Чтение онлайн

— Не будем ждать, пока Сапсан очнется? — напоследок вопрошаю я, пока собираюсь с духом, и не получив ответа, отхожу к окну.

За ним стена, за стеной ниады, за горами город, где меня ждет Мирана, в чью судьбу я вмешалась, не имея на то права.

— Хорошо. Ладно. Я родилась где-то здесь, на Юге, жила вместе с мамой и собакой. Она прятала меня от других людей, учила жить в согласии с Богами до восхода красной планеты и после. Мне было восемь, а девочкам — две декады, когда Ардар… — я немного спотыкаюсь на имени, впервые за много лет произнеся его вслух, понимая, что рассказывать буду путанно. — Когда Ардар пришел. Он знал о нас, знал о клятвах, именах. Откуда — мне не известно, может, у него в селении тоже была Мудрая как Сова, а, Волк? Он вынудил меня дать клятву Смерти и собирался забрать с собой. Мама убедила его взять и девочек, сказала, если они умрут, меня тогда не станет, и защиты не станет тоже. После он убил ее и мою собаку, я не видела, была снаружи, слышала два выстрела, Птаха скулила от боли. Мама умерла молча.

Я не могу заставить себя обернуться и посмотреть на них.

— Сначала на лошадях, потом на машинах он привез нас к себе на Север, в место, где говорили на тогда чужом мне языке, где много холода. Всегда было холодно, я очень боялась, что девочки заболеют. Нас он поселил в небольшом доме, приставил пару мужчин из осторожности, но куда я могла бежать с младенцами на руках? Дал кормилиц в помощь. Ардар часто уезжал, пытаясь объединить Север, много бился, часто был ранен. Когда мне впервые досталась его боль, я едва справилась, потом стало проще, связь крепла, я хранила клятву отчаянно и безоглядно. Девочки росли, с годами становилось сложнее их оберегать. Я не учила их говорить вслух, чтобы никто не мог заставить и их дать клятву, мы общались в мыслях, и только когда им исполнилось шесть, я стала выходить с ними наружу, показывать мир, оберегать от людей, говорить об опасностях, но осторожно. Ардар же становился сильнее, ему все реже была нужна защита, он объединял племена Севера и приходил ко мне только тогда, когда хотел получить что-то от Богов. Я давала. Как-то он решил покорить и тихие земли на Севере, взяв меня туда, я впервые взглянула на ниад, и они испугали больше Ардара. Дважды я возвращала ему биение сердца во время схватки с ними.

Я перевожу дух и облизываю пересохшие губы. Солнце медленно клонится к горизонту.

— Мне было около пятнадцати, когда я по глупости решила, что угрозы больше нет. Я увлеклась, хотя, наверное, все же влюбилась, думала, что все будет хорошо. Когда Ардар узнал, у меня отобрали дочь. Отца ребенка тоже убили, — добавляю я, вспомнив, что Туман почему-то очень злился из-за этого. — Не знаю, как объяснить, что было дальше. Тот же мир, но тихий, пустой. Я провалялась в горячке почти два месяца, я не хотела возвращаться, пока девочки не позвали. Но потом я нашла Калу. Химеру, как твои, Хозяйка. Насыщенный был год, но пришлось привыкать к пустоте.

— Почему Боги оставили тебя? — перебивает она хриплым дрожащим голосом. — Ты ведь не нарушала клятвы.

Я пожимаю плечами.

— Когда Ардар забрал меня к себе, пришлось привыкать и к нему. Он был терпелив, приручал постепенно, медленно. А я понимала, что нас не отпустят никогда, и девочек ждет та же участь, что и меня. Мне пришлось быть с ним, Ардар должен был думать, что я смирилась и больше не буду бороться. Еще я понимала, что рано или поздно, когда взойдет красная планета, одной из них не станет. Они близнецы. — Я все-таки оборачиваюсь на рванный вздох Хозяйки. Да, близнецы. Мои девочки.

— Что это значит? — произносит Туман, делая ко мне шаг, и я дергаюсь, шарахаюсь в сторону, отодвигаюсь. Я слишком уязвима сейчас, меня нельзя касаться.

— Когда они смогут понимать язык Богов, Смерть заберет одну из них, сделав своим жнецом, и жатва ее будет страшна.

— Будет еще один катаклизм или болезнь. Это может уничтожить людей, — добавляет Хозяйка и присаживается на край постели. Она стара, ее сердце слабо, в отличие от моего. — Одна из них должна умереть, прежде чем заговорит с Богами.

Туман смотрит на меня, я на него — нет.

— Мне потребовалось много дней, чтобы научить девочек всему и спланировать побег. За эти четыре года я дважды зачинала и оба раза избавлялась от бремени. Ардар не оставил мое дитя, я не оставила его, все честно. — Горло жжет от ядовитых слов, но, проклятье, если бы я могла сказать об этом Ардару, глядя в глаза, чтобы насладиться его болью, пусть бы она отозвалась во мне, без риска сгинуть, я бы так и сделала. — Куда идти не знала, никаких идей у меня не было. Случайно узнав о Западе, я решила, что это единственный шанс найти способ избавиться от клятвы. Там могли быть те, кто знает о Богах больше моего. У меня были северные одежды и пара буханок хлеба, ни коня, ни оружия, ни золота, ни карты. Избегала городов, шла реками. Прошло еще четыре года, я обзавелась скарбом, выкупила карту, выкупила коня, но меня нашел охотник, привел в свое племя, а после сюда. Это, в общем, все.

Хозяйка нервно стискивает руки, теребит подол платья. Гнетущая тишина прерывается только свистящим дыханием Сапсана. Я ожидаю вопросов. История, привычная в мыслях, в словах тяжела и горчит на языке.

— Твой выбор правильный, — наконец произносит она. — Ты не отказалась от сестер, сделала единственно верный выбор. Лучше честно сдаться, чем лживо обещать им спасение.

— Я не сдалась.

В глазах Хозяйки отражается непонимание.

— А твои сестры… Я знаю, что ты чувствуешь ответственность…

— Как ты можешь знать, что я чувствую? Я не знаю. Мир воюет против меня, а ты говоришь, что нет нужды бороться. Кто тебе об этом сказал? Боги? Те самые Боги, которые бросили нас на растерзание ниадам, людям? Нас истребляют, сжигают на жертвенных кострах, держат взаперти, мучают, истязают, вынуждают, нами торгуют. Ты не выходила дальше ворот, у тебя нет права говорить, что ты меня понимаешь. Ты не смеешь говорить мне, чтобы я отказалась от них. Что у меня тогда останется?

Хозяйка прячет взгляд.

— Сделка в силе, — сухо и ровно произношу я, сама удивляясь своему спокойствию. Дыхание мерное, руки без дрожи, сухие глаза. Мне казалось, если однажды я расскажу о себе кому-то, то не смогу сдержать слез. А выходит, могу. Все могу. — После того как хаасы найдут то, что ищут, мы уйдем, и я вернусь с девушкой. Но на этом все. Уговаривать ее будешь ты.

— Ты можешь остаться. Втроем мы станем культом и, возможно, они смогут услышать нас отсюда.

Я качаю головой, если Мирана не захочет остаться, мы уйдем. А пока, если других вопросов нет, я предпочту остаться одна или в компании химер, но никак не рядом с людьми, и, оттолкнувшись от стены, медленно иду к двери.

— А если убить Ардара? — спрашивает Туман.

— Ты убьешь ее прежде, — вместо меня отвечает Хозяйка. — Его раны отразятся на ней.

— Его сердце дважды останавливалось, и ты выжила, — продолжает Туман, говоря со мной, убеждая Хозяйку. — Так?

— Не так, — снова встревает она. Странно, что я не боюсь, расскажет ли Хозяйка, что означает клятва. — Смерть не сразу отбирает душу. Время дает несколько мгновений, чтобы исполнить клятву.

— Скажи мне кое-что, Жрица, — внезапно произносит Рутил, заставляя меня остановиться. — Если бы Тумана убили, ты бы освободилась от своего обещания?

— Да.

— Я буду молиться Богам за тебя, девочка, — тихо шепчет он.

Я пожимаю плечами. Молись, они все равно не слышат. Ни здесь, ни где-то еще.

Больше не желая слушать что-либо, я просто выхожу, и, хвала Древним, никто не идет за мной.

Мне не нужны пустые надежды. Нет никакой разницы, как умирает Ардар, если я не верну его, Жизнь сделает это сама, отдав меня Смерти. А мне нельзя умирать, не сейчас. Потому я всегда буду защищать Ардара, покуда не разорву клятву.