Чтение онлайн

— Ну, а теперь покажите нам лошадей полка.

Даю сигнал полку „на выводку“. Через десять минут эскадроны построились, и началась выводка лошадей. Конский состав полка был в хорошем состоянии, ковка отличная.

Просмотрев конский состав, Семён Михайлович поблагодарил красноармейцев за отличное содержание лошадей, сел в машину и сказал:

— Поедем, Семён Константинович, к своим, в Чонгарскую. — И уехал в 6-ю Чонгарскую дивизию.

Когда машины ушли, мы молча посмотрели друг на друга, а затем секретарь партбюро полка Щелаковский сказал:

— А что же мы — чужие, что ли?

Фролков добавил:

— Выходит, так.

Через полчаса в полк приехал комдив Д. А. Шмидт. Я ему с исчерпывающей полнотой доложил всё, что было при посещении С. М. Будённого. Комдив, улыбнувшись, сказал:

— Надо было построить полк для встречи, сыграть встречный марш и громко кричать „ура“, а вы встретили строго по уставу. Вот вам и реакция.

Замполит полка Фролков сказал:

— Выходит, что не живи по уставу, а живи так, как приятно начальству. Непонятно, для чего и для кого пишутся и издаются наши воинские уставы».

А вот как в своих мемуарах описал ту инспекцию маршал Будённый: «Осенью 1927 года я приехал с инспекцией в Белорусский военный округ, в частности, в 7-ю кавалерийскую дивизию, входившую в состав 3-го кавкорпуса С. К. Тимошенко. Командир дивизии Д. А. Шмидт, который незадолго до моего приезда принял 7-ю дивизию от К. И. Степного-Спижарного, произвёл на меня хорошее впечатление.

— Разрешите узнать, какие полки будете смотреть? — спросил комдив.

— А какой полк у вас лучше других?

Стоявший рядом С. К. Тимошенко сказал:

— У нас все полки на хорошем счету. Но лучше других полк Жукова, о котором я докладывал вам. Он умело обучает бойцов, особенно хорошо проводит занятия по тактике…

Командир 39-го кавполка Г. К. Жуков встретил меня чётким рапортом. Строевая выправка, чёткость — всё это говорил о о том, что командир полка свои обязанности знает хорошо.

— Какие будут указания? — спросил Жуков, отдав рапорт.

В свою очередь я спросил Жукова, что он предлагает сам как командир полка. Георгий Константинович предложил мне обойти казармы, ближе познакомиться с жизнью и работой бойцов и командиров.

— Что ж, согласен, — сказал я. — Однако вначале посмотрим, как кормите солдат.

Побывал в столовой и на кухне, беседовал с солдатами и поварами, интересовался качеством продуктов, обработкой их, снял пробу…

Затем проверил ход боевой подготовки. Надо сказать, что почти по всем показателям 39-й полк был на хорошем счету, и я остался доволен осмотром.

— Ну, а теперь покажите мне лошадей, — сказал я Жукову.

Командир полка дал сигнал „на выводку“.

Пока строились эскадроны, С. К. Тимошенко доложил мне, что 39-й кавалерийский полк преуспевает во всех видах конного спорта. Почти все командиры занимаются спортом, в том числе и сам командир полка…

Эскадроны построились, и началась выводка лошадей. Конский состав полка был в хорошем состоянии, ковка отличная. Я остался доволен и даже похвалил Жукова».

Маршал Будённый, как заметил один из биографов Жукова, писал свои мемуары уже после публикации «Воспоминаний и размышлений» своего бывшего подчинённого и «кое-что, возможно, оттуда заимствовал».

Но командира, чтущего службу и устав гораздо выше кавалерийской «культуры» приёмов начальства, он заметил. И посоветовал командованию направить перспективного комполка на курсы в Москву. По всей вероятности, не обошлось и без участия командира корпуса. Два Семёна, два старых кавалериста разглядели-таки в молодом комполка будущего полководца.

Эпизод инспекции Будённого и Тимошенко 39-го кавалерийского Терского полка, с одной стороны, характеризует Жукова как ревностного служаку, для которого требования устава определённо важнее возможного неудовольствия высшего руководства; с другой — некоторую негибкость будущего маршала, не умеющего в нужный момент, как говорят, подать стремя, подставить его под ногу хозяина… Черта характера. Пилихинская порода. Помните, как он со всего маху хватил «кувырком» старшего приказчика во время поездки на Урюпинскую ярмарку? Унижений не терпел. Хотя на подчинённых давить умел. И давил порой основательно — лишь бы добиться нужного результата.

Месяцы учёбы на Курсах усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии им. М. В. Фрунзе пролетели быстро. По всей вероятности, Жуков навещал Пилихиных в Брюсовом переулке.

Руководитель учебной группы на выпускника Г. К. Жукова дал следующую характеристику: «Общевойсковую тактику знает вполне удовлетворительно даже для общевойскового пехотного командира. Совершенно не отставал от успехов других слушателей группы. Показал удовлетворительное знание ПУ-29 [29] , а равно и боевого устава артиллерии. В оперативно-тактических решениях обнаружил достаточную отчётливость и большую [30] твёрдость. Штабную работу знает почти удовлетворительно. Его познания как командира-конника определять не берусь. Отличался большой точностью (даже графической) в работе. Метод военных игр и групповых упражнений постиг вполне удовлетворительно. С успехом может руководить общетактической подготовкой полка и дивизии. По наклонностям и характеру командир явно строевой (к штабной работе мало годен)».

Это были уже не кавалерийские курсы. Здесь командный состав Красной армии обучался многим новшествам, в том числе и взаимодействию родов войск: пехоты, артиллерии, танков, авиации и, конечно же, кавалерии. Но кавалерия постепенно отступала на второй и третий план.

В одной группе с Жуковым учился Александр Горбатов. В то время он командовал бригадой во 2-м кавалерийском корпусе и в военной карьере своего однокашника обгонял. Оба были хорошо начитаны, на занятиях преуспевали, в свободное время сидели за книжками. Они часто сходились в спорах о прочитанном и услышанном на лекциях. Тогда только что вышли из печати труды М. В. Фрунзе, обобщающие опыт Гражданской войны. Б. М. Шапошников опубликовал монографию «Мозг армии» — серьёзную аналитическую работу, в которой, по словам Жукова, «был проанализирован большой исторический материал, всесторонне обрисована роль Генерального штаба, разработаны некоторые важные положения по военной стратегии». Появилась книга В. К. Триандафиллова «Характер операций современных армий», в которой он писал: «В крупном тактическом значении танков для будущей войны теперь никто не сомневается. Имеющиеся к данному времени увеличение автоматического оружия в пехоте, тенденция дальнейшего увеличения и качественного улучшения этого оружия, широкое распространение искусственных препятствий в обороне и отставание средств подавления (артиллерии) от средств обороны выдвигают танки как одно из могущественных наступательных средств для будущей войны».

Вот что они, молодые кавалерийские и пехотные командиры, горячо обсуждали в те дни. С Горбатовым Жукова судьба ещё сведёт. На какое-то время военную карьеру талантливого командира Горбатова прервут арест и колымские лагеря, где он переболеет цингой. Войну встретит под Витебском летом 1941-го в звании комбрига. Потом, в 1943-м, получит 3-ю армию, в ходе Орловско-Курского сражения поведёт её в наступление на Орёл. Отличится в других операциях. На заключительном этапе войны его 3-я армия в составе 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Жукова будет атаковать Берлин и участвовать в ожесточённых уличных боях.

Их война была впереди. Но уже тогда они говорили о ней, о танках и артиллерии, о насыщении пехотных подразделений автоматическим оружием, о строительстве глубокоэшелонированной обороны и пр.

Весной 1930 года Жуков вернулся в Минск. Здесь его ждали хорошие новости. В 7-й Самарской дивизии появился новый командир — однокашник по Ленинградским кавалерийским курсам Константин Рокоссовский. Герой только что отгремевших боёв на КВЖД, награждённый тремя орденами Красного Знамени. В марте того же года Жуков получил повышение — кавалерийскую бригаду. 2-я кавбригада 7-й Самарской дивизии была сформирована из 39-го и 40-го полков.