Чтение онлайн

Бросая настороженные взгляды на жениха, Эсрай приняла для себя решение: если к утру ситуация никоим образом не изменится, она поступит тем единственным способом, которым женщины зачастую заряжали мужчин испокон веков, вне зависимости от божественного либо самого обычного, прозаического человеческого статуса. Страсть. Слияние тел на краткий миг открывало ещё и энергетический обмен между сущностями высшего порядка.

Именно это Эсрай мельком почувствовала во время первого слияния с Юрием. Тогда она списала всё бурю эмоций от долгожданного освобождения, но сейчас… зная, что подобная лазейка есть, богиня намерено напитывалась энергией луны, чтобы позже поделиться ею с Юрием. Эсрай прагматично подходила к вопросу партнёрской поддержки и близости, что, впрочем, не отменяло разумного эгоизма: удовольствие в процессе она всё равно получит, уж Юрий об этом всегда заботился.

Сейчас же Эсрай сплела сигнальную сеть из лунного света и раскинула её на весь остров и ближайшие воды вокруг него, чтобы заранее знать о появлении любых опасностей. Именно поэтому появление сразу пяти энергетических точек вокруг Юрия пропустить было невозможно. И секунды не прошло, как над ним сомкнулись каменные своды саркофага, закрывая тело беззащитного опустошённого мага от незваных гостей.

— Спокойно, сударыня. Свои, — вышел из темноты седовласый старик, который, кажется, был одним из наставников Юрия, химеролог скандинавский или кто-то в этом роде. Про себя Эсрай думала, что это мужская копия княгини Угаровой, нынче изрядно помолодевшей.

— Свои из ниоткуда не появляются, сударь, — возразила Эсрай, притягивая к себе лунный свет и материализуя энергетический доспех и пару мечей. В ночи да в полнолуние, когда она достигала пика своих сил, противостоять ей будет сложно.

— Так мы не из ниоткуда. Мы из нашей княжеской матрёшки-горницы появились, — кивнул седой старик на каменный саркофаг, возникший над Юрием. — Про нашу природу пусть он вам расскажет, когда придёт в себя. Нам неуместно раскрывать чужие тайны. Но одно вы должны точно знать: все мы связаны с ним клятвами крови о ненападении и братании. И появились мы лишь потому, что ему нужна помощь, и мы знаем, как её оказать.

Эсрай взирала на пятёрку существ с подозрением. Трое из возникших сущностей имели флёр чёрного клубящегося тумана. Какой магии это могло соответствовать, она бы не предположила, но вспомнила, что видела однажды этих существ вместе с Юрием, когда они брали штурмом арену в Академии, где сражалась княжна Эльза. И ещё одно существо она тут же узнала: это была химера, созданная Юрием, на которой он чаще всего летал, Гор, кажется. Пятая тень отдалённо напоминало Юрия в звериной ипостаси, судя по всему, являясь неким эхом души существа, некогда поделившегося звериной сутью с князем. Вот только на этот раз вокруг него вилась розовая пыльца.

Подобные цвета присутствовали и в энергии Юрия, но там была такая мешанина, что вычленить их полностью было невозможно. У него было ещё и серебро, и радужные блики, и чего только не было, поэтому точно утверждать, что все эти существа имеют связь с Юрием, она не могла, хотя в энергетическом плане некоторые сходства имелись.

— Что вы от меня хотите? — задала она вопрос, так и не убирая мечи. При этом саркофаг Юрия на всякий случай укрылся серебристыми лунными нитями, формируя защитный кокон. Это был живой щит, завязанный напрямую от неё и подпитывающийся за счёт лунного света.

— Понимаете ли, сударыня, — вновь заговорил старик, — у нашего князя энергетический шок от потери двух третей роя. Он был с ними на связи во время битвы на реке Верещице, и это по нему сильно ударило. Мы знаем рецепт алхимического эликсира, который мог бы помочь ему избавиться от этой всепоглощающей, пожирающей пустоты утраты в душе. Но поскольку лимит времени у нас очень ограничен, мы решили обратиться за помощью и к вам, прекрасно понимая, что вы тоже в энергетическом плане находитесь на более высшей ступени развития, чем хотите казаться. Но опять же, это не наши тайны, и мы в них не лезем, — поднял руки старик, будто бы отгораживаясь и пытаясь не соваться носом туда, куда не следует. — У нас есть список ингредиентов и соответствующие объёмы. Часть из них я знаю, где достать. Часть из них смогли бы достать вы, пользуясь близостью родственной стихии, — старик указал пальцем на полную луну, — и, думаю, иными скрытыми возможностями. Остальные же, включая химеру Юрия, останутся его охранять, чтобы вы не подумали, что мы оставим его на произвол судьбы.

— Поклянитесь, что ни вы, ни эликсир не причинят Юрию вреда.

— По первому пункту вообще вопросов нет. Это всегда пожалуйста, — хмыкнул старик, и вся пятёрка повторила простейшие слова клятвы, тут же полыхнув имеющимися магическими силами. — А по второму пункту есть проблема. Понимаете ли, у нас рецепт несколько адаптирован под местные реалии. Поэтому, прежде чем давать что-то Юрию, придётся нам на себе его опробовать, чтоб точно знать, что мы не причиним ему вреда. Иного пути нет. Поверьте, нам тоже не нужно, чтобы он пострадал.

— Что ж, приемлемо, — согласилась Эсрай. — Диктуйте ваш список, чего вам не хватает?

Я приходил в себя медленно, словно выныривал из глубокого, тёмного омута.

Первым ощущением был холод. Не тот, что снаружи, от утреннего воздуха или морского бриза, а внутренний, будто душу мою сковал ледяной панцирь. Лёд был живым, миллиметр за миллиметром прошивая тело невидимыми нитями.

Глаза открылись не сразу, веки будто примерзли друг к другу. Когда же я наконец сумел разлепить их, первое, что увидел, было бледно-голубое, с розоватыми прожилками рассвета небо. Но стоило повернуть голову, как в поле зрения попала Эсрай.

Она сидела, привалившись к чёрному валуну, всего в паре метров от меня. Рассвет озарял её лицо, делая его почти прозрачным, неземным. Альбионка не спала, а бездумно перекатывала в ладонях склянку с какой-то мутноватой жидкостью, поблёскивающей в лучах восходящего солнца.

Память работала безупречно. Я помнил всё: спасение принца и императрицы, призыв к ответу мольфаров, битву на Верещице, щит и рой, выпущенный на свободу. Помнил, как силы уходили, как резерв опустошался до дна, как мир вокруг становился всё более плоским и серым по мере гибели химер. Помнил, как Королева уводила остатки роя в Ничто, оставляя меня одного.

С этого момента мир будто выцвел, потеряв яркость красок и эмоций, а во мне поселился холод.

Я мысленно потянулся к резерву. За ночь он восстановился на две трети, но при этом там, где ещё вчера меня терзал жар в груди от окаменевшего магического средоточия, сегодня чувствовался кусок льда.

Я торопливо, насколько позволяли непослушные пальцы, расстегнул рубашку и уставился на свою грудь. Там, ровно посередине, где билось сердце и где находился источник силы, теперь красовался чёрный шрам в виде то ли чешуи рептилии, то ли черепашьего панциря. Я будто сам стал творением безумного химеролога, получив в подарок плотный, почти ороговевший кусок шкуры, вплавленный прямо в кожу на груди. На ощупь он был гладким и тёплым, но совершенно нечувствительным, будто я трогал не своё тело, а чужое.

— М-да… — выдохнул я, разглядывая это чудо природы.

Я сменил ипостась, но это не дало ожидаемых результатов. Пятно никуда не делось. Никакого заживления или регенерации не было и в помине.

Но тело хотя бы самоизлечилось, чего не скажешь о чувствах и эмоциях. Боль, любопытство, тревога — всё это доходило до меня словно сквозь толстый слой ваты. Я понимал, что должен что-то чувствовать, но самих чувств не было. Только холодное, отстранённое наблюдение.

— Ты рано проснулся, — раздался рядом тихий голос альбионки. — Думала, проспишь не меньше суток.