Чтение онлайн

Петра скрутило мгновенно. Словно электрический разряд прошёл по всему телу, выгибая дугой, вышибая воздух из лёгких. Он упал на пол, забился в конвульсиях, и в тот же миг браслеты-блокираторы на его запястьях слетели с таким звуком, будто их срезало лезвием невидимого ножа.

— Петя! — заорал Павел, бросаясь к нему, но было поздно.

Его самого накрыла дикая неконтролируемая животная ярость. Она хлынула откуда-то изнутри, затопляя сознание, сжигая все мысли и чувства, всё, что делало его человеком. Павел даже не понял, что произошло, просто в какой-то момент у него напрочь сорвало всё человеческое.

Он стал зверем.

Первый удар пришёлся по столу с приборами. Дорогая аппаратура, которой была укомплектована лаборатория столичной магической академии, разлетелась вдребезги, осколки стекла брызнули во все стороны. Второй удар — по шкафу с реактивами. Склянки посыпались вниз, заливая пол кислотами, щелочами, чем-то липким и чем-то дымящимся. Третий — по стене, оставляя в бетоне глубокую вмятину.

Павел крушил всё, до чего мог дотянуться. Он опрокинул стеллажи, разнёс в щепки столы, вырвал из стены раковину, смял в лепёшку несколько металлических штативов. Лаборатория, ещё минуту назад бывшая образцом порядка, превращалась в зону боевых действий.

Сколько это продолжалось — пять минут, десять, час — он не знал. Время исчезло, осталась только ярость, только жажда крушить и ломать.

А потом ярость кончилась.

Так же внезапно, как началась. Просто схлынула, оставив после себя пустоту, слабость и дикую, выматывающую усталость.

Павел стоял посреди того, что ещё недавно было лабораторией, и с ужасом смотрел по сторонам.

Разгром был полный. То, что не было разбито, было сломано, что не сломано, то смято. Пол залит разноцветными лужами, в воздухе висело облако едкой химической пыли, и единственным звуком в этой тишине было чьё-то хрипящее, прерывистое дыхание.

Павел перевёл взгляд в угол, откуда доносилось дыхание.

Под разгромленным столом, вжавшись в стену, сидел Пётр. Глаза его были расширены до невозможности, лицо белое как мел, губы тряслись. Он смотрел на Павла так, будто видел перед собой не друга и одногруппника, а вышедшего из-под контроля монстра.

— Петь… — хрипло выдавил Павел. — Петь, ты как?

— Я? — голос Петра дрожал, срывался на фальцет. — Я… я ничего… А ты? Ты в себе?

— Вроде да, — Павел оглядел свои руки, покрытые ссадинами и кровью. — Вроде отпустило.

Пётр попытался выбраться из-под стола, но ноги не слушались, и он просто сполз обратно, привалившись к стене.

— Всё, — выдохнул он. — Меня теперь точно отправят на Соловки. Буду там лёд долбить и считать закаты.

— Не пошлют, — отмахнулся Павел, хотя у самого внутри всё холодело при мысли о произошедшем. Хорошо, хоть одногруппника не порешил. А ведь мог бы.

— Пошлют, не пошлют. Уже без разницы, — Усольцев встал, пошатываясь и опираясь о стену. — Воды здесь не было, а значит наша теория с Юрой оказалась неверной. Вспышки происходят всё чаще… Я стал опасен для людей.

— Допустим, не ты, а я стал опасен! — успокаивал оборотень одногруппника, отмечая, что послевкусие от отвара что-то ему напоминало. Что-то из далёкого детства… Ещё до первого оборота, когда он провалился в звериную натуру и не мог из неё выбраться. Его тогда дед и отец насилу вытащили… Что-то неуловимое…

— Так это я тебя спровоцировал! И оборудования здесь на приличную сумму уничтожено…

Пётр что-то ещё говорил, но Павел вдруг ушёл глубоко в себя, в собственные детские воспоминания. Как он пробрался в лабораторию деда, мня себя великим разведчиком на спор с друзьями по детским играм. Как ему нужно было предоставить доказательство своего подвига, и Павел решил стащить что-то незаметное, выбрав какую-то измельчённую травку в коробочке. Как упал со стеллажа и расквасил лицо, залив кровью эту коробочку… та внезапно открылась, и в нос Павлу ударил запах… отдалённо напоминавший нынешний привкус. А дальше провал в памяти.

Первый оборот произошёл слишком рано. Он не мог совладать со зверем долгих три месяца. Всё это время отец и дед поддерживали его, не давая утратить остатки человеческого разума.

Уже много позже он подслушал разговор деда с отцом о катализаторе для оборотней, упрощавшем стирание границы между человеческой сущностью и звериной. Дрянь редкая, но не так чтобы совсем уникальная.

— Петь, заткнись, а?! Перестань паниковать. Наши опыты всё же дали результат.

— Какой? Разгромленная лаборатория? — невесело хмыкнул Усольцев.

— Я знаю, какой ингредиент был в этом пойле! — Павел схватил пробирку, чудом уцелевшую посреди всеобщего разгрома, и потряс ею перед носом у Петра. — Там внутри в очень малых дозах замешали катализатор! Действует только на оборотней. Здесь его был мизер, но если взять во внимание накопительный эффект, то это бомба замедленного действия. Пошли сперва к Капелькину, а потом срочно к Угаровым. Думаю, они не просто так изучали этот состав. Явно что-то подозревали, но не имели доказательств. Теперь мы эти доказательства добыли, пусть и ценой разгромленной лаборатории. Пока не понимаю как, но ты тоже к этому как-то причастен.

Павел сунул уцелевшую пробирку в карман, на ходу вытирая разбитые костяшки о штаны, и направился к выходу. Пётр, шатаясь, поплёлся за ним, то и дело оглядываясь на разгромленную лабораторию.

Франц-Фердинанд стоял на небольшом холме, в сотне метров от линии своих батарей, и с наслаждением вдыхал запах пороха и гари. В бинокль, прижатый к глазам так плотно, что на переносице оставались красные следы, он наблюдал за русским берегом. За тем, как огненные цветки один за другим расцветают среди русских позиций, как встают фонтаны земли, как мечутся в панике солдаты.

Прекрасное зрелище, ради которого стоило рискнуть и пойти на нелицеприятную, но такую эффективную авантюру с мольфарами.

Он сдерживал рвущуюся наружу торжествующую улыбку, ведь ему нужно было демонстрировать скорбь по безвременно ушедшему отцу и гнев на его убийц.

— Это вам за отца, — бормотал он сквозь зубы, провожая взглядом очередную серию разрывов.

Понятное дело, что у него не было абсолютной уверенности, что именно русские виноваты в смерти императора, но легенду мести нужно было поддерживать, придавая его походу справедливую цель. Пока его наступление выглядело самоуправством, но когда к нему присоединятся союзники на море… Это может стать самой громкой победой в период его будущего правления.

Адъютанты и офицеры штаба, стоявшие за его спиной, молчали, не зная его истинных мыслей. Главное они уже поняли, эрцгерцог одержим местью за отца, и подобный мотив со скрипом, но всё же укладывался в их картину мира и нынешний план ведения боевых действий. Потому они просто стояли и смотрели, как горит тот берег.

Но размеренный план битвы с полным артиллерийским уничтожением врага преподнёс ему сюрприз. Над Верещицей, словно из ниоткуда, появился феникс. Ярко-красное оперение с синеватым отливом на хвосте, а также флёром огня выдавало в нём появление кого-то из Пожарских. Судя по размеру птички, Франц-Фердинанд скорее склонялся к тому, что это наследник Пожарских, а не Великий князь. Тот имел более внушительные размеры по сравнению с внучатым племянником.