Чтение онлайн

– Помолимся всем миром, ведь это кара Божья за наши грехи. Мы много грешили, и Господь решил нас наказать. Нужно просить у Него прощения...- его голос звучал, как проклятье, как предвестник кары небесной. Некоторые сложили ладони, и Фитиль начал было читать "Отче наш", но Хромой оттолкнул его:

– Вали отсюда, пономарь.

Фитиль стал молиться потихоньку, прижимая икону к груди. Странную они представляли картину: на заднем плане рыдал Алмиро, повторяя одно только слово: "нет!". Фитиль молился, остальные топтались в нерешительности, не зная, что предпринять. Бузотер дрожал от страха, думая, что тоже заразился.

Хромой заговорил снова:

– Парни, если он сам не уберется, придется вышвырнуть его силой. Или мы все сдохнем от оспы, все... Вы что, не понимаете этого, придурки? Мы вытащим его на улицу, там его заберут в лазарет.

– Нет, нет,- твердил Алмиро.- Ради Господа Бога...

– Это кара Божья...- не унимался Фитиль.

– Закрой пасть, поповский ублюдок, - оборвал его Хромой и продолжил, - Давай, берись за него, ребята, раз он не хочет идти по-хорошему.

И поскольку остальные все еще колебались, он подошел к Алмиро, намереваясь дать ему пинка:

– Слышишь ты, малохольный, пошли.

Алмиро еще больше съежился и вжался в стену:

– Нет, ты не имеешь права. Я такой же, как все. Пуля вот-вот должен прийти.

– Это кара... Это Божья кара...
– голос Фитиля окончательно вывел из себя Хромого, и он что есть силы пнул Алмиро:

– Убирайся прочь, немочь заразная. Вали отсюда, гомик.

Но в этот момент его схватила чья-то рука и отшвырнула в сторону. Между Хромым и Алмиро вырос Сухостой с пистолетом в руке. Глаза его сверкали:

– Клянусь, этот пистолет заряжен, и пусть только кто-нибудь тронет Алмиро,- он с угрозой обвел собравшихся взглядом.

– А тебе-то что здесь надо, кангасейро?
– пытался вновь овладеть ситуацией Хромой.

– Он не полицейский, чтобы с ним так обращались. Он один из нас, это он правильно сказал. Мы подождем, пока вернется Пуля, и пусть он решит, что с ним делать. А того, кто хоть пальцем его тронет, я уничтожу, как полицейскую обезьяну, - и Сухостой навел на собравшихся пистолет.

Толпа стала расходиться. Хромой плюнул с досадой:

– Все вы трусы...- и пошел к своей собаке.

Он уселся рядом с ней, и те, кто поближе, слышали, как он бормотал: "трусы", "трусы". Сухостой охранял Алмиро с пистолетом в руке. Амиро рыдал все громче и громче, глядя, как волдыри покрывают все его тело. Фитиль молил Господа проявить милосердие и не судить их слишком строго.

Потом Фитиль вспомнил о падре. Он выскользнул из склада и направился к дому священника. Но по дороге он по-прежнему молился, и глаза его были полны страха перед мстительным Богом.

Педро Пуля вернулся в склад вместе с Профессором и Жоаном Длинным. Им удалось провернуть весьма удачное дельце, и они вспоминали свой успех, то и дело прерывая обсуждение взрывами хохота. Кот вместе с ними участвовал в деле, но в склад не пошел, остался у Далвы. Первым, кого увидели друзья, войдя в склад, был Сухостой с пистолетом в

руке.

– Что тут у вас такое?
– спросил Пуля.

Хромой вышел из своего угла, за ним по пятам следовал пес:

– Этот придурок, строящий из себя конгасейро, не дает нам сделать одно дело, - и указал на Алмиро.- У этого малохольного оспа.

Жоан Длинный невольно отступил назад. Педро Пуля смотрел на Алмиро, а Профессор подошел к Сухостою. Мулат не опустил пистолет. Тогда Педро сказал:

– Расскажи ты, Сухостой.

– Вот он подхватил чертову оспу, - Сухостой указал на рыдающего мальчишку.
– А эта горилла, словно полицейский, хочет вышвырнуть его на улицу, чтобы "скорая помощь" забрала его в больницу. Я не собирался вмешиваться, но парень не хотел уходить. Тогда они все вместе (Сухостой сплюнул) хотели побить его, чтобы заставить уйти. Но Алмиро сказал, что он один из капитанов, и что нужно дождаться тебя. Я решил, что он говорит правильно, и взял его сторону. Он ведь не полицейский какой-нибудь, чтобы так с ним обращаться.

– Ты поступил правильно, Сухостой.
– Педро Пуля хлопнул мулата по плечу. Потом посмотрел на Алмиро.
– У тебя действительно оспа?

Мальчишка только кивнул в ответ и снова зарыдал. Хромой закричал:

– Я же говорю: нам ничего другого не остается. Мы не можем вызвать сюда "скорую помощь" - все на свете узнают, где мы прячемся. Надо оставить его на какой-нибудь улице, где много прохожих. Нам придется это сделать, хочешь ты этого или нет.

– Кто здесь главный, ты или я? Ты что, хочешь по шее схлопотать?
– пришлось повысить голос Педро Пуле.

Хромой отошел, что-то бормоча себе под нос. Пес бросился ему в ноги, но Хромой дал ему пинка. Однако тут же спохватился и стал гладить его, издали наблюдая за происходящим.

Педро Пуля подошел к Алмиро. Жоан Длинный хотел сделать то же самое, но не смог сдвинуться с места: слишком глубоко сидел в нем страх перед оспой, он был так же велик, как и его доброта. Только Профессор остался рядом с Пулей. Он-то и сказал Алмиро:

– Дай-ка я посмотрю...

Алмиро протянул руки, покрытые волдырями. Профессор сказал:

– Это белая оспа. Настоящая сразу чернеет.

Педро Пуля обдумывал ситуацию. В складе стояла полная тишина. Жоану Длинному удалось взять себя в руки и подойти поближе. Он шел, едва переставляя ноги. Казалось, для этого ему пришлось собрать всю свою волю, преодолеть самого себя. В этот момент в склад вошел Фитиль, а за ним - падре Жозе Педро. Падре поздоровался и спросил, кто заболел. Фитиль показал на Алмиро. Священник подошел, взял его за руку, внимательно осмотрел. Потом сказал Педро Пуле: