Чтение онлайн

В здании Дома книги было запроектировано устройство следующих помещений: а) центральный зал; б) мастерские и лаборатории; в) 10 отдельных комнат для классов; г) комнаты для музея; д) комната для постоянной выставки; е) библиотека и читальный зал.

Школу предполагалось создать по американскому типу, взявши за образец не Европу, а Нью-Йорк, причем в основании дела должна была лежать одна главная идея: создать такую блестящую техническую основу производства, чтобы добиться идеала книжной торговли: при наивысшем качестве наинизшая цена. А этого можно было добиться только при том условии, когда печатное, наборное, брошюровочное, переплетное, литографское, нотопечатное и торгово-книжное дело изучалось бы, как искусство.

К сожалению, эта большая мысль была лишь близка к своему осуществлению.

Я, однако, всегда твердо верил, что рано или поздно — при нас или после нас, — но Дом книги в России будет создан, и тогда наступит настоящий расцвет книжного дела.

сли бы иностранец спросил меня, что я думаю о русском рабочем и каково мое общее впечатление после 60-летнего знакомства с рабочей средой, я бы сказал:

— это великолепный, может быть, лучший в Европе рабочий! Уровень талантливости, находчивости и догадки чрезвычайно высок. Но техническая подготовка за отсутствием школы недостаточна и слаба. Но и при этом я беру на себя смелость утверждать, что это замечательные умельцы.

У меня был опыт. Из-за отсутствия в России практических школ все рабочие, занятые в деле, учились тут же на фабрике, возле машины. И тем не менее все технические должности на фабрике замещались своими же людьми, приобретавшими необходимые познания самоучкой. Во главе моей фабрики, которая как-никак была самой большой в России и насчитывала сотни машин, стоял сын дворника, человек без образования и без всякой технической подготовки, В. П. Фролов.

Как он вел дело? Выше всякой похвалы.

Это был тончайший знаток дела, первоклассный техник, неутомимый, настойчивый, замечательный работник. Под его техническим руководством работали две тысячи рабочих. Он умел находить в этой массе способных и талантливых людей, которые прямо «от сохи», через его выучку, занимали на фабрике самые ответственные должности, требующие от работника не только специальных знаний, но и высокого интеллектуального развития.

Всякий раз, когда я спрашивал Фролова, не нужно ли нам дипломированных техников, он возражал:

— А зачем? Свои ребята справятся…

Я отнюдь не придерживаюсь того мнения, что дипломированные техники не нужны на фабриках. Напротив, они нужны, как хлеб насущный, но я хочу только отметить необыкновенную талантливость русского рабочего и чрезвычайное обилие у нас самоучек. Ах, если б этим рабочим дать настоящую школу! Сколько времени и сил тратят они на открытие уже открытого и на изобретение уже изобретенного! И как длинен, как мучителен путь всякого самоучки. Это я и по себе знаю, так как в типографском и издательском деле я ведь тоже самоучка, не знавший такой школы. Родители научили меня только читать и отдали на работу 12 лет от роду.

При нашей главной типографии мы в виде опыта основали школу технического рисования и литографского дела, и опыт превзошел самые смелые ожидания.

Организуя такое учреждение, мы хотели иметь постоянный приток грамотных в художественном отношении молодых тружеников на поприще литографского производства. В этом направлении велось и преподавание. Но когда в 1905 году наша фабрика была сожжена, то на школу было возложено специальное поручение — восстановить необходимые для самых ходких изданий (буквари, учебники, детские книги) старые рисунки, поправить фотографии сохранившихся отпечатков с погибших клише, а также приготовить новые оригиналы обложек, иллюстраций, заставок, алфавитов, Заглавных букв и целые комплекты титульного шрифта. И школа с честью исполнила эту огромную и трудную работу.

Среди школьников были настолько талантливые мальчики, что приходилось посылать их в Московское училище живописи, ваяния и зодчества для получения высшего художественного образования.

В последнее время перед революцией школа обслуживала многие отделения фабрики, поставляя туда самостоятельных специалистов — мастеров с художественной подготовкой.

Так первый же опыт школы, и притом самый трудный, требующий творчества, вкуса и выдумки, дал прекрасные результаты и помог фабрике выйти из больших затруднений после пожара.

Как относились рабочие к своему делу и к обязанностям, которые на них возлагались? Честно относились. Старые россказни о том, что русские рабочие портят машины, являются на работу в нетрезвом виде и пропускают рабочие дни, надо отнести к области преданий.

Я и представить себе не могу, чтобы на фабрику рабочий пришел в пьяном виде. Это совершенно невозможный случай. Никогда не жаловались мы и на поломку машин и на небрежное отношение к машине.

умага для издателя — это то же, что хлеб для желудка. В старой России книга была редкостью и книжный рынок пользовался исключительно привозной бумагой. Но и в 80-х и в 90-х годах прошлого столетия, когда спрос на книгу увеличился в неслыханных дотоле размерах, русское бумажное дело не шло в ногу с делом издательским и всегда отставало от него. Мы по-прежнему снабжались заграничной привозной бумагой, и наши бумажные фабрики не выдерживали никакого сравнения с заграничным производством.

Отсталость России в бумажном деле была тем более удивительна, что природные условия давали решительно все, чего можно было только пожелать для блестящего развития дела. Замечательные леса, полноводные сплавные реки, огромной мощности водопады, дешевый труд — все говорило о том, что бумажное дело в России должно процветать, что Россия может завалить своей бумагой все иностранные рынки.

Но косность русского капитала и какой-то первобытный страх перед «новым» делом сделали то, что на своих лесах, водопадах и реках мы сидели, как собака на сене, и выписывали бумагу из маленькой Финляндии, хотя могли бы сами обслуживать всю Европу.

Очень нередко мы испытывали и бумажный голод и бумажные кризисы, так что первой заботой русского издателя и, так сказать, его пожизненной, вечной тревогой всегда был вопрос о бумаге.

Я эти заботы пережил на собственном опыте, когда дело стало развиваться и когда наша фирма потребляла уже семь тысяч пудов бумаги в день (три тысячи пудов в Москве и четыре тысячи пудов в Петербурге).

Как удовлетворить эту все растущую потребность в бумаге и сбросить с себя зависимость от иностранного производства?