Чтение онлайн

– Только вяжите хорошенько, чтобы потом не говорили, что дали слабины! – требовал Лёня. – Любой может проверить. – Но публика добродушным гулом высказала полное доверие иллюзионисту.

Пошевелив руками и ногами, Лёня показал столпившимся на балконе и в проёме двери, что связан он по-настоящему.

– Затянул, со всей любовью, как извозчик вяжет, – уверил однокурсник.

– Милостивые государи, трюк исполняется впервые, так что возможны огрехи, за что заранее приношу извинения.

– Да чего уж там – давай! – подбодрил кто-то из присутствующих.

– Вы всё ссудили мне сами, так что всё без обмана или сговора, – готовил Леонид публику к номеру, мелкими шажками двигаясь к самому краю.

Присев, он с места вспорхнул на перила, шириной в кирпич. Выровнялся, прыжком встал на руки, секунду постоял «свечой» вниз головой, толкнулся ладонями и снова был на ногах. И так несколько раз. Публика ахнула. Этот трюк Леонид любовно обозвал «козлик». На пятый или шестой раз он застыл на руках, сильно прогнулся, закинул ноги в сторону канала. Все на балконе застыли в ужасе, боясь случайным возгласом спугнуть тронувшегося умом у них на глазах однокашника. А он стал сгибать локти и заворачивать по дуге тело. Через несколько секунд он опирался свободной рукой на перила, а ноги продолжали висеть над бездной. Баланс он удерживал второй рукой. Вдоволь насладившись беззвучной паникой зрителей, Леонид распрямился как пружина и соскочил на пол. Краснов и другие стояли молча с открытыми ртами.

– А вот ваши вещи, господа! – протянул иллюзионист развязанные аксессуары своим владельцам. Только тогда публика обратила внимание, что связанные руки и ноги свободны. Студенты одобрительно загудели, а кто-то даже зааплодировал.

– Ну ты, старик, даёшь! – выдохнул бледный Саша, который смотрел на Леонида трезвым и слишком внимательным взглядом. – Я что-то продрог. Айда по шампанскому!

И народ, шутливо толкаясь в дверях, повалил к столу.

– Останься у меня, – возле самой двери попросил его Краснов, когда последний гость исчез в гулком парадном.

– А твои… – начал было Фирсанов, застыв одной ногой над подъездной гулкостью.

– Я эти дни один. Так что никого не обременишь. Даже меня.

– В таком случае – я согласен, – улыбнулся Фирсанов и, сделав почти балетный пируэт, вернул пальто на вешалку.

– Зачем ты так поступил? – уже в комнате серьёзно спросил Саша.

– Ты о чём?

– Ну эти эскапады на балконе.

– Это фокусы от Гудини.

– Это попытка покончить с собой от Фирсанова! – рявкнул Краснов. – Или ты думаешь, что я слепой безмозглый болван!

– Я так не думаю, – после некоторой паузы ответил Лёня.

– Тогда выкладывай.

С Красновым он максимум приятельствовал, но не дружил до той степени, чтобы доверить душевную тайну, а тут Леонида прорвало. Он рассказал о Гермесе Трисмегисте, о капитане корабля, о Гарибальди с Байроном и Бакуниным заодно, ну и конечно же о бурах с англичанами. И о Елизавете Меньшиковой. За несколько минут его монолога приятельские отношения переросли в дружбу.

После исповеди Фирсанова Краснов долго молчал, потом схватил яблоко и аппетитно им захрустел. И так отдался этому занятию, что Леонид почувствовал себя опять оконфузившимся. Он ему сердце на подносе серебряном вынес, а этот яблоко хрупает, как мерин ямщицкий! Но яблоко не арбуз, наконец, и оно закончилось.

– И всё-таки я буду настаивать, – утерев салфеткой рот, произнёс свой приговор Краснов, – что ты подобен шару или, на худой конец, сфере. К последней ты даже по более тяготеешь.

– Это почему? – растерялся Лёня.

– Потому что идиот! Круглый!

– Я бы попросил бы! – взвился Леонид.

– После того что ты там вытворял, – Саша кивнул в сторону балкона, – я имею на это право. А кто бы потом трясся и бледнел перед околоточным? А? Молчишь?! А с батюшкой твоим мрачную беседу кто имел бы? Вот то-то и оно! Так что изволь выслушать! Ты относишься к очень интересной породе людей.

– Какой?

– К такой! Вам невозможно почесать левое ухо левой рукой. Вам обязательно нужно правой и желательно ногой. Легкие пути не для вас. Нет чтобы тихо-мирно сидеть дома в кругу семьи, вы, как оглашённые, носитесь с диким рёвом по горам, морям и пустыням в поисках подвигов, даже не спросив отмеченных вашим вниманием, а нужны ли этим несчастным ваши подвиги вообще? Так сказать, в принципе. Вы впихиваете и втискиваете людей в свой образ мышления. Вам необходимо постоянно кого-то куда-то волочь. А может, мне на речке с удочкой, в трёх шагах от дома, охота посидеть? Так нет! Ты обязательно поволочёшь меня на Амазонку, утверждая, что это самая большая река в мире и, значит, на ней неизбежно будет удивительный клёв. И рыба там просто исполинских, до того мною никогда не виданных размеров! А мне хотелось просто пескариков возле дома поймать, в маслице на сковородке поджарить и с румяной картошкой под штоф водочки на закате у себя на веранде употребить. Всё. И не надо мне ширины Амазонки, полноводности Миссисипи и плёсов Конго или Замбези. Я если и поеду, то в лучшем случае до родной Волги или Невки. Фу!

– Просто расплющил, – впервые улыбнулся Леонид. Уж очень ему этот разговор напомнил спор с Лизой.

– И если бы я к тебе хорошо не относился…

– То…

– То скрыл бы от тебя, что мой любимейший дядя Сила Яковлевич Афанасьев, владеющий «Невским экспрессом», ищет молодого, лёгкого на подъем, с резвым пером корреспондента!

Леонид удивлённо поднял брови.

– Для того чтобы его читатели имели самые свежие новости с театра военных действий! – сказал и эффектно вскинул над всклокоченной головой ладонь.

– Так чего же мы сидим?! – опешил Леонид.

– То есть мы сейчас, прямо среди ночи, помчимся, замучив извозчика и клячу, с мятыми лицами и в несвежий сорочках? Поднимем с постели бедного, спросонья ничего не понимающего дядю и будем петь ему пламенную песнь о любви к Южной Африке?

– Ты прав. Особенно про сорочки.

– И я упустил две мелкие детали, которые весьма существенны.

– Например?

– Знание английского и французского соискателем обязательно.

не моргнув глазом, спокойно процитировал лорда Байрона Фирсанов. Как всякий пылкий юноша, он любил стихи, а с детства за ним ходил гувернёр англичанин. Так что, английский язык был для Леонида, можно сказать, вторым родным языком. Не говоря об английской классической литературе.

– Красиво. Слушай, а может, тебе на эстраду, читать и петь. Чечёточку освоишь – и цены тебе не будет! Скажи, а бить чечётку и одновременно показывать фокусы возможно?

– Да отстань ты со своими глупостями.

– У меня, значит, глупости, а у тебя самые что ни на есть серьёзности? Даже если так. – Александр не на шутку увлёкся конструированием артистического будущего Леонида. – Да что там петь! Одни фокусы чего стоят!

– Как говорит мой батюшка: «В современном мире эдакая ловкость рук не спасёт, но и не всегда накормит. И самое главное – в скользкие минуты мира руки салом не измазать».

– Александр Леонидович как всегда прав. Вот у кого надо учиться! Всё разложено по полочкам, при этом такая бесподобная широта души и творческая красочность натуры. Тебе пока до него далеко, но со временем дорастёшь до его уровня.