Чтение онлайн

84. Его кровля, из пяти полушариев составленная, золотом сияет и красотой икон, как звездами сверкает, красуется снаружи листами меди, металла, с золотом схожим. А стены с обеих сторон многоценным и многоцветным мрамором украшаются, алтарь же храма и золотом, и серебром, и драгоценными камнями, и жемчугами богато разукрашен и пестро расцвечен. А преграды, отделяющие жертвенник от остального храма, колоннады в нем, притолоки наверху, кресла внутри, ступени перед ними и сами святые престолы были сделаны и составлены из серебра, золотом повсюду покрытого, одеты в драгоценные камни и дорогой жемчуг. Пол же весь устлан шелковыми тканями или распластанными сидонскими изделиями. Так все там красовалось и пестрело многоцветном мраморных плит под ногами, разнообразными цепочками обрамляющих их мозаик, тщательностью сочетания, изобилием прелести, во всем заключенной. Он определил туда множество певчих и назначил изрядные доходы, кои в щедрости и великодушии своем велел делить между служителями сего святилища; такими щедротами старался он превзойти почти всех прежних дарителей.

85. Таков этот храм, таково внутреннее его убранство, если только в немногих словах можно описать великое, восторг в умах зрящих вызывающее. А снаружи! В западной части, в самом дворе храма стояли две чаши, одна – с северной стороны, другая – с южной, в коих соединились все совершенство искусства, великолепие материала и старание их создателя. Та, что с южной стороны, сделана из египетского камня, который обычно мы именуем римским. Ее обвивают драконы – прекрасный образец [137] искусства каменной резьбы. В ее центре – сосуд в форме шишки, внутри просверленный, а вокруг хороводом – белые колонки, внутри полые, и по их верху – венок обегающий. Из каждой колонки била вода, будто из источника, и сверху на дно чаши падала и пол орошала. Та же, что с северной стороны, изготовлена была из камня сагарийского [182] , подобного тому, который некоторыми остритским именуется. И в ее центре возвышался сосуд из белого камня в форме шишки со множеством отверстий. А на венце, сверху чашу обегающем, из меди мастером выкованы петухи, козлы и бараны, водяные струи испускающие и как бы на дно чаши извергающие. Стояли там и кубки, около которых тогда ключом било вино, пришедших туда ублажающее и жажду их утоляющее.

86. Если выйдешь через северные ворота, попадаешь в цилиндровидный портик, его потолок сверкает рисованными изображениями, представляющими мученические труды и свершения, глаз насыщающие и к божественной, блаженной любви возбуждающие душу, которая к ней подвигами мучеников возносится и, сколь возможно, чувства преступить старается. А у южных, обращенных к морю ворот, если выйдешь из них и повернешь к востоку, обнаружишь другую галерею, северной не меньше и не короче, продолжается же она до царского двора, где цари и дети вельмож имеют обыкновение устраивать конные игры с мячом [183] . И его соорудил славный сей царь, скупивший и снесший до основания стоявшие там дома и расчистивший место. На выходящей к морю части двора он возвел красивые здания, которые предназначил под склад и казнохранилище для храма. Скупить же дома и соорудить двор нужно было потому, что прежний, служивший царям для игры, был во время строительства Божьего храма уничтожен. Пространство же между двумя галереями он превратил в сад и на востоке нового Эдема [184] насадил его, всевозможными растениями поросший и изобильными водами орошаемый. Место это из-за его положения мы обычно именуем Месокипием [185] . Но хватит об этом говорить, а то еще заслужу обвинение в безвкусии.

87. Обращу свою речь к другим делам трудолюбивого и ревностного к красоте самодержца. И в самом царском дворце кого только из некогда знаменитых не превзошел он щедрыми своими заботами о роскоши, красоте и новизне форм, радением своим о всем удивительном, не только о красотах, роскоши и очаровании храмов, но и о возведении поистине прекрасных царских палат, в которых роскошь сочеталась с очарованием, а очарование с удивления достойной пользой! Но поскольку столь великая красота недоступна всеобщему лицезрению, кое по природе своей лучший в ней наставник, нужно представить ее слуху внемлющих описанием, дабы возбудить подобающее восхищение к ее творцу и не оставить в полном неведении людей, ко входу во дворец не допущенных [186] . Храм Ильи Пророка, сооруженный в восточной части дворца [187] , отличается роскошью и красотой не только внутри, но и снаружи. Вся кровля его состоит из мозаик, одна к другой хорошо прилаженных; она сверкала золотом, хотя ныне по прошествии времени частые ливни, зимние снегопады и морозы нанесли немало вреда и порчи этой красоте. Примыкала к храму и построенная молельня имени многострадального и многотерпеливого [138] мученика Климента [188] , где хранилась его голова и святые останки многих других мучеников, от коих царь и его преемники черпают силы души и тела. С ними соседствует возведенный им молельный дом имени Спасителя и Бога нашего; его великолепие и роскошь покажутся невероятными тем, кто их не видел, – такое множество серебра, золота, драгоценных камней и жемчугов заключено в его пространстве. Пол – искусства золотых дел мастеров свидетельство – сделан из кованого серебра с чернью, левая и правая стены тоже богато отделаны серебром, расцвеченным золотом и разукрашенным блеском драгоценных камней и жемчужин. А преграда, отделяющая алтарь сего божественного дома, о Боги [189] , какого в ней только не было богатства! Колонны сделаны целиком из серебра, а балка, покоящаяся на капителях, – вся из чистого золота, и со всех сторон индийскими богатствами покрыта. Во многих местах отлит был и изображен богочеловечный образ Господа нашего. А заповедный алтарь столько заключал и столько хранил в себе сокровищ святости и красоты, что речь моя замолкает и полагает заповедное и для слова забороненным, ибо разумней молчание в вещах, разум превышающих. Такова была восточная, если так можно сказать, красота дворца – плод веры славного царя Василия.

88. Остальные здания были расположены в других частях. Среди них святая молельня святовозвестника Павла [190] , тем же зодчим воздвигнутая, той же щедро дарящей рукой построенная. Ее пол выложен серебром, мраморные круги оторачивающим, и никакому другому не уступает великолепием и красотой. То же сказать можно и о Божьем храме имени главного из апостолов Петра, сооруженном в виде башни на оконечности Маркиановой галереи [191] (к нему присоединена молельная Архангела, а под ним находится церковь Богоматери). Какой красотой, каким благолепием он не изобилует? Чей глаз не насытит, чью душу не возрадует, кого из лицезрящих не наполнит усладой?

89. А для изображения красоты зданий, кои будто дворцы дворцов в самом царском дворце возвел царственный Василий, нужен глашатай куда громогласней и рука куда совершенней, дабы изобразить словом то, с чем невозможно сравниться на деле. Ибо кого только не изумит необычный сей дом, Кенургий по названию [192] , который воздвиг он от основания? Поддерживают его шестнадцать выстроившихся в линию колонн, восемь из них – фессалийского камня, коему свойствен зеленый цвет, шесть же ониксовыми гордо именуются; резчик разукрасил их всевозможными изображениями, высек на них виноградные гроздья и изобразил среди них всевозможных животных. Остальные две тоже природу ониксовую имели, но приобрели благодаря резчику вовсе иной вид: извилистые линии лишили поверхность гладкости, так разукрашены были они по воле мастера, пожелавшего из пестроты извлечь изящество и красоту. А над колоннами до потолка и на восточном полушарии весь дом золотился прекрасными мозаиками, представляли они творца творения сего в свите соратников его ипостратигов, кои преподносят ему в дар завоеванные им города. И снова на потолке изображены были деяния его геракловы: труды на благо подданных, подвиги в сражениях и Богом дарованные победы. [139] [193] А под ними, словно небо, звездами сверкающее, выдавался покой, тем же самодержцем искусно сооруженный, он красив, расцвечен, над любым другим первенствует. В самом же центре пола искусством резчика из сверкающих мозаик изображен павлин, персидская птица, в идеальный круг из карийского камня заключенная. А лучи от нее из того камня в другой еще больший круг посылаются и дальше, будто некие потоки или реки из фессалийского камня, коему зеленый цвет свойствен, по всему четырехугольнику палаты распространяются и в четырех местах огибают орлов, из пестрых и тонких мозаик сложенных, таких похожих, что кажется, будто живые они и взлететь собираются [194] . А стены с обеих сторон покрыты кусками стекла многоцветного и как бы видом цветов различных сияют. А над ними другая краса, золотом расцвеченная, как бы низ от верха отделяющая. А еще выше – другая услада из золотых мозаик: творец творения сего самодержец и супруга его Евдокия [195] , оба царскими одеждами украшенные и коронами увенчанные. А дети их общие, будто яркие звезды вокруг по стенам изображаются, и они тоже одеждами и коронами царскими красуются. Дети мужеска пола держат свитки с заповедями, коим следовать обучены, и женское племя тоже книги держит с божественными законами, ибо пожелал показать мастер, что не только мужеский, но и женский род посвящен в Священное писание и не отлучен от божественной мудрости, и хотя их родитель из-за обстоятельств жизни с самого начала не был обучен грамоте, но побеги свои все приобщил к мудрости. Вот что не рассказом, а изображением он хотел сообщить зрителям. Такая красота заключена была в четырехчастии стен до потолка. Сам же потолок этой палаты ввысь не возносится, но четырехугольником покоится на стенах и повсюду сверкает и сияет золотом. В его центре имеется победный крест, из зеленого стекла выложенный, вокруг которого, будто звезды на небе, сам сиятельный и славный царь и супруга его вместе со всеми чадами, к Богу и креста животворному знаку руки вздымающие, и разве только не возглашающие, что лишь благодаря сему победному символу свершалось и творилось в дни нашего царствования все доброе и богоугодное. И начертано было там благодарение Богу от родителей за детей и от детей за родителей произносимое. То, что от родителей, содержит такие слова: «Благодарим тебя, всеблагой Боже и царь царствующих, что дал нам детей, благодарящих за величие чудес твоих, Храни их в воле твоей, да не преступят они твои заповеди, дабы и тут благодарили мы за благость твою». То, что от детей, возглашает такое: «Благодарим тебя, Слово Божие, что вознес нашего отца из давидовой бедности и помазал его помазанием святого духа своего. Храни его дланью своей вместе с нашей родительницей, сподобь ею и нас царства небесного». Этим закончу описание сооружений и красоты упомянутой палаты.

90. Творением той же руки и мысли был огромный триклиний у Маркиановой галереи, именовавшийся Пентакувиклом [196] , всех затмивший разнообразной своей красотой и прелестью, а рядом с ним сооружена упомянутая уже красивейшая молельня небесного Павла, к которой примыкает и молельня Варвары мученицы, построенная мудрейшим Львом [197] . Но и другие царские палаты, выстроенные восточное и повыше Золотого [140] триклиния (те, что западнее Новой церкви), коих устремленность ввысь наречена Орлом [198] и где находится прекрасное и усладу дарующее молитвенное святилище Богородицы, – тоже творения этого царя, свидетельствующие о щедродушии и прекраснолюбии сего мужа своей роскошью и изобилием драгоценных материалов, необычностью форм и великолепием плана. И пирамидовидные здания к западу, равно как и молельня матери Бога-Слова, тоже числят его своим создателем и творцом и над многими другими первенствуют роскошью убранства и новизной. А ниже их, у самых одностворчатых ворот стоит прелестнейшая часовня Иоанна Богослова, которую вместе с идущей до Фароса галереей, воздушной, солнцем пронизанной, мрамором выложенной, тот же царь соорудил, как и два солидных здания (от нее к востоку), из коих одно – казнохранилище, а другое вестиарием служит. Достало им не только красоты, но и надежности. И прекрасной, огромной и знаменитейшей из дворцовых бань (расположенной над так называемой чашей, той, что название свое получила от стоявшей на том месте прежде каменной чаши партии венетов) он ревностный строитель; творение сие – для красоты, неги, телесного здоровья и отдохновения [199] . Чаша же другой партии (говорю о прасинах) стояла в восточной части царского дворца. Ее пришлось переместить, когда сооружался там Божий храм, и кончились возле них собрания партий и прекратились дела, там творившиеся.

91. Помимо упомянутых, творениями благородного этого царя были царское имение, Манганами именуемое, и имение по названию Новое [200] . А соорудил он их с таким намерением. Царь не хотел тратить государственные средства, кои рождают и увеличивают платежи подданных, на собственные нужды, и не желал, чтобы яства и пища для его стола доставлялась трудами других. Вот потому-то и построил он сии имения и обеспечил им изрядный доход от землепашества, дабы он и его наследники всегда в изобилии и по справедливости имели припасы для царских пиров. И в так называемых Пигах [201] возвел он от основания царские палаты и покои перемены ради, кои украсил прелестью храмов, и стоит там святой дом пророка Ильи и дом преемника и ученика его Елисея, а еще и первого благочестиво царствовавшего над нами Константина Великого и новоявленных сорока двух мучеников и, кроме того, и два других молельных дома, благочестиво сооруженных во имя и славу Богоматери. И в чертогах Иерии соорудил он святую молельню того же пророка Ильи, прелестью и красотой никакой иной не уступающую.

92. Прежде в этих царских обиталищах, предназначенных для перемены и перехода, находилось огромное и широкое хранилище воды – дело и труд первого царя, поместье украшавшего, но оно было засыпано, завалено землей и приспособлено для посадки деревьев и овощей царем Ираклием, точно так же тем же царем превращены были в сушу и послужили для разбивки садов хранилища внутри царских чертогов (то, что перед Магнаврой, и то, что между триклиниями Юстиниана и Экфесия [202] ), кои изобиловали водой и множеством рыб для ловли и удовольствия царям. И все это – из-за математика Стефана [203] , который исследовал рождение упомянутого царя и предсказал ему смерть от воды. По той же причине [141] была превращена в сад и цистерна в Иерии. И вот славный царь Василий, видя, что для выращивания садов места хватает, а чистой питьевой воды недостаточно, старанием и рук множеством снова убрал землю и покрытый растениями луг обратил в прежнее состояние, и вместо сада соорудил хранилище воды изобильной и неиссякаемой. Вот что в своем трудолюбии и благочестии соорудил в границах дворца этот славный царь.

93. Но пусть моя речь покинет царский дворец и обратится к Божьим домам, кои воссоздал и создал самодержец в самом царственном городе и вокруг него. Царь видел, что городской и мастеровой люд, толкущийся на площади, именуемой Форосом, поглощен житейскими заботами и за отсутствием поблизости дома молитвы вовсе забыл о душе, и потому соорудил па площади прекрасный святой дом Богоматери, дабы служил он народу от дождя и снега защитой и для спасения души усладой и помощью [204] . Видел он, что и другой всеславной Богоматери в Халкопратиях [205] божественный храм священной и всесвятой гробницы скуден и темен, и пристроил к нему с обеих сторон апсиды светоприемные, поднял его кровлю, озарил его высотой благолепия и осиял сверканием света. И божественного храма первого из ангелов в Цире [206] , а также милосердных около него раздач и помощи беднякам он был устроителем. Царь украсил сей храм, возвел и отстроил его в нынешнем великолепии, он увеличил его доходы, позаботился, чтобы его служба ни в чем не нуждалась, и оказал щедрую милость беднякам. И огромный храм святомученика Лаврентия в Пульхерианах [207] он восстановил из руин и наполнил его прелестью. Построил царь вокруг города и другие святые дома, числом около сотни: странноприимные и для бедных. Да и из старых большинство восстановил: больницы, приюты для стариков, монастыри.

94. Но не только в столице боголюбиво и щедро творил царь такие дела – не меньшее рвение выказывал он и вне ее. Так, восстановил он храм апостолами евангелиста Иоанна Богослова в Евдоме [208] , пострадавший от времени и обвалившийся, придал ему красоту и укрепил опорами. А еще находящийся вблизи дом Предтечи, давно уже рухнувший и скорее уже развалины, чем храм, он очистил от земли и мусора и за короткий срок попечением своим восстановил в виде, не уступающем иным славным и великим церквам. И святилище главного из апостолов в Ригии [209] , грозившее обвалом, а потому уже и не действующее, он снес и заново от основания отстроил в вечную и незабвенную память о себе. И разрушенный храм мученика Калиника у моста Юстиниана, перекинутого через реку Вафирс [210] , он отстроил краше прежнего. И на так называемом Стене (я имею в виду пролив Понта Евксинского) боголюбезно и боголюбиво соорудил он всечтимый дом святого Фоки [211] , собрал там благочестивое монашество, в изобилии даровал сему месту постройки и имущество и возвел там монастырь божественный – душ врачевалище. Ко всему этому и святой дом архистратига Михаила в Сосфении [212] , давно уже разрушавшийся, от многочисленных трещин осевший, чуть ли не на колена склонившийся и благолепие свое почти утративший, он восстановил из развалин, вернул ему прежнюю силу и всех красот сделал вместилищем. Таков был Василий-царь славный среди царствующих – в заботах [142] о святых домах и в попечении об их благополучии и восстановлении, а дела сии – свидетельство благочестия.