Чтение онлайн

Я не стал сердиться. Я понял, что у меня небольшой психический срыв. Что мне надо что-то предпринять. И я знаю что. Я прошел в кухню и свободной левой рукой достал из ящика один из ножей.

– И что ты надумал, дурья башка? – шепотом спросил меня Петрушка, используя не только тембр моего голоса, но и мои саркастические интонации.

– Надумал отрезать твою резиновую голову и содрать все остальное с ладони.

– Ну-ну, – равнодушно сказал Петрушка, – тебе дурно становится от прокола пальца при анализе крови. Послушаем, как ты сейчас заорешь, разбудишь ребенка, начнешь искать йод и вату.

– Это почему? – удивился я.

– Я же объяснил тебе, болвану, – терпеливо, как идиоту, стал говорить Петрушка. – Симбиоз. Полный. Общая нервная система, общая циркуляция крови. Понял? Кстати, мочеполовая система у нас тоже общая.

Кукла захихикала.

– Чему ты так радуешься? – спросил я.

– А мы же с тобой должны сейчас в постельку пойти. А? А в постельке кто нас ждет? А? Твоя супруга. Даже ночнушку не надела. Так что мы с тобой сейчас исполним супружеские обязанности.

И Петрушка снова захихикал.

Да, психический срыв был намного глубже, чем я вначале предположил. Представляю, как жена с ужасом слушает меня, обсуждающего с надетым на руку Петрушкой исполнение супружеских обязанностей. Ничего удивительного, поскольку Петрушка говорит моим голосом и моими губами. Точнее, я говорю за Петрушку, поскольку нахожусь в психическом срыве и всерьез считаю, что у меня с куклой все биологические системы общие.

– И пищеварительная тоже, – подслушал мои мысли Петрушка.

– Подожди, подожди, – опомнился я, – у тебя же нет ничего, кроме резиновой головы и синего мешка.

– Зато у тебя, – парировал Петрушка, – есть все необходимое для отправления всех естественных нужд. Теперь, когда я проголодаюсь, тебе захочется есть, когда мне ударит в голову повеселиться, ты надерешься водкой как последняя свинья, после перепоя мне полегчает, когда тебя вырвет. А когда мне захочется бабу, то… Продолжать? Или уже все понял?

– Кажется, понял все. – Я задумался. Как не велик был мой страх перед кровью, все же завтра придется зайти к хирургу и ампутировать приросшую к ладони куклу.

– Даже не мечтай, – вновь прочитал мои мысли Петрушка. – Глазом моргнуть не успеешь, как очутишься в психушке. И учти, что тебе там будет намного хуже, чем мне. Смирительная рубашка, мокрая простыня, уколы в ягодицу – все достанется только тебе. Ну, чего ты медлишь, иди скорее в спальню, тебя жена ждет. Мне прямо не терпится. Она у тебя такая упругая, такая ладная. Ну давай, ну…

Я вошел в спальню, не зная, что предпринять. Но раздумывать мне не пришлось.

– Уснул? – спросила жена, – давай скорей. Обними меня. И выкинь этого дурацкого клоуна с руки.

Она скинула с моей руки Петрушку, прижалась своими упругими грудками и увлекла меня в постель.

Так с чего все это началось?

Я не большой любитель выпить. Могу взять рюмку в праздники или пропустить стаканчик при встрече с приятелем. И все.

Я не взял с собой зонт; ничего не предвещало, что погода испортится. Неожиданно солнце зашло, закапал дождь, он все усиливался, и мне пришлось заскочить в магазин, чтобы спрятаться от дождя. Совершенно не намеревался ничего покупать. Стоял у прилавка и бесцельно разглядывал пестрые вещи, и развешанные за прилавком, и грудой сваленные на витрине.

– Вам помочь? – спросила продавщица.

– Спасибо. Я просто забежал спрятаться от дождя. – Я рассчитывал встретить улыбку на мой честный ответ. И не ошибся. Продавщица широко улыбнулась.

– Самое время купить зонтик, – сказала она. – Я покажу вам несколько больших мужских зонтов. Под таким можно не только спрятаться самому, но и спасти от дождя свою спутницу.

Она нажала кнопку на ручке, раздался щелчок, и огромный зонт в серую клетку развернулся над ее головой. Я взял протянутый мне зонт, покрутил его.

– Можно подобрать другую расцветку, – продавщица повернулась к зонтам. – Темно-коричневый, или вовсе черный.

Я оглянулся на окно. Дождь все хлестал по тротуару. Теперь я понял, что зонт мне действительно нужен.

– Я бы хотел какую-нибудь оригинальную расцветку.

Продавщица взглянула вопросительно.

– Что-нибудь с искрой.

– С искрой? – удивилась продавщица.

– Ну да, с такими, знаете ли, стрелочками.

Я подумал, что наш разговор напоминает диалог из низкопробного детектива. Стрелочки – это пароль. Сейчас продавщица достанет из-под прилавка пакет с наркотиком, а может быть, пулемет. Здоровенный такой станковый пулемет, который она с трудом водрузит на прилавок. Подумал и улыбнулся. И тут же улыбка сползла с моего лица. Потому что продавщица действительно нагнулась, что-то доставая из-под прилавка. При этом она говорила, и голос ее звучал приглушенно.

– Со стрелочками у нас в продаже нет. Но вот совсем недавно покупатель оставил свой старый зонт. Думаю, он вам понравится.

Продавщица вынырнула из-под прилавка и положила передо мной большой яркий зонт-трость.

– Возьмите. Платить за него не надо. Разве что от шоколадки я бы не отказалась. Берите, берите. Дождь все не кончается.

Я нажал кнопку на изогнутой ручке. Зонт открылся. Он был пестренький, с нарисованными стрелочками, которые скорее подошли бы Купидону. Стрелочки не пронзали красные сердечки, а напрасно. Это было бы очень эффектно.

– Нормальный зонт, ни одной дырочки, спицы не погнуты. Странно, а?

– И мы удивились, – сказала продавщица. – Покупатель вообще был весь такой странный. Вбежал в магазин, попросил строгий черный зонт, бросил деньги на прилавок и убежал. Я ему крикнула про его зонт. А он только рукой махнул. И самое смешное: день был солнечный, ничего не предвещало дождя.

– И что? Он не сказал ни слова? – удивился я.

– Говорил, но скорее себе, чем нам. Бормотал, что больше так не может. Что жена собирается разводиться, а шеф грозит уволить. Он явно был не в себе.

– Пожалуй, – согласился я.

Я закрыл зонт с некоторым усилием. Видимо, пружина была достаточно мощная. Оперся о зонт, держа его за удобно изогнутую полированную ручку. По размеру зонт вполне мне подходил. Я выглядел, как доктор Ватсон в вечно дождливым Лондоне. Хотя у доктора Ватсона не могло быть пестрых зонтов. Ни он, ни Холмс не потерпели бы такого декадентства.

Дождь все продолжался. Я вынул купюру и подал ее продавщице.

– Лучше вам самой выбрать шоколад по вкусу.