Чтение онлайн

— Я пришел забрать свой вещь. — Жуков исковеркал русскую фразу не нарочно, просто язык его заплелся от волнения.

— Конечно, — сказал Коляев. — Минуточку.

Он исчез в глубине квартиры за дверью комнаты и через минуту вынес оттуда чемодан средних размеров, совсем новый чемодан, явно легкий, судя по тому, как Виктор передал его в руки Виталия.

— Спасибо, — сказал Жуков.

— Пожалуйста. Обращайся, когда надо, — сказал Коляев, закрывая дверь.

— Держи, — сказал Виталий, вручая чемодан Сергею.

Они спустились на лифте вниз и подошли к машине. Сергей принял чемодан к себе на колени. Когда все уселись в машину, Виталий спохватился:

— Андрей Владимирович, а как же наш уговор посидеть и поговорить?

— В бистро? — с некоторым сомнением сказал Юрченко.

— А зачем далеко ходить?

— Хорошо, — согласился коммерческий директор. — Шурик, отвези чемодан в лабораторию. Сергей, пойдем с нами.

Шурик провез их буквально сорок метров вдоль здания пятиэтажки, и они вышли. Они увидели полосатый парусиновый козырек и оградку из художественного литья. У входа под большой вывеской стоял огромный швейцар в ливрее и фуражке с лакированным козырьком. Вывеска сообщала: «Бистро «НЕ СПЕШИ».

— Здравствуйте! — молодцевато и одновременно угодливо пробасил швейцар, открывая дверь. Было похоже, что это приветствие предназначалось прежде всего Андрею Владимировичу.

Входя в двери заведения, Виталий с тоской в глазах обернулся и посмотрел вслед отъехавшей «Вольво»: начался финальный отсчет операции. Пан или пропал.

Три ступеньки свели их в маленький, но уютный вестибюль бистро. Здесь Виталий оставил гардеробщику плащ и портфель.

Они вошли в продолговатый, неярко освещенный зал. Зал был оформлен в стиле времен новой экономической политики и был явно залом ресторана. Словечко «бистро» ему присвоили или из своеобразного кокетства, или из ложной скромности. Быть может, это было полезно для выгоды в налогах.

Юрченко коснулся локтя Виталия («Пойдем со мной») и уверенно двинулся к столику у низкой эстрады с роялем и микрофоном. Эстрада до поры до времени была безлюдна.

Сергей уселся на высокий табурет за стойку бара. Таким образом он мог видеть столик Виталия и Юрченко. Тут же возник худенький официант и умильно прошелестел:

— Добрый вечер, господа. Что будем пить, кушать? Что будем заказывать, Андрей Владимирович?

— Мы подумаем пять минут, — сказал ему Юрченко, и официант исчез.

— Рома, ты, наверно, бывал тут прежде? — спросил Юрченко у Жукова.

— Да. — Тот поднял глаза от меню.

— И все-таки у тебя мало опыта, — покровительственным тоном сказал коммерческий директор. — Оставь меню. Если надо, сам шеф-повар приготовит нам все, что ни попросим.

Жуков натянуто улыбнулся и сказал:

— Я вынужден отлучиться на минутку.

— Что-то случилось? — нахмурился Юрченко. — На тебе лица не стало.

— Нет. Просто у меня такое бывает от перемены климата и пищи, — вымученно улыбнулся Виталий и приложил руку к животу.

Юрченко лишь развел руками.

— Я скоро. — Виталий поднялся из-за стола.

Боковым зрением он увидел, что Сергей двинулся вслед за ним. Жуков шел к туалету и едва сдерживал себя, чтобы не побежать. Учитывая предлог его ухода из-за стола, это было бы нормально. Только он чувствовал на своем затылке взгляд Сергея, и этот взгляд был для него как лай охотничьих собак для лисы.

Он стремительно вошел в туалет с тремя добротными кабинками и маленьким фонтанчиком в центре. На дверях двух кабинок краснели надписи «Занято», совсем как на дверях туалета в самолете. Он протиснулся в третью кабинку и заперся изнутри. Теперь в его распоряжении было не более трех минут. Он опустил крышку унитаза и выложил на нее из карманов моток скотча, оптические очки в золотой оправе, пену для бритья в маленьком флаконе, три одноразовых станка для бритья и дамское зеркальце. Потом сорвал с себя пиджак и вывернул его наизнанку, чтобы снова надеть. Теперь на нем был малиновый пиджак с искрой.

С дрожью в руках он скотчем прикрепил зеркальце к двери кабинки и встряхнул флакончик с пеной…

Вечером того же дня Жуков с Коляевым сидели в гостиной последнего и ожесточенно курили. На стеклянном столике, кроме хрустальной пепельницы, купленной когда-то в Париже за шестьсот франков, стояли две пустые кофейные чашки. А еще на столе лежала аккуратная стопочка долларов.

— Сам не верю, что нам это удалось, — проговорил Виталий и усталым жестом потер переносицу.

— Ты получил, что хотел, — пожал плечами Виктор.

— Хоть пятьсот баксов забери, если долю не хочешь, — попросил Виталий.

— Я возьму семьсот. Это мои общие расходы на всю операцию.

— Не понимаю я тебя, — искренне признался Виталий. — Ты жизнью из-за них рисковал. А теперь не хочешь взять.

— Я не из-за них рисковал, — сказал Коля-ев. — И что такое остаток моих дней по сравнению с вечностью? Пшик.

— Я все-таки до сих пор не могу поверить, что мы это сделали, — сказал Виталий. — Я как в бреду каком-то. И ты знаешь, не чувствую я кайфа. Нет улета, понимаешь? У меня такое было, когда я поступал в институт. Так волновался, так зубрил, ночей не спал. И вот когда я сдал все экзамены и уже понял, что прошел, во мне стало как-то пусто. Пусто и грустно. Почему так?

— А в любви так бывало? — спросил Коляев.

— В любви — нет. В сексе — бывало, — сказал Виталий.

— Что тебе сказать, Витус… — Коляев прикурил от маленькой стальной зажигалки. — Ты теперь относительно богатый человек. А если уедешь из Москвы и осядешь хотя бы у нас дома — ты просто Рокфеллер. Чего тебе еще?

— А уезжать надо, Витя, — согласился Жуков.

— Ты только сейчас об этом подумал?! — воскликнул Виктор. — Ну ты дитя! Да после того момента с официантом тебе надо сию минуту когти рвать.

— Он сказал это тихо, — вздохнул с досадой Жуков. — Никто, кроме меня, не слышал. В другом конце вестибюля торчал этот Сережа. Этот «бык» на меня конкретно наезжал. Он меня подозревал. Если бы он слышал, что сказал тот пацан, он бы с меня с живого не слез. А этот официант хорош, ничего не скажешь. Ты понимаешь, что обидно, я его даже по имени не помню. Этот задрочник у нас всего неделю проработал. Его уволили за то, что он одному крутышу за шиворот колу опрокинул. Тот ему в пятачок за это сунул, да еще и шеф потом уволил. Да еще так фамильярно назвал: «Витаха!». Бляденыш такой. Сучок тупорылый.

— Когда уезжаешь? — прервал его хулы Коляев.

— Когда? — встрепенулся Виталий. — А хрен его… Послезавтра, наверно.

— Почему не завтра?

— Думаешь? — спросил Виталий.

— А ты думаешь? — саркастично сказал Коляев. — Мне кажется, ты действительно спишь на ходу. Нас будут искать. Тебя в первую очередь. Лично я пакую вещи уже завтра. Я уже билет взял. Понимаешь?

— Билет? Куда?

— Для начала в Злату Прагу. Там вид на жительство дешевый. А там посмотрю. В Тунис, в Марокко — я еще не решил.