Чтение онлайн

Я никогда не хотел, чтобы она оказалась здесь. В этом окружении. Но у меня не было права голоса в этом вопросе, поскольку она не принадлежала мне. Но я никогда не заявлю на нее свои права. А это значит у меня есть лишь один вариант. У меня нет другого выбора, кроме как терпеть. Смотреть, как парни на нее пялятся и отпускают скабрезные шуточки.

Она понятия не имеет, что никто из них никогда не получит ее. Те, кто готов попытать удачу, уходят отсюда с несколькими сломанными костями, если повезет. Этого она тоже не знает. У нас с Кроу договоренность. Она не принадлежит мне. Но я все равно не хочу, чтобы кто-то из них прикасался к ней.

Во время выступления своим взглядом она, как обычно, изучает толпу. Я часто задаюсь вопросом, не ищет ли она кого-то в толпе. И часто думаю, может ли этот кто-то быть мной. Иногда я предпочитаю отсиживаться в тени, он точно знаю, что меня можно заметить. Тогда ее голубые глаза всегда на секунду задерживаются на мне, ловя мой взгляд. В этот момент я пытаюсь понять, о чем она думает. Ее глаза такие чистые и нежные. Излучают добро, которого мне не суждено познать. Все в ней излучает добро.

Ее губы — такие мягкие и розовые — говорят только добрые слова. Она общается не так, как другие девушки в клубе. Она не сплетничает и не сотрясает воздух просто, чтобы поговорить. И она всегда добра ко мне. Она никогда не смеется надо мной, как некоторые из них.

Я часто мечтаю о том, каково это — быть с ней. Маленькие хрупкие руки исследовали бы мое тело. Руки, которые никогда не причинят вреда. Руки, которые — когда бы они касались меня — заставляли меня чувствовать то, чего я не понимал.

Мне нравится следить за ней. Наблюдать за ней, когда она этого не знает. Она видит меня только тогда, когда я этого хочу. Она понятия не имеет, что я рядом с ней каждый вечер. Наблюдаю за ней, одержим ею, желаю ее так, как не имею привычки желать что-либо еще. Она оживляет низменные желания во мне. Желание оказаться внутри нее настолько сильно, что иногда я боюсь, что снова поддамся ему.

Но это неправильно.

Потому что я не могу дать ей то, чего она заслуживает. Я даже не знаю, что ей нужно. Лишь знаю, что прикоснуться к ней снова было бы все равносильно попытке затушить разгоревшееся пламя бензином. Понимаю, что как только мне представится еще одна такая возможность, выбора у меня не останется. Я боюсь, что буду продолжать черпать из источника ее доброты до тех пор, пока от него ничего не останется. До тех пор, пока от ее чувств не останется лишь ненависть ко мне.

Я не знаю, как мне этого избежать. Я не знаю ничего, кроме того, что всегда была лишь она, с того момента, как я увидел ее три года назад. Она — то, чего я жаждал больше всего на свете. Именно по этой причине она — то, чего у меня никогда не будет. Я не могу контролировать свои желания. Свои инстинкты.

Потому что, когда я думаю о ней в компании других парней, меня злит сама мысль об этом. Чертовски злит. Она отдавалась им целиком и полностью. Хотя и не должна была. По логике вещей, понимаю, что она мне не принадлежит. Но все равно продолжаю хотеть ее, а когда дело доходит до необходимости действовать, меня будто парализует. Но все, что мне нужно сделать, чтобы захотеть присвоить ее себе, это подумать о ней в компании с каким-нибудь парнем. И это не прибавляет ей очков.

Я не могу быть с ней. Она может увидеть во мне только животное, которым я был сегодня.

В темноте, по мере того, как ее выступление продолжается, мое разочарование лишь возрастает. Не часто я злюсь из-за того, что было в прошлом. Из-за него я стал тем, кем являюсь. Но наблюдая за Сашей из тени, зная, что когда-нибудь она будет принадлежать другому мужчине, я испытываю несравнимую ни с чем ярость.

Ведь я хочу быть тем, кто ей нужен. Тем, кого она хочет. Но это явно буду не я.

Будет кто-то другой. Кто-то, кого я тоже вполне могу рано или поздно убить.

Когда я возвращаюсь домой с работы, Эми, как всегда, ждет меня. Но она не листает журнал. Она вообще ничего не делает. Когда я вхожу, она сидит за столом, сложив руки вместе, а ее взгляд в этот момент устремлен на дверь.

Я пристроила свои сумки и взглядом обвела комнату в поисках пяти вещей. Всего пять мелочей, чтобы не падать духом. Все, что угодно, лишь бы не балансировать на грани отчаяния. Но, кажется, это больше не работает.

Все в этой квартире напоминает мне о моей маме. Ее прихватки, фартук, даже счастливый папоротник, который теперь чахнет в углу подоконника. Она больше никогда не увидит и не прикоснется к этим вещам. Каждый вечер я прохожу через это. Интересно, будет ли это сегодня, когда Эми расскажет мне, что произошло. Что она ускользнула, а у меня даже не было шанса попрощаться с ней. В любом случае, у меня нет времени, чтобы подготовиться к этому, пока Эми не введет меня в курс дела.

— Она сегодня перевернулась, — мягко говорит она. — И обнаружились признаки инфекции. Скорее всего, это пневмония.

Я падаю на один из кухонных стульев и не могу найти слов, чтобы что-то сказать на это. Меня уже предупредили о вероятности развития событий таким образом. Я знаю во что способна вылиться инфекция в ее состоянии. Что она может сделать. Но мне все равно кажется, что у меня вырвали опору из-под ног. Как будто у меня не было времени подготовиться.

Не имеет значения, как много вы знаете, или как скоро вы знаете, что это произойдет. Я никогда не смогу смириться с тем, что ее не станет. Даже если так будет лучше для нее. Даже если ей больно и это эгоистично с моей стороны — пытаться удержать ее здесь.

— И что же теперь будет? — интересуюсь я.

— Мы продолжим следить за ее состоянием, — мягко объясняет Эми. — Она не хочет принимать антибиотиков, поэтому мы увеличили дозировку успоуоительных, чтобы она могла отдохнуть. Но это значит, что она будет не в себе. Ты должна позвонить Эмили и сообщить ей, чтобы она скорее приехала.

Я киваю, и слеза скатывается у меня из уголка глаза, падает на щеку и разбивается о поверхность кухонного стола. Стола, за которым мы все когда-то ели всей семьей. Меня посещает дикое желание разломать этот стол. Увидеть, как он складывается подобно спичкам в спичечном коробке. Вместо этого я просто царапаю ногтем дерево, портя его.

Эми встает, чтобы уйти, но перед уходом нежно сжимает мое плечо.

— Увидимся завтра.

— Спасибо.

Входная дверь закрывается, и единственный звук в квартире — это звук работающей аппаратуры, доносящийся из другой комнаты. Но я не могу туда войти. Не сегодня. Я не могу видеть ее так близко, и вместе с тем так далеко.

Поэтому я иду к шкафу и роюсь в куче курток, пока не нахожу то, что ищу. Срываю черную куртку, спрятанную у задней стенки шкафа, с вешалки и подношу к лицу. Его запах давно померк, но мне нравится притворяться, что он все еще есть. Этот жалкий маленький ритуал — одно из немногих утешений, которые у меня остались в этой жизни. Удивительно, как, когда в твоем мире так все беспросветно и неустроенно, ты можешь найти утешение в самых простых вещах. Этот материал утешает меня. Но это не имеет ничего общего с самим пиджаком или воспоминаниями, которые всплывают в памяти при виде него.