Чтение онлайн

Вдруг Иван спохватился.

– Только ты, пожалуйста, в городе – никому! Еще не хватало, чтобы в газетах написали – у нас во время представления тигры по цирку разгуливают! Ну вот, иду я по коридору, вдруг вижу – что за ерунда, тигр! Лежит на полу и что-то когтит. Я перепугался, конечно, думаю – побегу, найду николаевских служащих. Вдруг понимаю – он же на человеке лежит, представляешь? Я прикинул, какая стена ближе, схватил за шкирку двумя руками, отодрал от Ленки и мордой в стенку сунуть догадался. Лег, можно сказать, на эту чертову Виолу. Хорошо, руки у меня цепкие… А у нее, у сволочи полосатой, лапа завернулась, вот так, она меня когтями и достает…

Иван сам провел пальцем по своему виску и показал, как лапа добралась до плеча.

– Я сперва даже не сообразил, потом заорал. Народ сбежался, с палками, с веревками, нас друг от друга отцепили. С меня кровь ручьем, а я стою и ругаюсь – костюм загубил! Мне его совсем недавно пошили, к Новому году…

Иван усмехнулся и обнял Майю поуютнее.

– Ну, конечно, «скорая» для меня и для Ленки… меня день в больнице продержали, потом я еще неделю бездельничал. Ко мне Николаев вечером в гостиницу с коньяком явился. Ты, говорит, если знаешь, как Виола из клетки выскочила, так знай и молчи. Мы, говорит, с этим козлом Прошкиным договорились, будто он клетку плохо запер, я ему забашлял. Ну, костюм мне оплатить пообещал… Я его вместе с коньяком и выпер. Ни фига мне от него не нужно. все равно весь цирк правду знает…

– А где Виола? – рассеянно спросила Майя.

– В зоопарк сразу же увезли. Она крови попробовала, ей в цирке не место.

– Иван, – сказала тогда Майя. – Ты невероятный человек. Человек, каких не бывает.

– Ага, это точно, – согласился он. – Такой трюк сходу… то есть почти без репетиций…

И обрадовался, что вовремя вспомнил про свое вранье.

– Повернись, – велела Майя. Ей хотелось целовать шрамы на его плечах и спине. Ивана это удивило, но с чего-то же нужно начинать интимную игру. На сей раз Майя начинает так… Лишь бы не слишком долго.

Они дали друг другу немало, они устали, и Иван, поняв, что Майе уже было достаточно хорошо, завершил близость не слишком бурно и без сюрпризов.

Засыпая, он вдруг почувствовал, что Майи нет рядом. Очень недовольный, он открыл глаза, чуть повернул голову – и обнаружил, что она стоит почему-то на коленях у постели и целует его руку – грубоварую, цепкую, с потрескавшейся кожей между большим и указательным…

– Ты замерзнешь, – сказал он, – лезь под одеяло.

Сон приснился неприятный – мячи отяжелели, стали просто чугунными шарами, Иван не мог их подкинуть даже настолько, чтобы работать с четырьмя. А ему нужно было видеть красное мерцающее облако над головой. Хуже того – потолок сползал все ниже.

– Хвостик, ты чего это? – спрашивал Иван. – Ребята, что случилось? Вас подменили? Вас Николаев подменил?

Он сел, чтобы оставалось хоть немного высоты, потом вообще лег. Три чугунных мяча, в том числе и Хвостик, облака не составили, но так и норовили попасть в лицо.

Что-то было не так.

Он проснулся, скинул с лица угол одеяла, буркнул что-то вроде «фр-р!» – но ощущение не проходило.

Рядом, повернувшись к Ивану спиной, тихо спала Майя.

Что-то было не так…

* * *

– Знаешь, куда едем? – спросил Сашка, увидев Ивана у форганга. Там понемногу собирались одиночники, чье репетиционное время вот-вотначиналось.

– Ну?

– В Днепропетровск! Сегодня все решилось. А джигиты – в Калинин. Николаев уже звонил в Москву, после Днепропетровска обещают Одессу. представляешь? Юг и фрукты!

Иван пожал плечами. Сейчас ему было решительно все равно, что обещают Николаеву. Мимо повели лошадей. Иван вытащил из стоящего на скамье ведерка кусок моркови и дал Абджару.

– Зачем даешь? Не заслужил! – воспротивился Гриша, но конь уже наполнил теплым дыханием ладонь Ивана, взял нежнейшими губами морковку и вкусно стал ее жевать. Иван посмотрел на свою ладонь. Такое ощущение, будто конские губы – поцеловали…

Значит – впереди еще две недели репетиций на этом манеже. И с четырнадцать вечеров в квартире на окраине, у миниатюрного озера, ключ от которой с этого утра будет лежать у него в кармане. Пролежит там, соответственно, те же две недели. И вернется к хозяйке.

Не так уж и плохо. Если судьба дает – надо брать.

Иван открыл чемодан с мячами. Серебряные пояски на них потускнели. Он фыркнул – вот еще сюрприз… или обман зрения? Потом, когда репетиция не заладилась, он даже не удивился.

Мячи не бунтовали. Они не безобразничали, разбегаясь по всему манежу – почему-то им было не до озорства. Они просто не хотели идти вверх. Иван раньше времени взмок, добиваясь обычной и необходимой для трюков высоты.

Вообще-то он всегда норовил делать сложные трюки на малой высоте – чисто профессиональное пижонство, понятное лишь другим жонглерам. Но тут ему стало страшновато. Он взялся за булавы – булавы, которым он особо сложных трюков не доверял, равнодушно выполнили всю репетиционную программу. Он попробовал кольца – кольца, очевидно, еще не решили, на чьей они стороне – Ивана или мячей. Словом, бунт и вооруженное сопротивление…

Он не мог понять – что виновато? Усталость? Так она – в пределах нормы. Не бездельничал, выкладывался, следовал планам из бархатной книги, не пил, курил в меру. Что-то пошло вразлад.

Пришло в голову – в будущем номере тоже должен быть эпизодик с усталостью, когда мячи тяжелеют и прибивают Жонглера к земле. И он, совсем уже смятый их ударами сверху, обретает новое дыхание, понемногу выпрямляется, опять шлет мячи к Мадонне. После репетиции Иван все это записал в книгу, как сумел.

Оказалось, у Майи тоже выдался дикий денек. Весь день ее носило непонятно где, а в это время друзья искали ее по всем телефонам и поймали у поэтессы, чью книжку стихов Майя подрядилась оформлять.

– И вот, вообрази себе, приезжаю я и вижу этого покупателя! – азартно докладывала Майя, кроша над сковородкой картошку. – Нацелился он, как ни странно, на «Мадонну». Коллекционер. Хитрючий дед, коллекция у него богатейшая, целый музей.

– Много предложил? – ревниво осведомился Иван, соображая: ведь если «Мадонна на перекрестке» продается, то и он тоже может стать покупателем.

– А я ему и предложить не позволила! «Мадонна» не продается! Собственность автора, вот так! – провозгласила Майя, взмахнув ножом. – Голодать буду, а не отдам.

И расхохоталась.

Иван хмыкнул – ну и пусть… Опять же – искусство искусством, а нужна ли ему в работе картина, где у Мадонны – лицо Майи? И даже если не портретное сходство, то все равно – к чему, глядя на Мадонну, вспоминать женщину, с которой спал? Вовсе даже ни к чему.

– Слушай, Иван, ты меня после ужина не трогай, ладно? – вдруг помрачнев, попросила Майя. – Займись чем-нибудь, только телевизор не включай, хорошо? А я немного поработаю, мне дед одну идею нечаянно кинул…

– А музыку можно? – спросил Иван, уважавший работу как таковую.