Чтение онлайн

– Мне нужно…

Он приложил палец к ее губам, кивнул в сторону ванной, а затем начал раздеваться и бросать одежду в корзину в углу. Морана была вовсе не против его наготы, но время казалось ей неподходящим для этого.

– Я не могу сейчас говорить, – ровно произнес он и пошел в ванную, жестом велев ей идти за ним.

Не говоря больше ни слова, Морана поспешила следом, закрыла за собой дверь и увидела, что Тристан уже стоит под струями воды. Он взглянул на нее, остановившуюся возле раковины, и пальцем поманил подойти ближе.

Чертовски озадаченная Морана разделась и встала перед ним под теплые потоки воды, пытаясь прочесть что-то в его голубых глазах. Он наклонился, прижался губами к ее уху и тихо заговорил:

– В доме установлены жучки.

Округлив глаза, Морана вцепилась в его скользкие бицепсы:

– О чем ты?

– Я только что узнал, – сказал он. – Нужно будет проверить, нет ли их в спальне, но до тех пор я не хочу рисковать и говорить там.

Морана молча выдавила в ладони немного шампуня и потерла их друг о друга, чтобы вспенить, пока ждала от Тристана продолжения. Он сел на мраморную скамью в душевой, чтобы ей не пришлось вставать на цыпочки, и его голова оказалась на уровне ее шеи. Втирая шампунь ему в волосы, Морана гадала, проявлял ли к нему кто-нибудь когда-то подобную заботу.

Тристан закрыл глаза, как только она впилась пальцами в его кожу, и шумно выдохнул.

– Данте жив.

– Я знаю.

Голубые глаза сосредоточились на ней. Морана улыбнулась:

– Как только я успокоилась, оказалось несложно об этом догадаться. Вы пропадали где-то несколько дней. И я понимаю, почему не сказали мне, как бы неприятно это ни было. Вы хотели, чтобы моя реакция вышла правдоподобной.

Он долго смотрел на нее с явным восхищением в глазах:

– Черт.

Морана погладила его по голове, водя ногтями по коже:

– Я в курсе, что мой ум тебя возбуждает.

– Так и есть.

– Но в следующий раз расскажи мне, – серьезно попросила она. – Я покажу актерскую игру, достойную премии «Оскар», но больше не выкидывай таких номеров.

Он кивнул:

– Это была не моя идея. Данте решил сделать именно так.

Что ж, от этого признания ей и впрямь стало намного легче. Тристан молча поднялся и смыл шампунь.

Морана наконец-то сумела как следует рассмотреть его татуировки. На левой лопатке виднелось изображение волка, воющего на луну, выполненное с поразительной точностью каждого штриха. Морана провела пальцем по татуировке, и у нее сжалось сердце, едва поняла, что та олицетворяет.

Луна.

Она обошла его кругом, встала перед ним и, прислонившись спиной к стенке, позволила себе изучить остальные его шрамы и татуировки. На правом бицепсе была отметина от пули, пробившей посередине изображение черепа. По левому боку вдоль пресса тянулась надпись.

И тогда закончится ночь.

Морана провела пальцами по фразе, задержав их на длинном шраме над твердыми мышцами. Продвигаясь к его левой грудной мышце, она увидела прямо над сердцем символ, значения которого не знала. Прикоснулась к нему пальцами и обратила на Тристана вопросительный взгляд.

– Однажды, – прошептал он, и в этом слове таилось столь многое, что у нее перехватило дыхание.

Морана сглотнула и задала вопрос, ответ на который боялась услышать:

– А если этот день никогда не настанет?

Он помотал головой, разбрызгивая воду:

– Настанет. Каким бы ни был ответ, я его выясню.

Морана не знала, как продолжать этот разговор, а потому пока решила его оставить. Она тоже хотела найти ответы и ради него, и ради себя. Но что если ответ окажется не таким, как он надеялся? Сумеет ли он справиться? Сможет ли жить дальше?

От этой мысли у нее заныло в груди.

– Я вижу сомнение в твоих глазах, – тихо сказал Тристан. – Но я уверен, точно уверен, что она жива.

Морана почувствовала, как по щеке стекает слеза, смешиваясь с водой:

– Значит, мы найдем ее.

Тристан смотрел на нее долгое мгновение, а потом неспешно прильнул к ее губам. Нежно, мягко и так ласково, что у нее сжалось сердце.

Отстранившись, он прижался лбом к ее лбу, его губы слегка дрожали. Стиснул челюсти, и, заметив это, Морана обхватила ладонями его лицо. Они стояли так несколько долгих минут, а потом он внезапно отстранился, выключил воду и подал ей полотенце.

Морана сделала глубокий вдох и вытерлась, пока он делал то же самое, а потом голая вышла за ним в спальню. Тристан молча передал ей чистую футболку, которую она быстро накинула, надел боксеры, а потом выдвинул ящик и достал оттуда детектор.

Она легла в постель, наблюдая, как Тристан прошелся детектором по каждому сантиметру комнаты и нашел всего один жучок возле двери. Открыв окно, он выбросил его в озеро, после чего снова закрыл и лег в кровать рядом с ней.

Морана прильнула к нему, прижимаясь грудью к его груди и переплетя их ноги.

– Кто установил жучки в доме?

– Я не знаю, – прошептал Тристан. – С остальным придется подождать до завтра.

Морана взглянула на него, напряженно соображая:

– За этим может стоять Марони?

Он пожал плечами:

– Раньше он так не делал.

– Ты еще никогда ни с кем не жил, – заметила она.

– Это правда. – Тристан сжал ее талию и чмокнул в мочку уха. – Завтра со всем разберемся.

На несколько минут наступила тишина, а потом Морана спросила:

– Зачем Данте это сделал?

Его грудь приподнялась, когда он глубоко вдохнул, прежде чем ответить:

– Ему нужно было залечь на дно.

– Но зачем? Он же Данте Марони.

– Именно поэтому, – тихо ответил он, выводя пальцем узоры у нее на плече. – Он прекрасно умеет добывать информацию, но некоторую можно добыть, только скрыв свое имя.

Сердце Мораны замерло, и, приподнявшись на локте, она посмотрела в его голубые глаза, окутывая их обоих пеленой своих волос.

– Это связано с Синдикатом? Он отправился за сведениями о нем?

Его губы слегка дрогнули, и он заправил прядь влажных волос ей за ухо, удивив Морану этим нежным жестом.

– Да, – Тристан подтвердил ее подозрения. – Он внедрится в Синдикат.

У Мораны приоткрылся рот.

– Ты серьезно? Как, черт возьми, он это сделает? Он в безопасности? Как мы что-то узнаем?

– С ним все будет хорошо. – Тристан снова притянул ее к своей груди. – И у нас есть сигнал для выхода на связь. Но никто не должен знать. Очень важно, чтобы все, и особенно Марони, верили, что он мертв. Иначе он может оказаться под ударом.