Чтение онлайн

– Ты его знаешь, вы видитесь с ним каждый день.

Дрожь и легкое покалывание кончиков пальцев выводили меня из равновесия. Ветер гулял в волосах, но я не чувствовала его, лишь жар, резко заполнявший грудную клетку. Я чувствовала, как багровеют мои щеки, каким быстрым становится биение сердца. Алекс подошел ко мне так близко, что я могла в деталях разглядеть его ровную кожу, еле заметные веснушки и родинку с левой стороны от носа, почти рядом с губами. Он нервно облизал нижнюю губу, и я почувствовала его прерывистое дыхание, на своем лице. Такое дыхание бывает у тех, кто боится или влюблен. Сейчас, думаю, это второй вариант. Я не могла удержаться, так хотелось впиться в его алые губы, почувствовать их вкус, но всё что я могла сделать на данный момент – пытаться контролировать своё состояние. Почувствовав прикосновение ледяной руки, я незаметно вздрогнула. По телу пробежался табун мурашек и, оказавшись ближе, я почти коснулась его губ. Почти было ключевым словом, так как Алекс, услышав скрип двери, резко повернул голову в сторону выхода, и увидел Николая Петровича.

– Вот и зачем ты обернулся? – Спросил капитан, смотря на нас озлобленным взглядом. Он, очевидно, всё понял.

«Вот, действительно, зачем?»

Предательский смешок вырвался у меня из груди. Отвернувшись, я выбросила потухшую сигарету.

– Я пойду! – Проинформировала я, и направилась в помещение.

Интересно, о чем они будут разговаривать? И будут ли вообще разговаривать? Может, Николай Петрович, как опытный мужчина, даст совет Алексу, как вести себя с девушками?

Удобнее расположившись на стуле, я продолжила работать. Глаза жутко болели, я потерла переносицу и, откинувшись на спинку стула, нажала на папку нераскрытые дела. Честно признаться, в мельчайших делах, я была перфекционисткой. В моем телефоне все по папкам – так же, как и на рабочем столе в компьютере. Когда я создавала эту папку, то рассчитывала, что там будет несколько очень сложных дел, которые никто не может раскрыть. Открывая её, я прекрасно знала, что там за дело. Дело о Брюсе Гормэне. Я так тщательно и яро пыталась поймать этого мерзавца, но всё было напрасно. Его называют призраком. Никто не может его выследить. Множество людей погибло в попытках его поймать. Жучки, с помощью которых его пытались отслеживать, волшебным образом исчезали, и мы заходили в тупик. Брюс Гормэн – убийца, вор, потрошитель. Он безжалостный и беспощадный. Ему всё равно, кто перед ним стоит, мужчина или маленькая девочка, которую он готов взять в заложники, а после убить. Но у меня к нему была особая ненависть и презрение. Почему? Потому что он убил моих родителей. Бабушка долгое время не говорила, как они погибли – ей было больно говорить о сыне, которого она похоронила. Я узнала всё сама. Узнала, где, когда, и кем. В тот момент, они уехали в Англию. Отец был телохранителем одного очень уважаемого человека, а мать – фотографом. Они вместе уехали в Лондон: он – потому что его начальника были переговоры, а она – потому что посетить Лондон было её мечтой. И она сбылась, к сожалению. Брюс Гормэн зашел в ресторан, в котором отдыхали мои родители, и убил их. Многие говорили о странности всего происходящего. Все не складывалось. Ведь он просто зашел в ресторан, подошел к родителям, поклонился, улыбнулся, взмахнул руками и исчез… Мне было десять, когда они умерли, и когда я достигла возраста, когда понимала, что должна сделать, я пошла в полицию. Единственный человек, которому я рассказала о том, почему я на самом деле пошла работать сюда – Алекс.

Перед глазами появился образ мамы.

Мы с ней были похожи, так похожи, что многие, кто был с ней знаком, называли меня её именем – Елизавета. С отцом же мы были совсем разными, он был высок, всегда с уложенными белокурыми волосами, ярко-зелеными глазами, и хорошо сложенным в теле. Каждый день, когда он уходил на работу, я ясно помнила его идеально выглаженный, официальный костюм. Прислонив руку к губам, я задумалась. Уже слишком долго никто не слышал о Брюсе. Его стиль был особенным. Когда он грабил банки или ювелирные магазины, то об этом знали все. Он любит наводить ужас, страх и панику. Прошло уже три месяца с его последнего преступления, но меня не пустили на задание, и даже тогда, когда я ослушалась и всё равно оказалась на месте преступления, то ничего не смогла сделать. Я вспомнила, как сильно мне влетело в тот день, когда Николай Петрович заметил меня на улице. Да, тогда мне не повезло, окна дребезжали, а земля вот-вот должна была разойтись от его криков… Фоторобот Брюса Гормэна часто попадался мне на глаза, но всё же, когда я видела его, то понимала, насколько его портрет неправильный. Большая ошибка была в глазах, хотя, скорее всего, это даже не ошибка, они были темные, почти черные, налитые злобой, ненавистью и презрением к людям, которые ничего не сделали ему, точно так же, как ничего не сделали и мои родители. Елизавета и Сэмюэль Маккаллоу никак не были связаны с Брюсом Гормэном.

Я проверяла это, и не раз, но причин, по которым они были там, я так и не нашла.

Три недели спустя.

Такие дни, как сегодня, я помечаю в календаре красным маркером. Так как сегодня я не опоздала на работу, выспалась и даже позавтракала. Такие дни вызывают у меня особую любовь к жизни. Настроение хорошее, и оно становится куда лучше, когда я вижу Алекса, который подходит к моему столу со стаканчиком кофе. Сегодня также не обошлось без саркастичной фразы от Николая Петровича. Он снова начал меня расспрашивать о том, куда я дела настоящую Кару Маккаллоу.

– Привет, Кара.

Я обернулась на приветствующий мужской голос.

– Привет, Андрей.

Выбросив сигарету в урну, я направилась к двери, но он меня остановил.

– Слушай, я прекрасно понимаю, что ты занята и всё такое, но я бы хотел сказать…

– Что же?

– Ты мне нравишься, очень, но, как я понял, у меня нет шансов, верно? – Он переступил с одной ноги на другую и внимательно посмотрел на меня.

Сегодня я была в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и черным галстуком, развевающимся на ветру, в темных джинсах и кедах.

– Да, верно, – улыбаясь, ответил только подошедший Алекс.

Подойдя ближе к Андрею, он похлопал его по спине, и тот, пожав плечами, отправился в здание.

Александр положил руку на мою талию и, смотря в глаза, усмехнулся:

– Ты ведь именно это хотела сказать?

– Ну, да! – Улыбнувшись, я дотронулась до его руки.

– Сегодня в девять, буду ждать тебя у дома.

– И куда мы?

– А этого я тебе не скажу, это сюрприз, – он сильнее сжал руку, и, поцеловав меня в щеку, отправился в здание.

Еще минут пять я стояла на одном месте, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

«Так, спокойно! Боже, как же долго я этого ждала!»

Поднявшись на своё рабочее место, я продолжила разбирать дела. Через полчаса к нам ворвался Николай Петрович. Его вид был испуганным. Мелкие капельки пота стекали со лба и медленно прочерчивали линию скул, глаза бегали с одного сотрудника на другого, но в конечном итоге, остановились на мне.

– На улицах Петербурга был замечен Брюс Гормэн. Я надеюсь, никто не забыл, кто это.… Готовится крупное дело, а точнее, ограбление банка. Всем приготовиться, выезжаем по команде. Громов, Маккаллоу, едете со мной! Я быстро обернулась на Алекса, который выглядел так, словно получил пощёчину. Поднявшись с места, я направилась к шкафчикам, в которых лежали бронежилеты, оружие и дополнительная кобура. Надевая бронежилет и набедренную кобуру, я почувствовала на себе пронзающий взгляд.

– Эй!

Это он – моё обезболивающее. Благодаря ему мне сразу же становится спокойнее. Благодаря ему я забываю обо всех проблемах и трудностях.

– Да? – Было сложно говорить, вообще подавать какие-либо признаки существования: внутри царил хаос, словно органы пытались выбраться из тела, они словно сворачивались в тугой жгут. В животе будто была колюча проволока, руки тряслись, а ноги подкашивались, из груди вырвался тяжелый вздох и, выдавив улыбку, я посмотрела на Александра.

– Всё хорошо?

– Алекс! Он убил моих родителей! Как думаешь, как я?!

– Не делай так!

– Как?

– Не отталкивай…

Он подошёл ко мне ближе.

– Не буду!

Прижавшись к парню, я почувствовала аромат его одеколона, его крепкие руки и пальцы, вцепившиеся в мою спину.

– Всё будет хорошо…

– Не уверена, – на выдохе ответила я.

Отойдя от меня, он надел бронежилет и проверил обойму.

Машины заполнены людьми, которые были полностью в снаряжении. Одни проверяли оружие, другие обсуждали план действий, а мы с Алексом стояли у машины Николая Петровича и курили.

– Так, Маккаллоу, Громов, вы готовы? – Спросил Фадеев, который только что подошел.

– Конечно, – живо ответила я, затягиваясь в крайний раз и выбрасывая окурок.

– Ох, не нравится мне твой энтузиазм, Кара.

Алекс улыбнулся, а капитан заботливо сжал моё плечо и отправился в машину. От начальника всегда исходило тепло, любовь и забота ко мне и Алексу. Многие шептались за нашими спинами, задаваясь одним единственным вопросом: а что это начальник так к ним относится? Мы и сами не знали ответа… Когда мы были в нескольких километрах от банка, в котором, как предполагалось, находился Брюс, уже наступил вечер. Я, Александр и Николай Петрович спрятались за углом многоэтажного здания, которое было напротив банка. Остальные оперативники окружили здание. Я ждала. Ждала того момента, когда посмотрю в глаза человеку, который забрал жизни у моих родных. Прижавшись к стене, я посмотрела на начальника, что наблюдал за ситуацией. Александр стоял рядом со мной, держа пистолет наготове. Он нервничал. Страх проникал под кожу, распространялся по венам и впивался в каждую кость. Нарастало неприятное, тревожное ощущение, липкий страх стремительно усиливался, что вполне могло лишить нас сознания. Люди всегда боятся неизвестности, боятся того, чего не могут обуздать. Страх перед этим и делает нас обыкновенными людьми. Я никогда не встречала полностью бесстрашных людей, их просто не существует. Я всегда знала о том, что любого человека можно загнать в тупик, испугать, обезвредить, но, когда узнала о Брюсе Гормэне, уже не была так в этом уверена. Он совершенно иной. У него нет друзей, родных, близких. У него только одна цель – причинять боль другим. И это ему удавалось превосходно. Меня смущало лишь одно – «почему? Почему сегодня было так легко его отслеживать, даже удалось выманить, но все было напрасно…. Либо это всё бред, и я просто потеряла веру в себя, в свои силы, в силы людей, с которыми работаю…»

Посмотрев на крышу здания, я прищурилась, рассматривая каждый сантиметр открытой местности, а после смутилась. Я повернулась и обратилась к начальнику:

– А где люди, которые должны стоять на крыше?

– Их нет! – Басом ответил Фадеев.

– Как «нет»?

– Вот так! Не отвлекайся, Маккаллоу!

– Стоп! Стоп! – Я выставила руки вперед, словно останавливала кого-то, – Мы вышли на самого разыскиваемого преступника двадцать первого века, и вы говорите, что никого не поставили на крышу?