Чтение онлайн

Домой она мчалась быстрее, чем жаркий самум [3] успел бы обнять пальмы оазиса.

– Софи! Софи! Мадемуазель Бенуа! Нам пора! Иначе праздник начнётся без нас! – В голосе гувернантки m-lle Бланш раздражение соседствовало с обидой. «Ну, в самом деле, нельзя же тратить столько времени на туалеты в двенадцать лет! Можно опаздывать к Драгунским и Сысоевым, Беклемишевым, наконец! Там всегда скука смертная. Но к Фирсановым! Пропустишь начало и весь праздник насмарку. Помнится, в прошлый раз…»

Дверь наконец-то распахнулась, и София, в удивительно красивом атласном розовым платье с кипенно-белыми кружевами по подолу, появилась на пороге. Вьющиеся каштановые волосы большими локонами из под розовой шляпки струились на плечи. Хороша чертовка! Язык даже не повернулся сделать замечание.

– Я готова, мадемуазель Бланш! – И серые глаза с огромными ресницами снизу вверх невинно смотрели на воспитательницу. Знала, чем взять.

Девочка на вытянутых руках несла большую коробку, в которой до поры до времени покоилась модель морского корабля со всеми канатами и парусами. Она должна была подарить яхту имениннику. Парусник, бесспорно, красивый, неслучайно вчера отец два часа просидел у себя в кабинете, трогал руками и цокал языком, восхищаясь тем, как всё изящно сделано. Хотя чему можно было восхищаться целых два часа? Это же не кукла! Вот чем можно восторгаться!

Лакированные части были ювелирно подогнаны друг к другу и горели огнём. Казалось, паруса изготовлены из настоящей парусины и лопаются от ветра. Снасти, как и положено английским джутовым канатам, были с красной нитью, опутывали мачты и реи. Фигура ведьмы в короткой рубашке, чьим именем был назван парусник, была выточена виртуозно. Даже у капитана на мостике возле штурвала на фуражке было воспроизведено золотое шитье. А третьего дня, когда папенька привёз подарок из лавки, он так расчувствовался, что в задумчивости просидел полвечера в кресле-качалке, курил длинную трубку. Его глаза подёрнулись тонкой поволокой мечтательности. Он романтическим взором глядел в окно кабинета и время от времени вспушал густые бакенбарды.

Они спустились вниз к ландо. Софи долго устраивалась на сиденье, пристраивая рядом коробку. Прошла целая вечность, пока девочке это удалось. Изабель Бланш обожала кататься в этом белом экипаже. Тогда прогуливающиеся, а среди них было много импозантных мужчин, сразу обращали внимание на пассажиров. Как знать, чем может обернуться вовремя брошенный «случайный взгляд»? Сейчас здесь много студентов из Санкт-Петербурга, а эти русские очень быстро теряют голову.

Сегодня были двенадцатые именины Лёнички Фирсанова, тихого и немного углублённого в себя мальчика, и детвора со всей округи спешила к ним в усадьбу. Там умели устраивать праздники, каждый раз удивляя взрослых и детей! К их организации прикладывал руку, да что там руку, вкладывал всю душу, сам глава семейства Александр Леонидович.

В Петербурге он был преуспевающим адвокатом, набиравшем силу и популярность. Его яркие и эмоциональные защиты уже приходили послушать специально. Постепенно составлялась внушительная когорта поклонников и поклонниц. Но, что гораздо важнее, он великолепно оперировал фактами и цифрами, что зачастую приводило к желаемому результату.

А на даче адвокат разворачивался во всю ширь своей души, обожавшей праздники и увеселения. То привезёт заезжую итальянскую труппу, которая покажет сказки Гольдони, а потом устроит настоящий венецианский карнавал с масками и шутихами в небе. То откопает какого-то греческого скрипача-виртуоза, который своей игрой доведёт чувствительную часть публики до слез, а потом устроит дивные греческие танцы. А приглашённые мускулистые борцы греко-римского стиля, которые сходились на коврах под открытым небом, заставляли мужчин и женщин ахать, охать и замирать от восторга.

На Ильин день в прошлом году прислал всем саморучно расписанные приглашения. Развесил картины молодых художников по аллеям своего сада, ухоженного в английском стиле, сам водил экскурсии и так интересно рассказывал, что окружающие только диву давались – откуда что берётся! Художники довольно и важно согласно кивали головами тому, что он рассказывал о них, об их картинах, какие подмечал тонкости и нюансы. А потом для всех «экскурсантов» были поданы блины и пироги на столах. К ним в процессе праздника подходили цыгане с медведем, пели романсы и плясали.

Вне зависимости от придумки, в конце представлений неизменно случались танцы. И музыканты у него всегда неизвестные и молодые, но очень талантливые. Он обладал удивительной особенностью: мог очень быстро рассмотреть в человеке талант и искренне им восторгаться. За что дачники очень и любили Фирсанова. А молодёжь и столичные студенты толпами сбегались на эти, как обожал называть свои сборища Александр Леонидович, «ашамблеи».

В этот раз при въезде в усадьбу вкопали столбы, обвили их лентами и гирляндами из бумажных цветов, а между ними натянули транспарант, на котором сияла радужная надпись «Circus». За аркой гостей встречали скоморохи на ходулях и акробаты в красно-черных трико с крашеными лицами. Как в самой Венеции! Они были страшными, страшно весёлыми!

– Дорогих гостей мы ждём!

– К нам на праздничный приём!

– Проходите! Веселитесь!

– Нашим счастьем зарядитесь! – кричали зазывалы на ходулях. Скорей всего им эти кричалки тоже придумал хозяин усадьбы.

На поляне перед домом они наткнулись на дородного толстяка с накладной смоляной бородой и густыми бровями. Он пошевелил плечами, отчего его голый живот, поросший рыжими волосами и едва прикрытый зелёной жилеткой, заходил ходуном. Он залихватски топнул ногой в шароварах и золочёных восточных туфлях с гнутыми носами и пустил в небо огромный столб пламени. Серебристые звезды на фиолетовой чалме на мгновение заиграли золотом. M-lle Бланш едва не вскрикнула и поспешила подальше от греха в сторону. Не дай бог опалит её причёску, толстый дурак!

А вот Софи совершенно околдовала девочка на шаре, едва ли старше неё самой. Обтягивающие сине-красное трико как брызгами было усыпано золотыми блёстками. Маленькая бархатная юбочка с белыми кружевами по подолу стояла торчком, как балетная пачка. Белые шёлковые чулочки и невесомые розовые туфельки. Софья Бенуа просто остолбенела и, забыв о приличии, открыла рот. Циркачка, улыбаясь, шла навстречу мелкими шагами, призывая руками к себе, а коварный шар катился прочь. Маленькая Бенуа не сразу поняла, как это можно, идя вперёд, катиться назад? Потом гимнастка прогнулась и встала на руки, а шар продолжал катиться! В конце девочка сделала сальто назад, соскочив на траву. Через секунду она опять оказалась на шаре, повторяя свои трюки заново. При этом небольшой головной убор в виде мужского цилиндра не спадал у неё с головы. Это была самая большая загадка для маленькой гостьи.

На другом конце поляны в основном мальчики учились управлять двумя огромными китайскими змеями, которые забавно шевелили лобастыми драконьими головами, поднимая в небо свои кольчатые тела. Кто-то рядом играл в лапту, а на дорожке, в окружении вечнозелёных кустов, стрелой уходящей от дома, ребята постарше соревновались в броске по городошным фигурам. В награду наиболее метким выдавали какой-нибудь элемент карнавального костюма: венецианскую маску с длинным носом, украшенную блёстками полумаску на длинной позолоченной ручке или же небольшой колпак со звёздами, который можно было смешно приладить на макушку.

На балконе над крыльцом дома музыкальный секстет играл весёлую барочную музыку, которая смешивалась с криками ребятишек и артистов. Праздник, как всегда, удался и несколькими очагами смеха, крика и веселья уже жил самостоятельной жизнью.

На крыльце дома за этой круговертью наблюдали младший и старший Фирсановы. Оба были в одинаковых темно-зелёных брюках со штрипками, небольших полусапожках, в белых рубашках с широкими рукавами и мелким жабо, топорщившимся спереди. Поверх рубашек были надеты полосатые коричнево-бежевые жилетки с карманами. В отцовской лежали часы, о чем свидетельствовала провисшая золотая цепочка. У именинника была зелёная бабочка, у Александра Леонидовича – коричневый шейный платок.