Чтение онлайн

Подавленная, уходит жена. Ей незачем вас обманывать, не для чего рассказывать, что она уходит в театр, к подруге, к умирающей тетке. Весь вкус запретного свидания - тает... Поздно вечером она возвращается домой. Раньше, подъезжая к дому, она чувствовала себя мученицей, и это окружало любовь особым ореолом: вот она возвращается из объятий любимого, ласкового человека к нелюбимому, чуждому мужу, она - страдалица... Теперь вы разбиваете все это безжалостно и грубо...

– Вернулась?
– встречаете вы ее в передней.
– Уже? Не могла подольше остаться? Человек тебя ждал, истратился на чай, на пирожные, на апельсины, прислугу со двора отпустил, а ты фить-фить и улетела... Тебе и дела нет... Может быть, лежит он, сердечный, убивается... В комнате еще аромат духов любимой женщины, а ее самой - и след простыл... Ах, Пивков, Пивков, несчастный ты... Ты хоть, засыпая, вспомни его - все ему легче станет... Бесчувственная.

Нет выхода для бедной женщины; подавленная, ложится она в постель... Завтра - снова та же линия поведения. Часов в пять, когда она приготовится уйти из дома, - чем-то взволнованный, сердитый, вбегаете вы в ее комнату.

– Соня... Я прошу тебя прекратить эти безобразия раз навсегда...

Слабая надежда мелькает в сердце женщины. "Ага, - подумает она, пришел устроить сцену; хорошо - я ему сейчас выпою, и как он меня мучил, и как не обращал внимания, и все-все..."

– Какие безобразия?

– А вот какие... Посмотри-ка в окно - что это каплет?

– Ну, дождь...

– Дождь? Ага... Так, так. А скажи мне, пожалуйста, как по-твоему, приятно сейчас Пивкову в Николаевском сквере под дождем тебя дожидаться?.. Костюм-то что по-твоему: если он в рассрочку шит, так он уж и денег не стоит?.. А приятно это, когда тебе за шиворот вода течет?.. Чтобы больше этого не было: одевайся, на тебе на трамвай - поезжай сейчас же... Слышишь?..

* * *

Через несколько дней за вечерним чаем вы спросите:

– Сегодня которое? Двадцать восьмое?.. Ну, скажите пожалуйста... Значит, ты четыре дня не была у Пивкова... Ты что, поссорилась, что ли, с ним? Нечего, нечего. Глупостей ему, наверное, наговорила? Изволь, одевайся и поезжай... Мало ли чего еще человек над собой ни сделает... Маша, дайте барыне пальто...

* * *

Еще через несколько дней вечером:

– Ты куда это? Со мной в театр?.. Ну, это, милая, уж того... свинство... Пивков пятую записку шлет, а ты не можешь собраться... Поезжай... как нет? Не поедешь?.. Соня, смотри, терплю-терплю, а ведь и до скандала недалеко... Что? Я тебе покажу - не поеду... Муж я или нет?..

* * *

Еще через несколько дней:

– Не пойдешь?.. А если трюмо - вдребезги? А если все твои статуэтки в куски?! Голову размозжу - поезжай... Маша, бегите за извозчиком... К Николаевскому скверу - сорок... Я тебе - не поеду!.. Ты у меня узнаешь, как Пивкова мучить!!

* * *

Говорят, что люди, испробовавшие мое средство, жили до глубокой старости в мире, любви и покое...

1912

ИСТОРИЯ ВЗЯТКИ

Заспанный Ной выглянул из ковчега и хмуро посмотрел по сторонам.

– Кто тут еще? Сказано, что местов нет...

– Это мы: голуби.

– Ишь ты, сколько тут вашего брата шляется... Говорю: все занято...

Самый старый голубь почесал ногой шею и виновато кашлянул.

– А то пустил бы, старик... У нас кое-что с собой есть... Почитай что полпальмы с корнем вывернули...

– Дурья ты голова, а еще голубь, - усмехнулся Ной, - что я с твоей пальмой делать буду!.. Тоже нашел...

– А может, и пригодится, - загадочно кинул старый голубь, - время, брат, не шуточное, потоп на дворе, а ты гнушаешься...

"А кто его знает, - подумал Ной, - может, и пригодится дерево... Дорога не маленькая, до Араратских гор ни одного полустанка..."

– А пальма у тебя хорошая?
– сухо спросил он, с недоверием посматривая на голубя.
– Многие дрянь приносят.

– Да уж будь спокоен, старина, - почувствовав, к чему клонится дело, покровительственно уже сказал голубь, - доволен останешься...

– Ну, ладно, шагайте... Только тише вы, черти короткохвостые, всех чистых у меня перебудите...

Это было первое появление взятки. Неведомая и еще хрупкая, она приютилась в уголке между семью парами нечистых и поплыла в Ноевом ковчеге спасаться. В дороге за ней незаметно для других ухаживал один из сыновей Ноя, которого близкие запросто называли Хамом. Когда ковчег подходил к берегу, взятка выпрыгнула первой, опередив даже голубей, которые хотели удрать со своей пальмой, и рассыпалась в воздухе.

Успела только Хаму шепнуть:

– Ничего, брат Хам... Не робей. И детей твоих и правнуков из беды выручу... Свои люди - сочтемся...

* * *

С момента своего возникновения взятка сразу разделяется на три вида: с угрозой, с напоминанием и без них. Последний, самый тяжелый, принял характер эпидемии. Съедал целые государственные организмы, как устрицы, даже не поливая их лимоном. В доисторическое время свирепствовал почти исключительно первый вид.

– Пропусти, голубчик...

Первобытный человек, залегший с дубинкой у чужой хижины, иронически смеялся в лицо хозяину и презрительно сплевывал в сторону.

– А вот захочу и не пропущу.

– Меня же там дети ждут...

– А может, я твоих свиненков дубиной по черепам...

– Ну, жена осталась...

– Жена... Тоже оправдание... Жену можно за голову n о камень.

– Не пропустишь, значит?

– Ну, это как сказать... Если бы да у меня бы да твой бы кусок антилопы, что ты в руках держишь, был бы...

– Жри, собака, - коротко говорил обираемый и проходил в свою законную хижину. Потом возвращался обратно, убедившись в целости своего семейства, и тихо добавлял:

– Жри и подавись!

Эту формулу перехода при передаче взятки сохранило все человечество вплоть до наших дней включительно. Даже в наше время, лишь по некоторым деталям напоминающее доисторическое, при передаче крупных сумм на благотворительные цели кому-нибудь из имеющих административную власть многие не могут удержаться и, проводив печальным взглядом взявшего, тупо шепчут в пространство:

– Жри, собака.

* * *

Рим и Греция, говоря официальным языком, изобиловали взятками; особенно Рим, где так много говорилось о неподкупности, что не брать взятки считалось неприличным. Не брали взятки только плебеи, с которых брали патриции.