке тюрок [576] .

Малик Хамуш находился на службе у султана длительное время. Однако заботы о нем не было, и одежда его семьи износилась. Он покинул султана без разрешения и [отправился] к 'Ала' ад-Дину, главе исмаилитов [577] , но смерть настигла его в Аламуте [578] , где он умер через месяц.

Шараф ад-Дин 'Али ибн ал-Фадл был из ра'исов Тафриша — одного из округов Ирака, он служил в диванах, поднимаясь от одной ступени к другой, более высокой по положению и более почетной, пока не занял должность мустауфи Ирака. [Это было] тогда, когда великий султан ['Ала' ад-Дин Мухаммад] назначил своего сына [Рукн ад-Дина] Гурсанджти правителем Ирака. Он (Гурсанджти) не терпел его, пострадал он и в правление Гийас ад-Дина [Пир-шаха]. Так было до тех пор, пока из Индии не появились знамена султана [Джалал ад-Дина], владение Ираком перешло к султану, и он (Шараф ад-Дин) поспешил напроситься к нему на службу. Султан назначил его вазиром всего Ирака, полным распорядителем жизней и имущества [подданных]. Его решения имели такую же силу, что и султанские приказы, его власть и могущество распространились [повсюду], и волны богатства хлынули в его дом.

Тогда-то он и начал смещать вельмож Ирака и тех, которые, как он подозревал, соперничали с ним во власти и посягали на его почетное место. Он преследовал вельмож и возбудил в их душах гнев против себя.

До него вазиром всего Ирака не назначался никто. Для каждого города назначался свой вазир, который и управлял только им одним.

Затем прежний вазир Исфахана Низам ад-Дин, мустауфи города Шихаб ад-Дин 'Азизан и кади Исфахана Рукн ад-Дин Мас'уд ибн Са'ид договорились подать жалобу /155/ и оклеветать его, чтобы души [людей] освободились от него, а умы их успокоились.

Шараф ал-Мулк сговорился с ними, что будет помогать им, с тем чтобы снять [Шараф ад-Дина] с завидной должности, которой он достиг. Ведь Шараф ад-Дин обращал мало внимания [на Шараф ал-Мулка] и не следовал за ним в его целях и стремлениях, в отличие от вазиров других областей.

Султан приказал Шараф ал-Мулку созвать совет, чтобы заслушать их жалобы в присутствии остальных должностных лиц в диване. Сам султан сидел и смотрел на них через [смотровое] окно и слушал их речи, а они не подозревали об этом. «Или думают они, что Мы не слышим их тайны и переговоры? Да, и посланцы Наши у них записывают» [579] .

Когда Шараф ад-Дин почувствовал, что Шараф ал-Мулк — их сообщник в сговоре против него с целью принести жалобу и снять его с высокого поста, он ублаготворил султана сотней тысяч динаров, которые он обещал внести в казну, если султан не примет [на веру] их слов о нем и выслушает их речь [в связи] с обвинением против них в старых [злоупотреблениях] в податных делах. Посредником между султаном и Шараф ад-Дином был малик ал-хавасс Тадж ад-Дин Кылыдж.

Султан согласился на это, а те об этом не знали. Они были полны радости от подстроенной ими хитрости, но сатана не сулил им ничего, кроме обольщения.

Я присутствовал на этом совете, слушая их обвинения. Их речи и слова Шараф ад-Дина, если сопоставить их, были так же далеки друг от друга, как земля и звезды ас-Сураййа [580] . Ведь Шараф ад-Дин по своей одаренности был единственным в свою эпоху и одним из редких [людей] своего времени. Он покинул совет, сохранив прежний почет и власть во всех городах Ирака.

Шараф ал-Мулк чуть не умер от огорчения, а с остальных вельмож было взыскано от двадцати до тридцати тысяч динаров.

Когда Шараф ад-Дин решил вернуться к месту своей службы, он не захотел оставить Шараф ал-Мулка разгневанным и просил, чтобы Шараф ал-Мулк дал слово /156/ опекать его при условии, что он пошлет в казну Шараф ал-Мулка двадцать тысяч динаров. Он доставил их в срок, однако это ничуть не изменило того, что ему мало уделяли внимания, наоборот, Шараф ал-Мулк постоянно выжидал случая напасть на него и не жалел сил, чтобы выдернуть его корни и возвратить его к безвестности. Но Аллах защищал его от козней [Шараф ал-Мулка], пока тот не погиб вместе со своей ненавистью.