Чтение онлайн

– Какую я книжку читала!.. Как будто одна Татьяна Ларина влюбилась в одного Евгения и послала к нему записку через няньку...

– Няньков теперь нет...
– сухо заметила Нюша.
– Сама поди ставь себе чайник, а мне обед готовить надо...

И вышла.

После чаю Таня побежала к соседям. Все ушли на реку, и дома был только Николай Тихоныч, который где-то служит, очень умный и ходит в пижаме.

– Я "Евгения Онегина" прочитала. Здравствуйте, Николай Тихоныч, доглатывая малину, сказала Таня.
– Очень интересно. Только маленький кусочек остался. Вам жалко, когда Ленского убивают?

– Прекрасная ария, - зевнув, сказал Николай Тихоныч.
– Обязательно сходи. Только когда Козловский поет. У него это лучше.

– А Татьяна, по-моему, хорошая, - отвечая своим мыслям, добавила Таня.
– Ольгина сестра.

– Разве?
– еще раз зевнул Николай Тихоныч.
– Может быть. Рекомендую посмотреть "Кармен". Тебе больше понравится. Цыгане, балет, быки. Быков, впрочем, нет, но тебе понравится.

Четыре дня ходила Таня, наполненная Пушкиным, Татьяной, безвременной смертью Ленского, снегом в чеканных стихах и колебаниями Евгения. Хотелось с кем-нибудь поговорить обо всем этом, захлебываясь, торопясь, споря.

Приехав в город, забежала в школу узнать, когда начнутся занятия. На школьном дворе познакомилась с второгодником Игорем Бурыкиным, который уже проходил "Евгения Онегина" по учебнику и насчет разговоров о нем уклонился, заметив только вскользь, что этот самый Евгений - подозрительный типчик.

Попробовала было дома поговорить с мамой, но мама в середине рассказа так несерьезно и сочно поцеловала ее в сладкие от варенья губы, что пропала тема.

И только через шестидневку, которая пролетела как-то незаметно, Таня вернулась из школы радостная и возбужденная, торопливо обедала и после обеда капитально уселась за Пушкина.

– Закрой радио, - распорядилась она.
– Тебе говорю, мама. Я читать буду. Завтра у нас в классе "Онегина" разбирают. И, пожалуйста, не кричи, если я позже сидеть буду. Мне надо.

На другой день в школу Таня пошла на полчаса раньше. Урок русской литературы был первым, и на лицах у ребят еще веял теплый румянец недавнего сна. Учитель Сергей Семеныч, хмурый лысый человек с общипанной бородкой и булькающим, как галька на морском берегу, голосом, отложив журнал, сказал:

– Начинаем проработку произведения Пушкина "Евгений Онегин". Все читали?

– Все!
– радостно крикнула Таня.

– Подлиза!
– толкнул ее в бок Петя Хмырин, серьезный мужчина, выстриженный наголо, рыболов и контрамарочник.
– Карьеру строишь?

– Тогда запишем, - продолжал Сергей Семеныч, прохаживаясь по классу. Пишите сначала, ребята, план...

На партах серыми, желтыми и зелеными птицами взметнулись свежие тетрадки.

– Вот здорово, - зашептала Таня, обернувшись назад.
– Вот увидишь, Верка, как это интересно!.. Я два раза читала...

Сергей Семеныч остановился около окна, внимательно посмотрел вниз, как на дворе вырывали водопроводную трубу, порылся в карманах, нашел запонку, которую считал потерянной, и начал:

– "Семья Лариных как представителей мелкопоместного, беднеющего дворянства". Записали? "Влияние провинциального неслужилого дворянства на быт полупоместного полудворянства. Точка с запятой. Роль девушки в условиях вырождающегося крупного землевладения при наличии развития городов..."

– Татьяны или Ольги?
– тщательно записывая, тихо спросила Таня.

– Всякой, - ответил Сергей Семеныч.
– Не перебивай, когда диктуют. "Городов..." Идем дальше. "Влияние иностранной культуры на дворянскую молодежь, получавшую незаконченное высшее образование в условиях общения самодержавной России с западными культурными центрами..."

– Это кто: Онегин?
– еще тише спросила Таня.

– Ленский. О нем так и сказано: "Владимир Ленский с душою прямо геттингенской". Пишите: "Геттингенская школа философии как родоначальница индивидуализма в эпоху намечающейся связи между торговыми центрами Европы..." Понятно?..

– Понятно, - вздохнула Таня.
– А Онегин был культурный?

– Нет, - сухо и недовольно кинул Сергей Семеныч.
– У Пушкина сказано прямо: "Бывало, он еще в постели". Этим поэт подчеркивает паразитическое социальное положение Евгения Онегина, который, не имея собственных средств к существованию, жил на крестьянские накопления... Пишите: "Онегин как результат перерождения крупнопоместных молодых людей в тип городского мелкого буржуа перед капиталистическим наступлением города на деревню..."

– Я тебе говорил: типчик!
– ехидно шепнул Тане второгодник Игорь Бурыкин.

– А зачем Татьяна вышла замуж, раз она любила Евгения?
– не выдержала и дрожащим голосом спросила Таня.

– Я не могу вдаваться в детали, - сердито обернулся Сергей Семеныч. И вообще, что это за вопросы? У меня три урока на Пушкина... У меня Лермонтов на носу, не считая Гоголя, а меня прерывают... Татьяна вышла замуж за генерала потому, что разоряющееся среднепоместное дворянство, чувствуя свою гибель перед наступающей крупной буржуазией, искало контакта с влиятельной военной средой... Понятно?

– Понятно, - робко ответила Таня и капнула конфузливой слезой на две синие линейки тетради.

Сергей Семеныч посмотрел на часы, обиженно вздохнул и начал диктовать уже почти скороговоркой:

– Пишите, ребята... Осталось всего семь минут... Ну так вот. "Индивидуализм Онегина и его пристрастие к путешествиям как следствие влияния Байрона, типичного идеолога английского фермерства в годы борьбы сельского хозяйства с продвижением фабричной промышленности в глубь Великобритании..." Ты что, выйти хочешь?

– Выйти, - всхлипнула Таня.
– Я платок в пальто забыла...

Шла домой из школы Таня грустная и обиженная. Рядом с ней шагал второгодник Игорь Бурыкин, который никак не мог понять, почему она такая.

– У тебя что: живот болит?
– сочувственно спросил он.

– Нет, - вздохнула Таня.
– Так... А тебе Татьяна нравится?

Игорь Бурыкин слегка задумался, потом неопределенно ответил:

– Так себе. Мелкопоместная.

На этом они расстались. После обеда Таня подошла к своему столику, взяла томик Пушкина и потянула за розовую закладку - оставалось дочитать всего две-три страницы. Она села за книгу, потом резко отложила ее в сторону и виноватым голосом сказала матери: