Чтение онлайн

20. И была Зоя четвертой царской женой и пребывала во дворце с царем невенчанной [32] . Болгарские набеги тревожили ромеев, и агаряне, узнав об этом, послали флот, поставив стратигом Льва Триполийского, родом из города Атталии, отступившегося от христианского благочестия. Триполис же, который в Финикии, называется так, ибо разделен между тремя родами колонистов: арадийцами, тирийцами и сидонцами [33] . И когда отправился царь в эмпорий Вутия [34] , дабы освятить монастырь своего протовестиария Христофора, пришла весть, что наступает Триполитянин с сарацинским флотом на Константинополь. И послал царь Евстафия, в то время друнгария, с флотом против Триполитянина. Но не смог он против него бороться и вернулся ни с чем. Следуя за ним по пятам, Триполитянин вошел в Авидос и достиг Пария. Весть об этом ввергла царя в малодушие и страх. И вот, вручив морские силы протасикриту Имерию, он послал его против Триполитянина. Тот миновал Авидос на Геллеспонте, который населяли милетские выходцы (Геллеспонтом же называется от Геллы, сестры Фрикса, упавшей там в море), и Эгейское море (получило наименование от водяного потока, прыгающего вроде козла), причалив к Стровилу, который у Кивиры (Стровил – от местоположения, Кивира – от Кивира, брата Марса и Кидрама), и к Лампсаку (назван так от сияния света, который ночью по мольбам фокейцев, закладывавших город, зажжен был Богом – и хорошо было заложено основание), потом прошел Имврос (назван так по Имвросу, сыну Анфоса, чей отец Стафил – любимейший сын Диониса), миновал Самофракию и приблизился к Фасосу, который древние именовали Хрисой (Самофракия же – полуостров во Фракии, прежде именовавшийся из-за изобилия зверей Фириусой, нимф святилище, потом же, разделенный потоком, он превратился в остров, был захвачен переселенцами с Самоса и назван Самофракией), и настиг врага [35] . Впрочем, приблизиться к его флоту он не осмелился. Триполитянин сам по себе и по побуждению Божию повернул назад и в Фессалонике, которую взял, схватил Льва, ее стратига, коему прозвище Хаджилак, и учинил великую резню и кровопролитие [36] .

21. Некий кувикуларий Родофил был отправлен по каким-то делам в Сицилию и вез с собой сто литр золота. Заболев по дороге, он пошел в Фессалонику омыться в бане и облегчить страдания. Триполитянин схватил его и, узнав, что при нем золото, долго пытал, тот, однако, утверждал, что ничего у него нет, и был убит. Золото же он оставил на дороге, [153] и его взял проходивший мимо асикрит Симеон, тот, что стал потом патрикием и протасикритом. Поскольку Триполитянин хотел разрушить город, Симеон сообщает ему: пусть возьмет у него деньги и воздержится от разрушения города. Так все и случилось, и сарацинский флот отправился восвояси [37] . Узнав об этом, Имерий бросается его преследовать. Они же приплыли к Криту, отдали его жителям часть добычи и, вернувшись на родину, оставили Имерия ни с чем у Лемноса.

22. Был у царя ипостратиг Анатолика патрикий Евстафий, происходивший из доброго и прекрасного рода Аргиров. Он воевал и одолевал исмаилитов не раз, а многократно, отмечен был и силой, и мощью, и мужеством, и разумом, и целомудрием, и справедливостью. И находился при нем Андроник из Дук. Агаряне боялись Евстафия Аргира, даже имя его наполняло их страхом и ужасом. Самона же под предлогом, будто отправляется в свой монастырь, Спира по названию, расположенный в Даматри [38] , бежал с деньгами и лошадьми, а казенным коням на каждой станции подрезал поджилки [39] . И вот посылает царь в погоню за ним этериарха Василия Каматира и Георгия Кринита. Когда же собрался Самона переправиться через Галис, его настиг и схватил друнгарий Никифор Каллона. Самона взмолился и стал предлагать выкуп. А когда тот не внял, прибег к кресту в Сирихе и говорил, будто пришел туда ради молитвы. И вот прибыл Константин, сын Андроника Дуки, забрал Самону и вернулся в город. И приказал царь сторожить его в доме кесаря Варды. И спросил Константина, правда ли, что тот бежал в Сирию. И узнав, что правда, велел умолчать об этом и, если спросят в синклите, говорить, что пришел тот в Сириху ради молитвы. Ибо хотел царь помиловать Самону. И призвав синклит и выведя к нему Константина, спросил так: «Ответь во имя Бога и жизни моей, бежал ли Самона в Сирию, да или нет?» А он, уважая клятву (прежде он не клялся, а просто в ответ на просьбу, обещал говорить не так, как было), подтвердил перед всеми, что Самона бежал в Сирию. С гневом отослал царь Константина, а Самону удалил с глаз долой на четыре месяца в дом кесаря, потом же удостоил его и вида царского, и беседы [40] .

23. Четвертая жена Льва Зоя родила сына Константина, а во время родов явилась на небе комета, лучи на восток испускавшая, сиявшая сорок дней и ночей. Крещен же был Константин патриархом Николаем в Великой церкви в святой день крещения, восприняли же его от святого крещения Александр, родной брат царя, патрикий Самона и все вельможи. И стала тогда Кифа приютом для престарелых, а блудниц оттуда изгнали [41] . Обвенчал царя Льва с Зоей священник Фома, которого низложили. И провозгласил Лев ее царицей. По этой причине не позволил патриарх царю вступать в церковь, потому и входил Лев с правой стороны, в митаторий [42] .

24. Назначен был Самона паракимоменом, ибо содействовал царю во всяком беззаконии и зле. И начали они злоумышлять против церкви. Призвал он патриарха Николая первого числа февраля месяца и долго просил признать четвертый брак [43] , а поскольку убедить не смог, прямо с пира посадили его в Вуколеоне на малое суденышко и переправили в Иерию, откуда он с трудом добрался до Галакрин, ибо было там тогда много [154] снега [44] . Рукополагается патриархом синкел Евфимий, муж священно-достойный, скромный и богобоязненный, который, как говорят, получил священство по божественному откровению [45] , ибо задумал царь издать мерзкий закон, что может муж иметь три жены или четыре, и много ученых содействовали ему в этом.

25. В июне месяце позвал царя Константин Липе в свой монастырь вблизи Святых апостолов, дабы совершил освящение и позавтракал [46] . И начался ветер, который зовется липе [47] , сильно дул до третьего часа, рушил дома и церкви, так что все бежали в открытые места и говорили, что быть бы концу света, если бы Божье человеколюбие не уняло дождем эту бурю.

26. Когда отплыл агарянский флот против ромеев, царь назначил логофета дрома Имерия командующим всем флотом. Приказано было и Андронику Дуке соединиться с Имерием и воевать агарян. Но Самона, оставаясь неизменным врагом Андронику [48] , копал ему яму, одевал путы на ноги, ненавидел же его из-за помехи в бегстве. Он подговорил одного человека тайно написать Андронику, чтобы не садился на корабли, ибо, по его словам, Имерий получил приказ от царя, коего подговорил Самона, схватить и ослепить тебя. Все время побуждал Имерий Андроника сесть на корабли, ибо теснят агаряне, но тот уклонялся и отказывался это делать. И Имерий в одиночку в день памяти святого Фомы вступил в битву и одержал великую победу [49] . Андроник об этом узнал, пришел в отчаяние вместе с родственниками своими и слугами занял город Кавалу и учинил мятеж. Самона же, давно поджидавший удобного случая, сказал царю: «Не всегда ли говорил я тебе, господин, что Дука – бунтарь, мятежник и враг твоей царственности?» И тотчас послал он доместика схол Григория Ивирицу, зятя Андроника, воевать его. Узнал об этом Андроник, услышал также о том, как изгнан был из церкви патриарх Николай, и всем домом бежал к агарянам, выступившим тогда против ромеев. Амермумн [155] принял его торжественно и с честью. Опечалился царь из-за Андроника и пожелал послать ему собственноручно подписанное письмо, чтобы вернулся к ромеям. Посоветовал кто-то царю, чтобы приветил он кого-нибудь из сарацин претория и отправил его в Сирию с подписанным письмом. Он так и сделал. Написал киноварью, скрепил золотой печатью и запечатал снаружи кусочком воска. Когда вышел сарацин от царя, подозвал его Самона и сказал: «Знаешь, что несешь?» – и прибавил: «воск, который держишь в руках, – гибель для Сирии». Он дал ему денег и велел вручить письмо в руки визирю. Сарацин пошел и сделал, как велел Самона. Андроник был схвачен и брошен в тюрьму со всеми своими родственниками. Он понял, что случилось это из-за коварства Самоны, и вынужден был вместе со своими отречься от веры. Константин же, его сын, зная, что уйти оттуда невозможно, воспользовался советом отца и бежал из Сирии, вернулся со своими спутниками к царю [50] , а царь щедро его одарил и, встав с восточной стороны от образа Господа и Спасителя нашего, сказал ему: «Да не введет тебя в заблуждение молва, глаголящая, что воцарится над ромеями Константин. Клянусь всевидящей справедливостью и образом Господа нашего, не достанется тебе царства, хотя зовешься ты Константином, но перейдет оно по Божьему повелению от предков к любимому моему сыну, в чем я получил подтверждение у многих святых отцов. Если же попытаешься убить его, пронесут твою голову через эти ворота отдельно от тела» [51] . Так все и случилось, ибо поднял он мятеж, и пронесли его голову, замаранную кровью и грязью, через эти самые ворота.

27. Царь по какому-то подозрению сместил с поста друнгария виглы Евстафия Аргира и отправил в его имение в Харсиан. По дороге к Арану он был отравлен одним из своих людей, умер и был похоронен в Спини (это вершина Арана). Потом его сыновья, Пофос и Лев, имевшие достоинство манглавитов, перенесли и похоронили его в родовом их монастыре святой Елизаветы в феме Харсиана, освященном их предком турмархом Львом. Это тот самый, что получил имя Аргира, то ли из-за чистоты и святости тела, то ли из-за красоты и благородства облика, то ли из-за характера рода и собственного мужества [52] . Ведь не было второго такого воина при царе Михаиле. Не раз вместе со своими людьми сходился он в бою с агарянами из Тефрики, обращал их в бегство и обрекал гибели, так что само имя его ввергало их в дрожь и трепет [53] .

28. Для обмена пленными явились из Тарса Авелвак и отец Самоны. Царь принял их, большой красой украсив Магнавру. Нарядил он и Великую церковь и показал агарянам всю ценную утварь. Недостойно это было для христианина выставлять на обозрение неверным и инородцам богослужебную утварь. Отец Самоны пожелал остаться с сыном, тот, однако, ему отказал и убедил вернуться домой и держаться собственной веры. «А я, – сказал он, – как смогу, скоро вернусь к тебе».

29. В день пятидесятницы венчает царь Лев своего сына Константина Руками патриарха Евфимия [54] . Самона же отдал своего человека Константина, прежде служившего магистру и каниклию Василию, под начало августе. Сама царица и Лев так его полюбили, что даже Самона начал ему завидовать и клеветал, будто тот сблизился с августой. Царь принял [156] это за правду и послал людей постричь Константина в монастырь святого Тарасия [55] , и дело это поручил самому Самоне. Вскоре, однако, царь пожелал вернуть Константина и приказал Самоне перевести его в монастырь Спиры. А когда совершал царь выход в Даматри и завтракал в монастыре Самоны, увидел он Константина и тотчас о нем распорядился. И вот одели Константина в мирское платье, дали за завтраком в руки царский кубок, и вернулся он с царем во дворец. Самона же, видя, как растет царская любовь к Константину, сочинил вместе с великим китонитом и Михаилом Цирифоном письмо, наполненное клеветой на царя. Составив его с помощью секретаря Самоны Константина Родосца [56] , они подбрасывают его в митаторий. Царь, явившись в Великую церковь и войдя в митаторий, нашел письмо в том месте, на котором молился. Он прочел его, весьма огорчился и принялся разыскивать того, кто бы мог это сделать.

30. Случилось лунное затмение. Царь же, призвал синнадского митрополита Панталеона, желая узнать у него, чем грозит затмение. Когда тот явился к царю, Самона спросил его: «Кому беда?» А тот сказал: «Тебе, но если переживешь тринадцатое июля, никакого зла не потерпишь». Царю же сказал, что грозит затмение второму лицу. Царь решил, что это относится к его брату Александру. Цирифон потом тайно сознался царю, что письмо написал Самона. Лев тотчас повелел Самону удалить из дворца, постричь его в монахи и отправить в монастырь Мартинакия [57] . Он сделал Константина паракимоменом, соорудил для него монастырь в Носиях и явился туда вместе с патриархом Евфимием и освятил его.

31. В октябре месяце [58] произошло морское сражение между логофетом Имерием и агарянами Дамианом и Львом, стратигом же Самоса был Роман – будущий император [59] . Поражение потерпел Имерий, который едва спасся и чуть не погубил всех своих воинов.

32. Постигнутый желудочной болезнью царь Лев настолько обессилел, что, овладев собой, с трудом смог по царскому обычаю произнести: «Видите, как зачах и иссох я от болезни. Вряд ли пребуду с вами до дня христова воскресенья». Случился пожар в кирулариях Великой церкви, при этом сгорели все ящики и ларцы с бумагами и документами патриаршьей сакелы [60] . Одиннадцатого мая, в день третий, пятнадцатого индикта скончался царь Лев, передав царство своему брату Александру. Рассказывают, что, увидев приближающегося к нему Александра, Лев сказал: «Дурное случится через тринадцать месяцев» [61] . И горячо просил беречь его сына Константина.

1. Александр царствовал с Константином, сыном Льва, один год и двадцать два дня. Он вызвал Николая из Галакрин, низложил патриарха Евфимия и вторично посадил на патриарший трон Николая [1] . Александр устроил силенций в Магнавре, велел доставить на него Евфимия из Агафова монастыря, воссел вместе с Николаем и совершил низложение [2] . Будто дикие звери бросились сразу на священно-достойного мужа, рвали его почтенную бороду, толкали в шею, подвергли другим невыносимым мукам, при этом называли его вором, распутником и соблазнителем чужой жены. Но сей святой и достопочтенный муж все сносил спокойно и кротко, был отправлен в ссылку в Агафов монастырь и, закончив жизнь, был похоронен в городе, в собственном монастыре [3] . Ну а что касается патриаршего клирика, того, что рвал седины Евфимия, когда изгоняли его в Магнавре, то как вернулся домой, дом его в тот же час был предан незримому пожару. А дочь свою застал пораженной болезнью рук, уст и речи. И прожила она, прикованная к ложу и прося ежедневное пропитание, до царя Никифора-победителя [4] .