Чтение онлайн

Ероха пожал плечами:

– Кое-кто болтает, что, мол, видел, будто опричные целую деревню вырезали. Но… Болтовня это пустая, думаю. Как это можно, чтоб целую деревню ни за что ни про что?

«Хм-м, сейчас здесь тысяча пятьсот шестьдесят седьмой год. Согласно официальной исторической версии – самый разгар опричного террора. А тут – кое-кто болтает… Понятно, что здесь нет средств массовой информации, но информация, хотя бы со скоростью пешехода, все равно должна распространяться. Значит, в этой действительности, в которой царь Иван Васильевич стал Василием Блаженным, опричники не развернулись еще на всю катушку».

– Нет, Ероха, это не болтают. Это так оно и есть. Душегубы они. Но самое скверное даже не это, а то, что закончат они все очень плохо, – заверил его Валентин. – Ты уж поверь мне.

– Ладно, – охотно согласился Ероха с доводами Валентина. – Не поедем записываться в опричники. И в Индию не поедем. А что же тогда нам делать-то, Михайла? Как жить будем?

– Да, – поддержал его Сила. – Как жить будем?

– Все очень просто, – уверенно ответил Валентин. – Для начала прекратим пьянствовать. А дальше…

– А дальше… – эхом повторили вслед за ним Сила с Ерохой.

– Я сегодня договорился с Мудром. Он меня берет на работу. Не знаю еще, что за работу он мне предложит, но куда я, туда и вы.

– Это как это? – не понял Ероха.

– Вы ж поймите, парни, – начал объяснять Валентин. – Ведь я прирожденный Митряев. Так?

– Так.

– Имеет ли право Мудр меня вдали от митряевского дела держать, если я трезвый, вменяемый и желаю работать?

– Нет, не имеет.

– И я так думаю. Любой суд в этом случае на мою сторону встанет. Поэтому я сегодня заявил Мудру, что с пьянством завязываю и желаю работать в митряевском деле. На благо семьи, значит. И Мудр был вынужден согласиться. Завтра он мне объявит, на какое место поставит меня. Вот так вот. А я уж, естественно, о вас не забуду.

– Ох, Минька, все-таки здорово тебя вчера по башке хватили. – Сила смотрел на него таким жалостливым взглядом, что Валентин даже разозлился. – Так любому делу учиться надо, в том числе и купецкому.

– Так я и буду учиться. Приставит он меня к какому-нибудь своему приказчику. К Ермилу, например. Я пару недель, месячишко за ним понаблюдаю, а потом смогу и самостоятельно дела вести.

В ответ Валентин услышал дружный хохот. Его приятели ржали так, что чуть с лавок на пол не попадали. Поначалу он на них разозлился, но, поскольку смеялись они достаточно долго, у Валентина уже успела улетучиться не только злость, но и раздражение столь непредсказуемой реакцией приятелей на его слова.

– Ты не обижайся на нас, Минь, – попросил Сила, вдоволь насмеявшись. – Нехорошо над тобой смеяться, ведь тебя ж по голове огрели. Вот у тебя все в мозгах и перепуталось.

– Не понимаю, объясните, – спокойно, но жестко попросил Валентин. – Не понимаю, что смешного я сказал.

– Как уже говорил Сила, – принялся объяснять Ероха, – всякому делу необходимо учиться. Ни к какому Ермилу тебя не приставят. Ермил – главный приказчик. А начинать надо с самых низов. Приставят тебя, к примеру, к кладовщику, что хлебным амбаром заведует. А ты нас туда грабарями – зерно грести пристроишь. Ну Силке полезно. Может, с хилотой своей расстанется. И будет так продолжаться годик-два. А у Мудра Лукича много всяких дел. Определит он тебя потом тканью торговать, потом лесом, селедкой, башмаками…

– Да разве так он своего Хора обучает? – возмутился Валентин.

– Так то Хор, а ты Михайла, – вполне резонно заметил Сила.

Скрепя сердце Валентин не мог не признать, что в словах этих мальчишек есть доля истины. И еще какая большая доля!

– Хорошо, хорошо, – вынужден был согласиться с доводами друзей Валентин. – Но, работая, мы хоть сможем скопить денег на какое-то новое дело. Хотя бы на ту же поездку в Индию.

– А с чего ты взял, что тебе будут платить? – криво ухмыляясь, осведомился Сила. – Где это видано, чтобы ученику платили? Ученик, бывает, платит. А вот ему – никогда.

– А того, что мы с Силкой заработаем, гребя зерно, катая бочки с селедкой и таская тюки с тканью, так того нам, дай бог, чтоб на хлеб хватило. Ведь от трудов праведных, как говорится, не наживешь палат каменных.

Эту народную мудрость Валентину доводилось слышать не один раз. И в двадцать первом веке она была так же верна и непреложна, как и в шестнадцатом. Валентин сидел, покраснев как рак, и, чтобы успокоиться, прихлебывал небольшими глотками плотное, сладковатое пиво. Решение вопроса оказалось вовсе никаким не решением, а самой настоящей обманкой. Вернее, самообманкой. Он-то думал, что нагнул Мудра, а на самом деле он просто подставился. И все. А теперь эти восемнадцатилетние сопляки сидят и доходчиво разъясняют ему, тридцатилетнему мужчине, прописные истины.

– Эх, Минька… – Здесь Сила горестно вздохнул. – Если б все зависело от того, будешь ты работать на Мудра или не будешь, ты бы уж давно работал. Но в том-то вся пакость и заключается: что бы ты ни делал, Мудр все себе на пользу, а тебе во вред обернет. Потому ты про Индию-то и придумал. Потому как выхода другого нет.

«Что ж, – подвел итог состоявшейся беседы Валентин, – друзья у моего клиента не из самых худших. Даром что неудачники. Голова варит у обоих. Ероха не обделен силушкой и готов, похоже, ради достижения поставленной цели рискнуть собственной шкурой. Сила, черт его дери, толстовец-пацифист… Но со связями в правоохранительных органах. С Мудром я, конечно, лажанулся, но ничего, придумаю что-нибудь. Все-таки на моей стороне пятисотлетний опыт прогресса и развития человеческого общества. На поиски Ваньки и браслета надо будет Силиных братьев навострить. Что же касается обустройства здесь, то слишком несерьезно подошел я к этому вопросу. Подумал, что смогу все с налета разрешить. Ан нет, не получилось. Надо повнимательнее изучить местную обстановку, ознакомиться с городом, глядишь, решение само придет».

– Вот видите, парни… – Валентин дотронулся ладонью до своего лба. – Беречь голову надо. Плохо, когда по ней бьют… Я ж вам говорил, что все на свете перезабывал и поперепутал. Вот и с Мудром, получается, тоже… Но ничего. Мы с вами с завтрашнего утра начнем придумывать, как нам дальше жить. И обязательно что-нибудь придумаем!

Мгновенная реакция на происходящее, на изменившиеся обстоятельства была вполне в характере Валентина. Не годится одно решение – замечательно, будем искать другое. Не распускать же, в конце концов, нюни. Ведь это как минимум неконструктивно. По поводу же того, что кто-то стал свидетелем его промашки, он вообще не комплексовал. Ну разве что самую малость. Судя по всему, не таков был Михайла Митряев, и произошедшая с ним перемена не осталась незамеченной его друзьями.

– Ну ты даешь, Минька, – восхитился Ероха. – Неужто думаешь, что взаправду придумаем?

– Уверен, – не испытывая никаких сомнений, ответил ему Валентин.

– Все-таки здорово, что тебе по башке вчера врезали, – совершенно искренне заявил Сила. – Ты, Михайла, стал какой-то другой. И не беда, что все перезабыл. Мы с Ерохой и Ксанкой тебе напомним все, что нужно будет. Главное, что теперь от тебя как будто сила какая-то исходит. Ведь недаром тебя вчера от смерти спас сам Василий Блаженный. Как хочешь, Минька, но это знак. С этого дня, получается, должна у тебя начаться новая жизнь.

– Ладно, парни, давайте по делу. Приходите ко мне завтра с утра, и вместе отправимся на торжище. Дождитесь только, пока Мудр уедет. Сможете?

– Конечно, – согласился Сила. – Я и так целыми днями на торжище околачиваюсь.

– Мне батя вообще-то велел завтра по хозяйству… – замялся Ероха. – Да ладно, договорюсь с ним, – уверенно заявил он, слегка пристукнув ладонью по столешнице. – Чувствую, новая жизнь у нас с Силкой завтра начинается…

На этом посиделки и завершились. Парни быстро доели и допили заказанное, Валентин расплатился, и они вышли из трактира. Сила с Ерохой предложили проводить его до дому, и Валентин даже не подумал отказываться.