Чтение онлайн

Она лучше тебя, вот уж точно.

Только попробуй сказать такое мне в лицо!

Буду говорить, что захочу, а ты не сможешь меня ударить: я же девочка!

Да, зато могу ущипнуть с такой силой, что завизжишь!

А вот и нет! Я покажу папе синяки, и он тебя отлупит!

Еще чего! Он никогда меня не бьет! Я же Единственный мальчик!

Лупил, и не раз! Я видела!

Врешь!

Тебе досталось, когда ты забомбил тетю солдатиками прямо в лицо.

Бренни молчит. Эмми права.

Мой секрет так хорош, что я не стану им делиться.

Расскажи лучше своим солдатикам, предлагает Эмми. Пусть порадуются.

Благодаря верному придворному по имени Каштан, Элиза узнает о замысле сестры. Со слезами на глазах она подпаивает Мари опиумом, добавив в напиток корицы, чтобы скрыть характерный запах. Не переставая плакать, она отдает сестру злому Лорду Каслрингу, который передразнивает ее рыдания. Вместо того чтобы выйти за презренного Филипа, вставшего между ней и сестрой, Элиза выпивает ту же настойку и ложится на край скалы, откуда может свалиться в пропасть во сне.

Почему сестрам всегда суждено умирать? – спрашивает Энни, слишком маленькая, чтобы все помнить.

Сестры воссоединяются после смерти, такие юные, красивые и торжественные в своих белых платьях, оплакиваемые всеми, кто их знал. В сказках Эмми сестры всякий раз умирают, а потом рождаются новые: Мариэлла, Мариэтта, Марипоза, Марина и Марикетта; Либби, Лиззи, Бетти, Бесс и Элизабет. Сегодня они впервые погибают из-за мужчины.

С Лотти мне нравилось больше, говорит Энни. При ней сестры не умирали.

Эмми дает ей пощечину.

Она скоро вернется! – вопит Бренни. Вот в чем секрет! Она возвращается – навсегда! Мы будем придумывать свои истории, а тебя не возьмем! Ха-ха, хо-хо!

Энни плачет, прижав руку к щеке.

Глава, в которой объясняется суть долга

Когда закончили с традиционными новогодними церемониями, включающими восхищение Всем Самым Хорошим, то есть тетушкиным рагу, оказавшимся не очень-то хорошим, и Благополучием в виде какой-то совсем не благополучной, зато идеально сваренной травы, когда выпили чуточку портвейна и поблагодарили папу за его работу, тетушку за услуги, Лотту за прилежание, Бренуэлла за ум, Эмили за элегантную рослость (это слово со смешком выдавила Лотта), а Энни за ее достойное уважения Эннство, когда подали и похвалили еду, частично компенсированную хлебом, папа переходит к делу: Эмили, говорит он, грубит торговцу рыбой.

Мне нечего ему сказать, отвечает она, как и ему в мой адрес.

Да ему просто нечем заняться, вставляет тетя, видимо, уже слыхавшая об этой жалобе.

Он зря тратит мое время – неужто думает, что его у меня навалом? Я прихожу купить рыбу и потом сразу домой, чтобы вернуться к своему настоящему делу, то есть к размышлениям.

Твое настоящее дело – быть услужливой, поправляет тетя.

Я служу собственному разуму, говорит Эм. Он суровый начальник.

Пэдди, скажи ты хоть что-нибудь, просит тетя, предлагая еще Благополучия. Торговец передал, что он с тобой здоровается, продолжает она, обращаясь к Эм, а ты ему в ответ: Мне рыбу, шесть штук! Он же не читает мысли и не поймет, какая именно рыба тебе нужна.

Мне подойдет любая – при условии, что он честный торговец, предлагающий честную рыбу. А вот разговаривать о рыбе я вовсе не хочу – ни с кем! Серьезно, тетя, вам не убедить меня, что вселенское счастье зависит от моей болтовни.

Пэдди! Скажи что-нибудь! Ей уже шестнадцать. Как она будет заводить друзей или искать жениха?

Эмили смеется. Ее смех подхватывают Лотта и Энни. Тетя бросает на них сердитый взгляд.

Эмили, тетя пытается сказать, что тебе нужно быть более покладистой.

Однако тетушка еще не закончила:

Они бесцельно носятся по городу, раскинув руки по сторонам, будто летают!

Папа не видит в этом ничего плохого: он верит в пользу упражнений на свежем воздухе.

Энни решает сменить тему и говорит, что ей очень нравятся уроки Лотты. Они читали про восемь холмов в Риме… Или все-таки семь?

Энни и сама помнит количество холмов, но хочет, чтобы Лотта не отвлекалась и вступила в разговор. Вот уже три года она учит Энни и Эм. Они продвинулись намного дальше школьной программы, так что Лотта теперь и учитель, и ученица.

Однако тетушка еще не закончила: Ну и что толку знать про холмы в Риме? Как они подготовят вас к дальнейшей жизни? Нет, они не помогут вам найти работу. И молодого человека вы не увлечете беседами о холмах.

Мы учимся, тетя, потому что учеба делает из нас истинных леди, отвечает Лотта, неважно, что тетя образования не получила: разве она не леди?

И у тебя отлично получается, Лотта! – хвалит папа. Я знаю, твоим сестрам нравится. На лице Лотты сияет счастливая улыбка.

Спасибо, папа! Возможно, ты посоветуешь что-нибудь для наших занятий – на следующей неделе мы будем обсуждать поэзию!

Нет необходимости, говорит папа, ты и сама прекрасно справляешься. А как твои успехи, Бренуэлл? Переводишь «Оды» Горация, верно?

Да, я как раз изучаю поэзию и мог бы прочитать девочкам лекцию, предлагает он, глядя на Лотту, и та его пинает.

Чудесно! – восклицает папа. Очень рад слышать.

Пригодится ли такое в университете? – спрашивает тетя, вновь протягивая Благополучие. Да, поэзия нужна девочкам, которые хотят стать леди, но Бренуэллу, пожалуй, стоило бы изучать какое-то более прибыльное дело. Поэзия не обеспечит ни тебя, ни уж тем более твоих сестер, если они вступят в неравный брак.

И вот Бренуэлл, уже семнадцатилетний, начинает рассказывать о поэзии и о влиянии латыни на развивающийся ум, а Эмили хихикает, прикрывая рот салфеткой, Лотта ее щиплет и тоже смеется, поэтому Бренуэлл кидает в них булочкой, так как его мужское достоинство задето.

Лотта успокаивается первой.

Папа, на работе все хорошо? – интересуется она, хотя им и так частенько доводится слушать краткий отчет обо всех папиных делах на благо бедным.

Замечательно! – откликается папа. Правда, средства наши ограничены, и мне пригодился бы помощник.

Я буду тебе помогать! – говорит Лотта. Она готова бросить уроки с сестрами и свою собственную учебу, чтобы носить папин портфель и помогать ему с… с… ну, она пока не знает, с чем именно, но не сомневается, что ей хватит интеллекта и здравого смысла.

Нет-нет, дорогая моя, такое занятие вовсе не подойдет для девушки вроде тебя – по работе мне приходится видеть много неприятного. Впрочем, на будущий год ты наверняка покинешь нас и отправишься на поиски трудоустройства. Да, однозначно. Тебе ведь уже… восемнадцать, верно? Да, скоро придет время.