Чтение онлайн

– Ну же, парни, пойдем на торжище, – вновь заныл Ероха. – Пойдем, чего тут рассусоливать… И так все ясно. Действовать нужно! – От нетерпения он едва не подпрыгивал на месте.

– Что ж… Действовать, говоришь? – Валентин встал с лавки и потянулся к своему полушубку. – Давайте начнем действовать.

Первой остановкой в их сегодняшнем маршруте значился околоток городской стражи. Когда троица подошла к высокому частоколу, окружавшему здание околотка, Сила велел друзьям ожидать его снаружи, а сам прошел внутрь. Ждать им пришлось недолго, ибо через несколько минут Сила вышел обратно. В одиночестве и с пустыми руками.

– Что, неужто не дали? – с ноткой отчаяния в голосе воскликнул Ероха.

В отличие от своих друзей Валентин и не сомневался в том, что никто им никакого барабана не даст. Чтобы надеяться на такое, надо было быть таким наивным щенком, как Сила. Так в итоге и оказалось.

– Нет, – ответил Сила. – Брат ругаться начал, когда я ему про барабан сказал. Дураком меня назвал.

– И-э-эх-х! – В этом возгласе Ерохи было столько отчаяния, что Валентину на миг даже стало жаль его.

Но всего лишь на миг, не более, так как Сила тут же добавил:

– Но он мне объяснил, где и у кого можно взять барабан. – Сила продемонстрировал друзьям записку, в которой его брат, обращаясь к какому-то Мамету, просил одолжить барабан «внаймы». – Он и сам подойдет туда скоро, – пояснил друзьям Сила. – Хочет поглядеть на нашу забаву.

Тут до Валентина наконец дошло, что джинн, выпущенный им из бутылки, уже живет своей собственной жизнью и затолкать его обратно в бутылку нет никакой возможности. Остается либо отойти в сторону и предоставить приятелям право действовать самим, что однозначно приведет к потере лидерства, либо же самому возглавить процесс и продвигать его вперед.

Следующую остановку приятели сделали у торговцев бусами и приобрели там несколько костяных шариков. Оттуда маршрут повел их к рядам с деревянной посудой, где они разжились тремя яркими, расписными стаканами. На стаканах Валентин решил не экономить, все ж таки средство производства, и взял те, что пришлись по душе. Не большие и не маленькие, а так, чтобы в самый раз. А расписные – чтобы внимание зрителей фокусировалось больше на самих стаканах, а не на том, что происходит между ними. Последней остановкой была лавка того самого Мамета, у которого они надеялись разжиться барабаном.

Мамет, вопреки ожиданиям Валентина, оказался не краснобородым иранцем, не турком и не каким-нибудь индусом, а самым натуральным русаком. Торговал он не только барабанами, но и прочими музыкальными инструментами, большинство из которых Валентину так и не удалось идентифицировать.

– А сам-то будет? – поинтересовался Мамет, прочитав записку, переданную ему Силой.

– Обещался. Сказал, что вскорости подойдет, – ответил Сила.

– Выбирайте… – Мамет махнул рукой в направлении стены, завешанной и заставленной барабанами и прочими ударными инструментами всевозможных форм и размеров.

Пока выбирали барабан, и Силкин брат подошел. Был он лет на десять – двенадцать старше Силы, такой же невысокий и худощавый. Они вообще были похожи, если не считать пронзительного взгляда голубых глаз, которым старший брат буквально пронзал каждого встречного. «Ишь как смотрит, – подметил Валентин. – Натуральный следак». Он пошептался сначала с хозяином лавки, а потом подошел к брату и его друзьям.

– Обыщик Надей Храбров, – представился он. – Ну что, подобрали барабан?

– Ну да… – почему-то промямлил в ответ Сила.

– Тогда показывайте, что удумали.

– Лучше не здесь, – ответил ему Валентин. – Лишние глаза в этом деле не нужны.

– Что так? – жестко спросил Надей. – Что-то незаконное удумали?

– Да нет… – теперь настала очередь Валентина мямлить и жаться. – Просто… Коммерческая тайна.

– Ладно. Мамет, мы пройдем на задний двор? – крикнул он хозяину лавки.

Тот махнул рукой с тем же спокойствием и безразличием, что и раньше, когда указывал друзьям на барабаны. Полутемным проходом, меж залежей ящиков и коробов, Надей провел друзей на небольшой, почти полностью загроможденный задний двор.

– Ну и беспорядок у него, не дай бог, искра, – процедил он сквозь зубы. – Наказ бы ему выписать да виру наложить, а из-за вашего барабана теперь молчать придется. Ладно, показывайте.

Сила постелил прямо на снег холстину и поставил на нее барабан. Подобрав в Маметовых залежах всякого хлама небольшой чурбачок, он поставил его рядом с барабаном и сел. Валентин выложил из карманов стаканчики и костяной шарик. Силка размял пальцы и взялся за стаканы. Одна комбинация, вторая, третья…

– Где шарик?

– Здесь! – указал пальцем Надей.

– А вот и нет… – Сила продемонстрировал брату его ошибку.

После этого фокус был повторен еще несколько раз, пока Надей не воскликнул:

– Занятно! Ну ты, Силка, и молодец! Народу много соберется на такую забаву поглядеть. Видел бы батя, не стал бы боле говорить, что ты ни на что не способен. Но… – Тут Надей оборотился к Валентину. – Суть-то в чем?

Валентин подал знак Силке, и тот выстроил новую комбинацию.

– Где шарик?

– Здесь! – указал Валентин. – Копейку даю!

– Нет, – возразил Ероха. – Вот здесь! И с меня копейка!

– Понял, – сразу же отреагировал обыщик. – Ваша задача – вовлечь в это дело зрителей.

– Ну да… – подтвердил Валентин. «Как он сразу своим ментовским умом фишку-то просек!»

– Получается, игра на деньги. Запрещено.

– Так это зернь [5] запрещена и шахматы, – с горячностью возразил Валентин. – А наша игра не запрещена. Да и не игра это вовсе. А так… Забава.

– Гм-м, гм-м… – Надей снял с головы форменный колпак с меховой опушкой и поскреб пальцами затылок. – Забава, говоришь… Но деньги…

– А что деньги? – с жаром отпарировал Валентин, решивший ковать железо, не отходя от кассы. – Вот борьба… Разрешена?

– Разрешена.

– А если, положим, вы с Силкой боретесь, а я говорю Ерохе: «Надей победит, копейку даю». А Ероха мне отвечает: «Нет, Силка. На него даю». Это не запрещено.

Надей вновь поскреб пальцами затылок:

– Вроде не запрещено.

– Так у нас то же самое, – просиял Валентин. – Только вместо борцов стаканы.

Надей хмыкнул и сказал:

– Ладно. Пробуйте. Поглядим, что получится. Но попам на глаза лучше не попадайтесь. Здесь уж я ничего не смогу поделать.