Чтение онлайн

— Внутрь! — громко кричу я, но мой голос перекрывает вой нескольких ниад, кружащих вокруг Рутила и Сапсана, не решающих перепрыгнуть огонь. — Внутрь! — повторяю я, и химера бросается на перерез другому зверю, который бежит на меня. От страха я резко пригибаюсь, поскальзываюсь на дерне, но поднимаюсь, чтобы все равно броситься на помощь. Рутил, взяв горящую головню, вроде копья, что он бросил, спасая Тумана, поднимает Сапсана, почти забрасывая себе на плечо, и бежит к воротам. Я спешу навстречу. Химеры защищают только меня, они не дают ниадам приблизиться и, укрытая живым щитом, я смелею. Ниад сбивает Рутила с ног молниеносным движением жесткого хвоста. Я едва успеваю подхватить падающего Сапсана, химеры бросаются на помощь. Не успеваю увидеть всего, что происходит, слишком быстро, страшно. Мы вместе тащим Сапсана, а потом я оборачиваюсь к Туману.

Он остался один против всех, и ничего, кроме горящей головни, у него нет. Бросив Рутила у ворот, я устремляюсь к нему.

Достаточно одного взмаха лапы. Лишь одного. И я стану свободной от обещания.

Я вижу, как ниад с опаленной шерстью пригибается, чтобы прыгнуть вперед. И прыгает.

— Волк!

Он оборачивается, а я висну у него на шее и зажмуриваю глаза, ожидая удара когтей. Слышу рык, визг, десяток звуков. Ощущаю тяжелую руку на поясе и открываю глаза.

— Давай, — я толкаю Тумана в грудь, заставляю отпустить меня и бежать. Мы вдвоем бросаемся к воротам, он бежит сзади, прикрывая меня. Наконец я оказываюсь у стены, в безопасности и плечом к плечу с Туманом, перевожу дух. Сердце часто стучит, мешая дышать. Защитившие нас химеры постепенно возвращаются.

— Эй-эй-эй, — слышу я сквозь гул в ушах и оглядываюсь. Рутил держит Сапсана, который прерывисто дышит, его глаза закатываются. Проклятье.

— Сюда! — Я расталкиваю химер и врываюсь в коридор, толкаю дверь и указываю на свою кровать. Рутил вносит Сапсана:

— Воды и бинтов, у него рана открылась.

Я киваю, сую ему мешочки с травами и мчусь за кувшином, набираю воду из родника, смутно надеясь, что это хоть как-то поможет Сапсану, и возвращаюсь к хаасам. Туман сидит на полу у двери, а Рутил склонился над кроватью. Я отдаю ему кувшин и выхожу. Руки противно дрожат. Если бы я могла себе позволить, я бы забилась в угол и плакала до заката, избавляясь от страха, но мне нужно нарвать новых трав для Сапсана. Резко выдохнув, я закрываю за собой дверь и решительно иду к комнате, где в прошлый раз разговаривала с Хозяйкой. Она и сейчас здесь.

— Мне нужно… — я умолкаю, оглядывая кусты и цветы в горшках. Что мне нужно?

— Возьми, если не сожгла, — холодно роняет Хозяйка. Наклоняется к полу, и я замечаю растянувшуюся на камне химеру, бок у нее вспорот, но крови почти нет.

— Ты сможешь помочь? — Я присаживаюсь рядом, химера тянется носом к моей руке, совсем как Кала.

— Если ты не будешь мешать. Займись своими раненными.

— За Сапсаном смотрит Рутил.

— У одного из них плечо разодрано. Я закончу здесь и задам несколько вопросов, готовься ответить. Честно и без уверток.

Когда мысли успокаиваются, я хладнокровно и рассудительно осознаю все произошедшее. Я угрожала Хозяйке, разболтала один из своих секретов, дала обещание, рисковала собой и все ради того, чтобы не дать хаасам погибнуть. Теперь не получится отмолчаться. Мне тошно от себя, потому что я торговала Мираной и собиралась убить женщину, которая заведомо слабее.

Где-то здесь была граница морали, и я легко ее переступила.

Я сама стала Ардаром.

Это знание лишает сил.

Он взрастил во мне ненависть. Я научилась у него жертвовать другими ради себя, быть жестокой.

На несколько часов я прячусь в зале с книгами, чтобы успокоиться и прочесть одну из книг о болезнях прежних людей. Прямо сейчас я не могу остаться наедине с собой, потому что вряд ли вынесу то, что не чувствую вины.

Я отношу эту книгу Рутилу и рассказываю, что вычитала. Прежние люди называли это контузией. И это либо пройдет, либо нет. Рутил понятливо кивает, я предлагаю сменить его на час-другой, обязуясь позвать при первой же необходимости.

У Сапсана лихорадочный пот, я глажу его лоб. Моя рука холодная, и ему чуть легче. Рана на голове перестала кровоточить, а на слипшихся волосах — бурая корка. Мне жаль Сапсана, я по-прежнему думаю, что его не стоило брать сюда, нужно было убедить Тумана оставить парня в Крифе, но что уж теперь об этом думать. Ведом он уже вряд ли станет… Я отхожу ненадолго, взять пару чистых полотенец, набрать воды в лохань, а, возвратившись, принимаюсь оттирать кровь с его лица и волос.

В комнату заглядывает Туман:

— Как Сапсан? Рутил сказал, ты что-то нашла в книгах. — Он подходит ближе и, сморщившись, прижимает левую руку к груди.

— Тебе больно?

— Все в порядке.

— Но тебе больно.

— Я сказал, все хорошо.

— Кому ты лжешь, Волк! — Рассердившись, я сдергиваю с него куртку вместе с рубахой и разглядываю рассеченное плечо. — Проклятье, — в который раз за день ругаюсь и берусь за бинты в тазу, чтобы промыть рану.

— Я могу сам, не пачкай платье, — произносит Туман, и я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть ему тряпку в лицо. Сам. Никакой благодарности.

Сам ты несколько часов ходишь с открытой раной и пачкаешь все подряд.

У меня на глазах злые слезы.

— Жрица, — зовет Туман и морщится, когда я безжалостно придавливаю ткань к коже. Не нужно говорить со мной сейчас. Слишком много мыслей у меня в голове, чтобы быть сдержанной и спокойной, а без этого, без своего едва ли не единственного полезного умения — умения замолчать — я могу сболтнуть лишнего.

Он понимает меня, и от этого становится еще отвратительнее на душе.

— Ты поступила неправильно. — В комнату является Хозяйка, позади нее Рутил.

— Они бы погибли, — сквозь зубы шиплю я, предчувствуя нехороший разговор, которого не избежать. — Разве это диктуют твои святые книги?

— Эти книги говорят, что нужно защищать тайны Богов, а не впускать в наш дом врагов.

— Хорошо. Как только мы снова станем врагами, выгоню. Ты теперь говоришь на людском? — Запоздало удивившись, я смотрю на нее в ожидании.

— Обратилась к книгам, — поясняет Хозяйка, и я усмехаюсь:

— Такие жертвы не стоят моей истории.

Туман невесело хмыкает, и я давлю на рану сильнее, так что он тут же морщится и тяжело втягивает воздух носом, но Хозяйку не сбить с толку:

— Откуда у тебя столько огня?

— Из меня вырвали ребенка и бросили его в костер.

Хозяйка ахает и закрывает рот рукой. Туман напрягается, он ловит мою ладонь, но я с силой выдергиваю и продолжаю заниматься раной. Я ненавижу об этом даже вспоминать.

— Ты зачинала после?

— Дважды.

— Что ты ищешь в книгах о нас?

— Как избавиться от клятвы.

В этот раз Туман берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Да, я сосредоточилась на своем, твое оставила тебе.

— Где твои девочки, Жрица? — спрашивает Туман, и у меня перехватывает дыхание. Он думает, я могла родить детей Ардару. Я не могла.

— Расскажи мне все. С момента рождения, — требует Хозяйка, решив, что, задавая вопросы, придется слишком долго разбираться. Слишком долго искать истоки моего пути. Я киваю в сторону хаасов, намекая на их присутствие, но она угрюмо сводит брови, не давая мне пощады. Вся она — прямой упрек, вся она — моя расплата, и я принимаю ее.

У Богов дурные шутки, почему бы не повеселить их?