Чтение онлайн

– Надо же и пообедать, – изумленно ответил Иван, подумал и посоветовал: – Ты причешись, у тебя вся голова белая.

Майя провела рукой по волосам и растерянно посмотрела на полную пригоршню тополиного пуха.

– Только что причесалась! – пожаловалась она. – Это какое-то стихийное бедствие!

– Пошли, – сказал Иван, подхватывая ее дорожную сумку.

В парке царила зима – все газоны были затянуты белой пеленой, у ног гуляла пушистая поземка.

Вечером, после представления, они пришли в тот самый номер-люкс, где, кроме стульев, на сей раз не было и горячей воды. Иван постелил на подоконник чистое полотенце и сервировал ужин – бутылку лимонада и пирожки с мясом.

Все было очень просто – каждый из них поступал, как ему вздумается. Он ни с того ни с сего оставил ее ночевать в своей гримерке. она ни с того ни с сего примчалась к нему в Днепропетровск. Главное – не пытаться понять друг друга, все равно это невозможно, думал Иван. Хорошо – и ладно.

Кровать, стоявшая посреди странного люкса, была широкой, но довольно жесткой. Иван оставил открытой дверь на балкон, потому что было жарко, но шторы задернул – в напрасной надежде спастись от пуха. Майя вышла из ванной, где кое-как привела себя в порядок, и улыбнулась ему.

– Кусочек секса? – вдруг спросил Иван. Это были единственные слова, которыми он умел предложить близость. Он сказал эти слова, искренне надеясь, что Майя поймет – это у него просто такая шутка, и тогда была шутка, это просто ему нравится так шутливо начинать…

– А почему бы и нет? – ответила она, и он услышал – поняла, поняла…

– Иди сюда, – прошептал Иван, потому что с голосом что-то сделалось. – Ну, иди…

И сам шагнул ей навстречу.

Надо бы включить Мэгги, подумал Иван, надо бы и хоть свечку в подсвечник сунуть и зажечь… Но Майя уже гладила его по волосам, по лицу, приласкала и шрам на виске.

Было все то же, что и обычно. Но почему-то делалось страшно. Уж эта ночь точно была последней!

Хотелось взять от этой ночи и от этой женщины все, все! Но для этого, как полагается здоровому и крепкому мужику, дать женщине то, чего она хочет. Да, но чего она хочет? Если верить ее рукам, ее дыханию, испарине на ее коже…

У Ивана опять, как тогда, заложило уши.

Не стало времени и воздуха.

Он не услышал, а почувствовал, что Майя шепчет какие-то слова.

Он хотел отжаться, оторваться от ее тела – она не пускала.

Но он все же высвободился.

Прямоугольник широкого окна вместе со шторами поехал вправо. Качнулся. Поехал влево.

Иван сел и встал. Окно продолжало гулять. И в придачу он ничего не слышал. Воздух – и тот изменил свои свойства.

Иван попал непонятно куда. Срочно нужно было вернуться.

Спасти могли только они – мячи.

В сумке лежали старые, с которыми он не расставался. Иван побрел в прихожую, удержался за косяк и выволок сумку. Открыл… не нашел в себе сил даже удивиться…

В сумке лежали его рабочие мячи, которым сейчас полагалось ночевать в цирке. И Хвостик – верхним…

Примолкший было Мэгги забормотал, загудел органными аккордами. По улице пронесся поздний автомобиль, свет фар проскочил в комнату и метнулся в глаза с застежек бархатной книги.

Стараясь не оборачиваться к Майе, Иван взял из сумки семь надежных мячей. Перед ним не было того цветного витража, было лишь окно. Ну, пусть окно… За ним все-таки небо.

Он запустил первую комбинацию – и еле успел собрать выброшенные вверх мячи. Они показались чугунными ядрами. Как будто он репетировал круглые сутки.

Иван повторил ее, выбросив мячи с такой силой, что они ударились в потолок. И опять он собрал их лишь чудом.

Но спасти, вернуть слух и ощущение реальности, могли только они.

Иван кидал мячи, обливаясь потом, безумно боясь одного – что они опять нальются чугуном и окажутся ему не под силу. Кидал, повторяя все комбинации, которые входили в номер, и никак не мог вернуться… не получалось…

Мячи давили, прижимали его к земле, высоты не хватало. Он упал на колени – стало легче, но и опаснее. Он уже не мог прибрать к рукам косо полетевший мяч. Нужна была высота.

Иван осторожно поднялся на ноги. Высота была за балконной дверью. Как отодвинуть штору, не выпуская мячей?

Штора сама медленно отползла в сторону. Мячи потянуло, словно сквозняком, туда – на свежий воздух. Ивана потянуло за мячами.

Ночь ждала его. Он удивился – как это ему раньше не приходило в голову кидать под ночным небом? Уж тут-то он точно был наедине с собой и Мадонной.

Над балконом нависал другой балкон. Но, если стать спиной к улице и запрокинуться, для мячей открывалась неслыханная высота. Он так и сделал.

Ему уже приходилось из баловства жонглировать лежа. Руки это умели. Вот и сейчас он лег голой спиной на прохладный и приятный ночной воздух. В нем висели ласковые пушистые снежинки. Иван даже улыбнулся – вот так и должно быть! Если Мадонна есть, ей это должно понравиться.

Мячи колебались в воздухе. Иван понял – они не от его рук отрываются и в руки возвращаются, а скачут по ступеням у подножия незримого пьедестала. Вот что пригодится для номера… вот откуда начнется тема Мадонны…

И ступени действительно возникли. Устланные пухом, эти стеклянные ступени висели в воздухе и вели к пьедесталу. На них валялось, не соскальзывая, что-то пестрое, изломанное, с радужными боками. Иван запрокинулся еще больше – далекая фигурка возникла в той точке, куда сходились ступени. Мадонна не спускалась с пьедестала – просто фигурка росла, оставаясь при том неподвижной.

Ивану становилось все труднее держать прогиб, но и терять высоту он тоже не мог. Фигура в мантии приближалась. И вдруг ее движение остановилось.

Так не могло продолжаться вечно! Она замерла, а он продолжал удерживать над головой облако мячей, растворенное в снежном облаке, – теряя при этом силы. Вот и шея заныла. И воздух перестал проходить напряженным горлом… да что же это такое?

Я делаю невероятное, думал Иван, а она все не сходит с пьедестала!

Впрочем, пьедестал еще приблизился. Теперь Иван ясно видел математически точные параллельные складки мантии и круглые завитки кудрей, безупречный белый овал, в котором должно было возникнуть и никак не возникало лицо.

Но это чудовище не может сойти с пьедестала, чтобы отереть лоб умирающему Жонглеру, понял вдруг Иван, у него и ног-то там, под складками, нет!

Это чудовище может только требовать его жизни, как требует сию минуту, питаться ею и наконец пожрать без остатка, ничего не оставляя на завтра. Завтра найдется другой дурак. Даже если он сейчас упадет и умрет, оно даже не поймет – примет как должное. Потому как ему нечем понимать – бледно-золотые кудри приклеены к чему-то плоскому.

Майя разгадала чудовище, она пыталась предупредить! Но она еще не понимала, что творится у нее на глазах. Иначе…