Чтение онлайн

– Такая же дура была?..

– Она совсем не такая, как вы думаете... Я их очень люблю... И они меня...

– Ну, тоже... Сидят и думают, наверное, что вы лишний рот за ужином... И тоже боятся сказать. Вот вы, наверное, сегодня бы сумели лучше провести время?..

– Да, собственно, звали меня в одно место...

– Я и говорю. Веселились бы там, а здесь зеваете, а сказать трусите...

– Видите ли...

– Трус, трус, трус...

– В чем дело?
– с любезной улыбкой вмешалась хозяйка.
– За что это вы его?

– Да у нас тут спор один...

– Какой? Ну, скажите... скажите, - с плохо сделанным любопытством пристал кто-то из гостей.

– Дело в том, что вот он... Сказать?
– насмешливо посмотрела она на меня.

– Ну, что вы?
– тревожно вырвалось у меня.
– Пожалуйста, я прошу вас, не надо, пожалуйста...

– Ага, трусишка... Да так, пустяки... Дело в том, что мосье Пилкову очень скучно... Он сегодня был зван на один вечер, отказался, а теперь сидит здесь, скучает, а сказать...

Я опустил глаза, не решаясь их поднять на окружающих.

– Мне кажется, что он мог бы сказать это заранее, - сухо отозвалась хозяйка, - кроме этого, я не смею...

– Ради бога, Марья Никифоровна... Я пошутил, - убито и сконфуженно сказал я, - то есть я даже не сказал...

– Да мы никогда никого и не задерживаем, - вскользь заметил Иван Ильич, пододвигая кому-то пепельницу, - спички тут же...

Я густо покраснел и не знал, что делать.

Наталья Михайловна уже разговаривала с кем-то другим. Смущенно оглядев присутствующих, я увидел упорно опущенные взгляды и очень незначительный процент сочувствующих.

Кажется, что после меня остались играть в карты. Провожал меня в прихожей хозяин, сухо пожавший руку и уклонившийся от обычного предложения заходить чаще. Наталья Михайловна вышла тоже и сказала, что если я не врал, приглашая ее завтра пойти со мной в театр, - то она с удовольствием. Позвонит сама. Телефон мой найдет в книжке. Если я обиделся, она даже извиняется. Мало ли есть глупых людей, которые думают, что извинение сглаживает все.

III

– Вас там любовница к телефону спрашивают, - недовольно сказала кухарка

Мой собеседник, малознакомый артист, искоса поглядел на меня и игриво улыбнулся.

– Ого... здорово...

– Какая любовница, - сконфуженно пробормотал я, - это что такое...

– Идите, идите, кто без греха...

Я подошел к телефону.

– Это я. Здравствуйте.

– Наталья Михайловна?

– Ну да. Вас, наверное, удивило.. Что? Ну, что же я могла сказать. Говорю - знакомая. Та, эта ваша идиотка... Может, это ваша жена? А я думала, что жена. Как фамилия, да как доложить, да по какому делу... А я думаю, скажу что-нибудь такое, чтобы сразу передала... Вы еще не раздумали? Значит, едем? Ну, так я вас буду ждать в театре... У меня сегодня бешеное настроение, хочется смеяться, веселиться, прыгать... Получила одно письмо... Значит, жду. Пока.

Я оделся и с нехорошим предчувствием поехал в театр. Пока я одевался, за стеной старушечий монотонный голос сверлил тишину.

– Ишь ты... Половиков в передней нет, а он по любовницам шляется... Звонит, дрянь такая... Полюбовница, говорит, доложи поди... А если я тебя мокрым полотенцем по роже? Может, я чиновничья дочь, а ты полюбовница... Теперь жалованье-то тю-тю... Все к полюбовнице снесет на кофеи да цветы... В трубку-то срамные словища говорить мастерица, а у самой, чай, белье штопано...

– Так и сказать, - мрачно раздался вопрос пред моим уходом, - если опросит кто, что, мол, к полюбовнице уехал?

IV

Во время первого действия пьеса, по-видимому, мало занимала Наталью Михайловну.

– Вы знаете, - шепнула она, - я бы сейчас кататься поехала лучше... Да вы не бойтесь, я не зову вас... Знаете, с песнями, как в деревне... Ну, да эх, вы, залетные, эх, вы мои...

– Тише, - сдержанно попросил ее сосед, нервно комкая программу, здесь, кажется, театр...

– Что вы?
– насмешливо спросила его Наталья Михайловна.

– Глупо, - зашипел сосед.
– Очень даже глупо, барышня.

– Я дама, - в тон ему ответила она и подтолкнула меня ногой, - злится.

– Я бы вас просил мне не мешать... Приходят тут какие-то...

Я безумно не люблю скандала, особенно в театре, где каждый нарушающий тишину, будь это даже человек, которого посадили на отточенную бритву, в глазах соседей кажется пьяным буяном. Но положение создалось такое, что мое вмешательство становилось необходимым...

– Я просил бы вас осторожнее...

– А вас кто спрашивает, - злобно повернулся ко мне сосед Натальи Михайловны, - я позову капельдинера...

– Вас же и выведут, - кинула ему та.

– Ну, это мы еще посмотрим...
– Он вскочил с места и, протискиваясь между стульями, побежал к выходу.

К счастью, опустился занавес. Больше половины антракта я провел в театральной конторе, объясняясь с какими-то людьми и разозленным соседом по поводу всех слов и жестов; пришлось обещаться на другой день быть у него с извинением; все обошлось хорошо. К Наталье Михайловне я вернулся хмурый и злой.

– Едемте домой, - предложил я, - надоело.

– Едем, пожалуй, - охотно согласилась она, - пьеса дрянь, да и публика... Точно с базара...

Дама, внимательно рассматривавшая ее в лорнет почти в упор, с шумом бросила на соседнее кресло ридикюль и встала...

V

Дня через три я услышал, что в кабинете зазвонил телефон. Нехорошее предчувствие, что это Наталья Михайловна, сразу охватило меня, и я крикнул:

– Даша... Если это та, что сегодня звонила, скажите, что меня нет дома... Поняли?

– Поняла, поняла, не маленькая... Слу-ши-ю... Кого? Их дома нет... Спит? Нет, не опят... Я не говорю, что не спят, а в столовой...

– Фу-ты, дура... Даша, ну, чего же вы... Ну, скажите, что сейчас подойду... Слушаю вас... Здравствуйте, Наталья Михайловна... Ко мне? Вы? Конечно... Конечно... Я очень рад, пожалуйста... Нет, дома... Сейчас должен ко мне брат с женой заехать, я и жду... Едете? Пожалуйста... Фу-ты... Вот тоже... Даша, купите что-нибудь к чаю...

Приехала Наталья Михайловна раньше, чем брат с женой.