Чтение онлайн

Второй. (Всторону). Ещё Адама не хватало… (Первому). Ещё скажи, что Адам из благородных.

Первый. В определённом смысле. Он первый, повинуясь мысли, пустил в ход руки и орудия.

Второй. Но ведь орудий тогда не было.

Первый. Ах, ты, невежда! В Писании сказано: Адам возделывал землю. То есть копал! Как бы он мог копать, если бы у него не было ни рук, ни орудий? А ты не бездуховный ли? Хочешь вопрос? Если не ответишь, придётся тебе идти на исповедь.

Второй. Задавай твой вопрос.

Первый. Кто строит прочнее каменщика, корабельного мастера и плотника?

Второй. Строитель виселиц. Виселица переживёт всех попавших на неё.

Первый. Ответ почти остроумный. Но только почти. Потому что о виселице вспоминают в первую очередь те, кому она светит. Давай снова. Вопрос-то серьёзный. Для последующей судьбы каждого из нас. Только теперь ты задавай вопрос.

Второй. Кто строит прочнее каменщика, корабельного мастера и плотника?

Первый. Ха! Хитрый какой! Нет уж, говори ты — и закончим рассмотрение дела.

Второй. А вот и скажу!

Первый. Ну?

Второй. Скажу… что ничего не скажу. (Появляется Гамлет и Гораций).

Первый. Не ломай голову, а то сломаешь. Но если в следующий раз тебе зададут тот же вопрос, отвечай: «Могильщик». Потому что последнее слово должно быть за могильщиком. Глубинным копателем. И слово его должно быть не как у какого-то там следователя, а точным и справедливым — как Страшный суд. Если, конечно, могильщик настоящий, а не самозванец. (Смотрит на Гамлета). Ну-ка, сбегай к Иогену и принеси чего-нибудь выпить.

Второй. Это я мигом. (Второй уходит. Первый скоро начинает петь).

Первый. Не чаял в молодые дни

Я в девушках души

И думал, лишь пиздой они

Одной и хороши.

Гамлет (Горацио). Шутник, правда?

Горацио. Да уж.

Гамлет. Как думаешь, в какой плоскости он мыслит, раз поёт за рытьём могилы, напоминающей ему о его собственной смерти?

Горацио. Может, привычка его упростила?

Гамлет (Горацио). А не наоборот ли? (Подходят к первому).

Гамлет (Первому). Давно ли ты могильщиком?

Первый. С того самого дня, как родился молодой Гамлет. Тридцать уже лет.

Горацио. Вот совпадение!

Первый. Тридцать уже лет… Сынок.

Гамлет. Я прежде знал ещё одного шутника. Его звали Йорик. Он уже 23 года как умер.

Первый. Помню такого — как не помнить. А вот, кстати, и его череп.

Гораций. Вот совпадение!

Гамлет. Череп? Дай взгляну. (Берёт череп в руки.) Бедный Йорик! Гораций, это был человек бесконечного остроумия. А остроумие — это признак… (Первому). Как хорошо сохранился его череп. Прям каменный.

Первый. Не все здесь в том же состоянии. Сгнивают. Вода, будь вам ведомо, — первый враг. (Горацио с нажимом). Враг вашему брату, покойнику.

Горацио опускает голову.

Слата. А я вот воды принесла.

Первый. Вода это хорошо. Дело нужное.

Гамлет. Но тише! Вон король. Несут покойника.

Глава 23

Наконец-то можно поговорить

о сюжете «Гамлета»

Если веровать, подобно многим, что главное в «Гамлете» — это взаимоотношения между Гамлетом и его матерью, дескать, Гамлет — это маменькин сынок, обычный неудачник, по сути, пустое место, то получится один сюжет. Но если принять, что главное в «Гамлете» — это взаимоотношения Гамлета с Первым могильщиком, то получится другой сюжет и становится понятно, почему новый король Дании Фортенбрас воздал Гамлету столь высокие почести.

По первому сюжету у могилы, которую рыли могильщики, Гамлет оказался почти случайно, просто, страдая, туда забрёл — и угадал: хоронили Офелию. Такой у него, Гамлета, направленности интуиция, женщина в его жизни определяет всё. Идёт к ней, за ней, угадывает её желания.

Но если Гамлет шёл целенаправленно, наоборот, к Первому могильщику, именно к нему, то желательно определить мотив, по которому Гамлет поставил перед собой такую цель. Ведь что происходит в «Гамлете»? Принц Гамлет — это в перспективе череды рождений посвящённый такого масштаба, что к нему приходят на помощь, во имя его роста, разные люди. К примеру, целая труппа бродячих актёров идёт на помощь к принцу Гамлету в Данию аж из Англии.

Значит, есть основание предположить, что Гамлету на помощь приходил ещё кто-то. Например, так называемый призрак отца Гамлета, исполнить роль которого вполне по силам любому актёру из труппы лиц.

Призрак сообщает Гамлету, что отец его убит. Напоминает, что сыновний долг перед отцом в ответ на его убийство как- то отреагировать. Тем более, что отец был развит настолько, что оставил при дворе Йорика, которого, уж, наверное, люто ненавидели обычные датские придворные. Поначалу Гамлет реагирует вполне с бытовой точки зрения предсказуемо: решает за отца отомстить по принципу «око за око». Но тут же спотыкается о ту мысль, что если он, Гамлет, убьёт нового короля Клавдия во время молитвы, то получится, что он, Клавдий, попадёт в рай, а отец Гамлета, поскольку умер он внезапно, а потому без обряда покаяния, попадёт в ад. Что-то здесь не то, — начинает догадываться Гамлет. Вот только что? Может, он, Гамлет, просто не сообразил, в каких именно условиях надо убивать Клавдия? А может, всё намного глубже, и теория смерти, которую с удовольствием исповедуют такие подхалимы, как Полоний, неверна? И Гамлет начинает усиленно размышлять. Размышление начинается с опровержения ложных концепций. Для того, чтобы всё их множество опровергнуть, надо посмотреть на ситуацию новым взглядом. Для того, чтобы увидеть ситуацию свежим взглядом, надо вырваться из той привычной тёмной структуры, в которой живёшь давно, твоя роль в ней позорная, а видеть свой позор ты не желаешь, ради этого отказываешься видеть вообще всю структуру. Надо вырваться, то есть порвать все связи с ассистентами, которыми ты опутан. Если ограничиться образами, созданными Шекспиром, то так поступали и король Лир, и Генрих V. И тот и другой в результате стали гордостью английской истории и культуры.

Король Лир притворился сумасшедшим и раздал всё своё имущество, — и подхалимы отвалились, как кровососы, которым не стало чего сосать. И освободившийся король Лир достиг своих жреческих целей, в частности, провёл посвящение герцога Альбанского, плюс умер правильной смертью — в палеонтологическом смысле слова «смерть».

Генрих V по какой-то причине сумасшедшим притворяться не пожелал или не имел возможности, или не имел на это права, но притворился почти сумасшедшим, — то есть стал пьянствовать с Фальстафом. Или делать вид, что пьянствует, тайно за Фальстафом наблюдая и готовя его разоблачение. Результат изменённого образа жизни тот же: прежние кровососы отвалились. А Генрих V в условиях ещё не сформировавшейся новой структуры понял, как устроена жизнь с учётом палеонтологического уровня, как следствие, стал сам удачливым и другим приносящим удачу, — в частности, одержал невероятную по красоте победу над французами при Азенкуре.