Чтение онлайн

Ее губы дергаются, и я почти вижу, как она улыбается, как раньше. Улыбкой, освещающей каждый уголок комнаты. Она всегда была такой красивой, а теперь от нее осталась лишь пустая оболочка.

— Она говорит, что погода там хорошая круглый год, — продолжаю я. — И моя подруга из средней школы обосновалась там же. Ты ведь помнишь Сару, верно?

Она моргает, но ее взгляд устремлен на мое лицо. В нем читается восхищение. Сара все еще живет в Дорчестере, она работает в какой-то забегаловке и у нее четверо детей, но маме не обязательно об этом знать. Не хватало ей еще беспокоиться о том, что будет со мной и Эм. А я не хочу, чтобы она волновалась. Не хочу ее волновать. Я все еще чувствую вину за свой эмоциональный всплеск, так что я продолжаю.

— Она актриса, — говорю я ей. — Говорит, что может найти мне работу. Ничего особенного, конечно. Простая подработка. Ну, знаешь, обслуживать всех тех, кто приходит на шоу посидеть в кафе на заднем плане или что-то типа того?

Она моргает, сигнализируя тем самым мне, чтобы я не останавливалась.

— А я найду себе хорошего скучного парня. Какого-нибудь бухгалтера или наподобие. Он, скорее всего, будет ездить на Приусе, а по выходным пробегать марафонскую дистанцию, ну, не считая тех дней, когда участвует в благотворительной акции.

Губы мамы снова дергаются. Она либо понимает, что все, что я говорю — полня брехня, либо действительно верит в то, что я говорю. Трудно сказать, но она кажется счастливой. Решаю убеждать ее в этом до тех пор, пока она не уйдет. И тогда, и только тогда я позволю себе сломаться и принять реальность такой, как она есть — без прикрас.

Шанс на то, что ирландцы дадут мне уйти, ничтожно мал. Но я должна попробовать. Даже если это значит, что у меня не получится. По крайней мере, я смогу сказать, что пыталась. Потому что за всем этим макияжем, туфлями на шпильках, блеском и лаком для волос прячется девушка, которую все достало. Хватит быть пешкой в чужих играх. Пора покончить с мужчинами, которые используют, берут и делают все, что хотят без каких-либо последствий. Лучший день в моей жизни наступит тогда, когда мне больше никогда не придется видеть их лица.

Подчинись.

Будь готов пожертвовать собой ради всеобщего блага.

Никогда не сдавайся. Всегда борись.

Не мешкай, если нужно устранить угрозу.

Держи все под контролем.

Всегда будь одет с иголочки.

Постоянно стремись укреплять тело и дух.

Будь чист. Не пей, не кури и не принимай запрещенных препаратов.

Не связывайся с чужаками

Никогда не подвергай сомнению приказы.

Всегда стремись быть свободным представителем своего народа.

До тех пор, пока Ирландия в рабстве, ты тоже будешь рабом.

— Продолжай в том же духе, — говорит Фаррелл.

Стекло вонзается в кожу под моими коленями, когда я изо всех сил пытаюсь повторить основные заповеди еще раз. Ужасно хочу пить, и мой язык настолько сухой, что прилипает к небу. Терпение Фаррелла на исходе, и если я не запою в ближайшее время, наказание будет куда суровее.

Я запинаюсь, и забываю, на каком номере остановился. Мои веки тяжелеют, и я не знаю, сколько дней прошло с тех пор, как у меня был полноценный сон. Начинаются видения. Я вижу вещи, которых, как мне кажется, не существует в реальности.

Мои руки вытянуты над головой, но я их больше не чувствую. Мои ноги жаждут передышки от долгого стояния, даже если для этого мне придется опуститься коленями на битое стекло. За два года, прошедших с начала обучения, я узнал, что жизнь — это череда боли, сменяющей одна на другую.

И облегчения не будет. Ни на мгновение. Потому что наемников готовят не в окружении розовых клумб. Это то, что Фаррелл сказал мне, когда они забрали меня из тех единственных стен, которые я когда-либо знал. Один дом, четыре кровати, еще четверо парней. Парни, с которыми мне нельзя разговаривать.

Думаю, мне тогда было восемь. Они всегда начинают тренироваться в восемь, сказал Фаррелл.

Мне уже десять. Десять.

Но я не чувствую себя на свой возраст.

Фаррелл смотрит на меня с пренебрежением, и стыд прожигает меня насквозь. Я опускаю глаза в пол и покорно жду наказания. Мои плечи опускаются, и я склоняю голову в знак поражения. Мои веки становятся слишком тяжелыми, и я боюсь заснуть. Каждая кость болит. Моя кожа горит, и дрожь прошивает мое тело при каждом движении.

Не произнося больше ни слова, Фаррелл открывает наручники, удерживающие мои запястья на месте. При падении я ударяюсь лицом о бетонный пол. Не могу пошевелиться. Моя щека горит, и думаю, что она кровоточит. Звук ботинок Фаррелла резонирует эхом от пола, когда он движется позади меня.

Он заворачивает мои брюки вокруг моих лодыжек, пока я пытаюсь вырваться из его хватки. Койн прижимает свой ботинок к моей спине, вдавливая меня в пол. А потом я слышу жужжание электрошокера.

Нахожу темное пятно на стене, на котором я сосредоточусь, прежде чем он ткнет его в подошвы моих ног. Но это не помогает. Ничто уже не поможет. Это всего лишь боль.

Боль. Темнота. Боль. Темнота.

Мне нравится темнота.

Мне брызгают в лицо водой, и я просыпаюсь. Фаррелл стоит надо мной, снова выкрикивая приказы.

— Вставай.

— Не могу, — говорю я ему.

И я не лгу.

Он кивает Койну, и они вдвоем поднимают меня за руки. И вот я полностью раздет. Они снова забрали мою одежду, поэтому я уже знаю, что будет дальше. Они запихивают мои запястья обратно в манжеты, которые растягивают мои руки над головой, а мне нужно встать на ноги, чтобы сохранять равновесие. Ожоги настолько сильные, что мое сознание балансирует на грани. Но я знаю, что не могу вырубиться.

Появляется Койн со шлангом. Он долго обливает меня холодной водой. Мое тело дрожит, но я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы попытаться отпить немного воды. Я так хочу пить.

Шланг отключился, Койн посмотрел сначала на меня, а потом снова на Фаррелла.

— Он отключается.

Фаррелл кивает и достает еще одну таблетку из кармана. Мне не нравятся таблетки. Что угодно, только не таблетки. Я сжимаю губы, но он все равно засовывает пилюлю мне в рот. На моем языке появляется горький привкус, и мне не остается ничего другого, кроме того, как проглотить таблетку.

Мое сердце бьется слишком быстро, а мои глаза буквально вывалятся из орбит. Фаррелл обходит меня сзади, после чего потуже затягивает петлю на моей шее. Она привязана к стене позади достаточно крепко, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.

Он ударяет меня по щеке, и они идут к двери. Той, что ведет в места, которые я никогда раньше не видел. К двери, которой я иногда (когда они не смотрят на меня) подумываю воспользоваться.

— Не спать, малыш, — говорит он мне. — Заснешь, и больше не проснешься.