Чтение онлайн

– Черт! Да ты надушен!

Хромой сделал недовольную гримасу, но Педро Пуля не отставал:

– Ты раз в десять наряднее Кота. Вот это да! Если ты появишься в таком виде "на лежке" (так они называли склад), тебе от ребят достанется, ты прямо как куколка ...

– Да отстань ты ... Я пока присматриваюсь, где тут что. Скоро слиняю, тогда заявишься сюда с ребятами.

– Что-то долго ты на этот раз.

– У них все стоящее заперто, - соврал Хромой.
– Я еще не выкрал ключи.

Ладно, только не тяни, - закончил Педро. Потом вдруг вспомнил: - Гринго заболел. Чуть в ящик не сыграл. Вовсе кончался. Дон' Анинья его еле травами отпоила, а то бы ты не застал его в живых. Он теперь тоньше зубочистки.

С этим известием Педро простился, еще раз поторопив Хромого.

Хромой вернулся в сад и снова растянулся на траве. Но теперь он не видел рисунки - перед его глазами стоял Гринго. Этому парню доставалось от Хромого, пожалуй, больше всех в банде. Родители у него были арабы, он говорил с ужасным акцентом, что давало Хромому пищу для бесчисленных злых шуток. Гринго не был сильным и не мог играть в банде сколь-нибудь значительной роли, хотя Педро Пуля и Профессор старались выдвинуть его: им нравилось, что среди капитанов есть иностранец или почти иностранец. Но Гринго довольствовался мелкими кражами, избегал рискованных дел. Мечты его не шли дальше лотка бродячего торговца, полного всякой мелочевкой, которую он станет продавать служанкам из богатых домов. Хромой буквально житья ему не давал, безжалостно высмеивая его акцент, его трусость. Но сейчас, лежа на мягком газоне перед богатым особняком, хорошо одетый, причесанный и надушенный, с книжкой в руках, он думал о том, что Гринго умирал от голода, пока он сытно ел и хорошо одевался. И не только один Гринго. В течение этих восьми дней все капитаны песка голодали, носили лохмотья, спали под дождем в складе или под причалом. А в это время он, Хромой, спал на мягкой постели, ел всякие деликатесы. Его даже целовали и называли сыном. Парень чувствовал себя предателем. Как тот докер, о котором если и говорили, то с презрением, и плевали на землю. Этот докер во время большой забастовки переметнулся на другую сторону, на сторону богачей: срывал забастовку, вербуя для работы в порту людей со стороны. И никогда больше никто в порту не подал ему руки, не назвал другом. Если для кого и делал исключение Хромой в своей ненависти, охватывавшей весь мир, то только для капитанов песка. Они были его товарищами, были такими же, как он, жертвами всех этих приличных господ. А сейчас он покидает их, переходит на сторону врага. Хромой резко поднялся - так эта мысль поразила его. Нет, он никогда не предаст их. Превыше всего для Хромого законы капитанов песка, законы товарищества. Тех, кто нарушал эти законы, изгоняли из банды, и ничего хорошего не ждало их в жизни. Но никто еще не совершал такого подлого предательства, какое задумал Хромой. И это для того, чтобы стать маменькиным сынком, одним из тех "воспитанных мальчиков", которые служили капитанам постоянным поводом для насмешек. Нет, он не станет предателем. Ему хватило бы трех дней, чтобы разузнать все, что нужно. Но еда, одежда, теплая постель и, самое главное, нежность доны Эстер задержали его на целую неделю. Его купили этой нежностью, как того докера - хозяйскими подачками. Нет, он ни за что не предаст капитанов. Но тут ему пришло в голову, не предает ли он тогда дону Эстер. Ведь она верит ему. В ее доме тоже есть закон: платить добром за добро. Он хочет нарушить этот закон, заплатить за добро злом. Хромой помнит, что раньше, исчезая из очередного дома, выбранного для налета, он испытывал безграничную радость. В этот раз ничего подобного не было. Нет, его ненависть не исчезла. Но она не распространялась на обитателей этого дома, потому что дона Эстер целовала его и называла сыном. В душе Хромого шла жестокая борьба. Ему очень хотелось остаться в этом доме навсегда. Но как же тогда капитаны? Ведь он один из них. Он всегда будет одним из них, потому что уже не сможет забыть, как издевались над ним в полиции, и как смеялся тот человек в жилете. И Хромой решился. Но не мог удержаться и с нежностью посмотрел на окна доны Эстер. Она наблюдала за ним и заметила, что он плачет:

– Ты плачешь, мой мальчик?
– дона Эстер исчезла из окна.

Только теперь Хромой заметил, что он действительно плачет. Он вытер слезы и укусил себя за руку, чтобы успокоиться. Сеньора Эстер была уже рядом:

– Ты плачешь, Августо?

– Нет, сеньора, я не плачу.

– Но я же вижу, что плачешь. Ну, скажи мне, что с тобой, что случилось? Наверное, о своей маме вспомнил?

Дона Эстер села на скамейку и привлекла Хромого к своей материнской груди:

– Не надо плакать. Ты же теперь наш любимый сынок, наш Августо. Я сделаю все, чтобы заменить тебе твою мать...(...а я сделаю все, чтобы заменить сына, которого вы потеряли, - хотелось ответить Хромому.)

Дона Эстер целовала его залитое слезами лицо:

– Ну, успокойся, а то я тоже заплачу.

Тогда губы Хромого разомкнулись, и он зарыдал в голос, прижавшись к груди своей матери. И, позволяя обнимать и целовать себя, он думал о том, что собирается покинуть ее и, хуже того, обокрасть. Но, самое главное, он понимал, что обкрадывает прежде всего самого себя!

Возможно, она никогда не узнает, что чувствовал он в эту минуту, как и того, что эти слезы были мольбой о прощении.

События стали стремительно развиваться, так как сеньор Рауль должен был поехать в Рио по адвокатским делам, и Хромой решил, что лучшего случая капитанам не представится.

В последний вечер Хромой обошел весь дом, приласкал кота Брелка, поговорил со служанкой, полистал книжки с картинками. Потом зашел в комнату доны Эстер сказать, что хочет прогуляться до Кампо Гранди. Дона Эстер сказала, что Рауль привезет для него из Рио велосипед, тогда он сможет кататься по Кампо Гранди, а не ходить пешком. Хромой опустил голову. Но прежде чем уйти навсегда, он подошел к доне Эстер и поцеловал ее. Он впервые сам поцеловал ее, и сеньора была очень рада. Потом сказал очень тихо, с трудом выдавливая из себя слова:

– Вы такая хорошая. Я вас никогда, никогда не забуду.

Он вышел и больше не вернулся. Этой ночью он спал на своем месте в складе, а Педро Пуля с несколькими ребятами отправились на дело в дом сеньоры Эстер. Оставшиеся столпились вокруг Хромого, восхищаясь его одеждой, прической, запахом одеколона. Но Хромой врезал как следует одному и ушел в свой угол, бормоча ругательства. Там он лежал без сна, грызя ногти, с тоскливым нетерпением дожидаясь возвращения Педро Пули. Наконец ребята вернулись с плодами налета. Пуля сообщил Хромому, что все прошло, как по маслу, никто в доме даже не проснулся. Вероятно, до завтра пропажу не обнаружат. И показал золотые и серебряные монеты:

– Завтра Гонзалес отвалит за это кучу денег...

Хромой зажмурился, а после того, как все разошлись спать, подошел к Коту:

– Хочешь провернуть дельце?

– Какое?

– Я дам тебе эту одежду, а ты мне свою.

Кот изумленно уставился на него. Конечно, у него была лучшая одежда в банде. Но она была старая и не шла ни в какое сравнение с отличным кашемировым костюмом Хромого.

"Чокнутый", - подумал Кот, но, тем не менее, сказал:

– Заметано. О чем разговор.

Они поменялись. Тогда Хромой вернулся в свой угол и попытался заснуть.

... По улице идет доктор Рауль с двумя полицейскими. Это те самые, что избивали его в тюрьме. Хромой пытается убежать, но Рауль показывает на него, полицейские хватают его и приводят в ту самую камеру. Дальше все происходит как в его обычных кошмарах: полицейские, развлекаясь, заставляют его бегать по камере, бьют, и так же смеется тот человек в жилете. Только теперь в камере Хромой видит еще и дону Эстер. Она печально смотрит на него и говорит, что он больше не ее сын, он вор. И взгляд доны Эстер заставляет страдать сильнее, чем удары полицейских дубинок, чем мерзкий смех того человека в жилете.

Он проснулся весь в поту, выбежал ночью из барака и до рассвета бродил по берегу.

На другой день Педро Пуля принес ему деньги - долю за участие в грабеже. Хромой без объяснений отказался. А потом Сухостой принес газету с известиями о Лампиане. Профессор прочитал заметку Сухостою и стал просматривать другие. Вдруг он позвал:

– Хромой! Хромой!

Тот подошел. Остальные капитаны потянулись за ним, окружили Профессора.

– Тут вот есть кое-что про тебя, Хромой, - сказал Профессор и прочитал вслух:

"Вчера из дома номер... по улице... в Грасе исчез мальчик, сын хозяев по имени Августо. Должно быть, он потерялся в незнакомом городе. Ему тринадцать лет хромает на одну ногу, очень застенчив, одет в серый кашемировый костюм. Полиция разыскивает мальчика, чтобы вернуть его обеспокоенным родителям, но безуспешно. Семья хорошо вознаградит того, кто может сообщить что-нибудь о маленьком Августо или привести его домой."

Хромой не проронил ни звука, только кусал губы Профессор сказал:

– Значит, еще не обнаружили...

Хромой кивнул. Когда пропажа откроется, его уже не будут искать как сына. Бузотер скорчил насмешливую гримасу и закричал:

– Твоя семья ищет тебя, Хромой. Мамочка хочет дать тебе титьку.

Но больше ничего сказать не успел, потому что Хромой одним прыжком сбил его с ног и занес кинжал. И, без сомнения, ударил бы негритенка, если бы Жоан Длинный и Сухостой не оттащили его. До смерти напуганный Бузотер убежал от греха подальше, а Хромой бросил на собравшихся полный ненависти взгляд и отправился в свой угол. К нему подошел Педро Пуля, тронул за плечо: