Журнал «День и ночь» 2011-03 (83), Чучилина Римма Петровна

Журнал «День и ночь» 2011-03 (83)

Чучилина Римма Петровна

Шрифт:

«Счастлив, кто падает!» Падал я, падал. Да и сейчас я, звеня, Падаю в бездну, возможно, так надо, Бездна глядит на меня! И пробиваю свободно я своды Вверх или вниз головой! Чёрт бы побрал эту бездну свободы, Где долгожданный покой? Кто эти типы? И как они сами В бездну смогли не упасть? Смирно стоят и вращают глазами. Ждут, когда сменится власть? Бедные, бедные, в бездне нет смерти! Что-то случилось со мной: Тверди не будет — и не было тверди, Крылья растут за спиной! Падайте в бездну, отбросьте усилья, Силы боится дурак… Падайте долго — и вырастут крылья. Ангел рождается так! Ах, как поёт в ночи монголка, И серебром звенит мотив, И дивный голос дивно тонкий, За переливом — перелив! Мелькают в этих переливах, То затихая, то звеня: И блеск луны, и ветер в гривах, И бег строптивого коня. И дивный голос дивно звонок, До дрожи душу бередит… То, плача, белый верблюжонок, Осиротев, в степи стоит. То воды вольного Онона, То Керулена берега. И мчится всадник окрылённо, И низко стелется урга. То смех заливистый монголок, То степь ковыльная звенит! И я — жемчужины осколок — На миг с жемчужиною слит…

Муравей

Земля в цветах! Дышу неровно, Лежу, устав за много дней. У самых рук таскает брёвна Собрат проворный — муравей! И я встаю! И продолжаю Упорно строить крепкий быт, И все знакомства забываю, Поскольку сам давно забыт. Проклявший ложь — и одинокий, Я с каждым мигом всё сильней. Душа поёт!.. Простор широкий, Земля, цветы и — муравей… Душа любуется руками, Душа поёт и день, и ночь! А муравей ползёт упрямо И мне пытается помочь. Утомлённый невзгодами, зоной, Позабывший, где враг, а где брат, После бани смотрел отрешённо Старый зэк на осенний закат. Тишиной оглушённый и волей В непонятном, нерусском, краю Он забыл все обиды и боли И какую-то думу свою. Только степь разливалась широко, Только в алой закатной пыли Плыли волнами вольно, далеко, Золотые насквозь ковыли… Мастерю вечерами рессорную бричку, Голубыми цветами раскрашу дугу. Приготовлю рюкзак, соль в дорогу и спички. Лошадь щиплет траву на зелёном лугу… Скоро выедем в степь! Не спеша, бездорожьем, Мимо старых дорог и зеркальных озёр. Как я мог до сих пор жить отравленный ложью, Где я был до сих пор, с кем я жил до сих пор? О, как лживо живём! Потому и стареем… И не видим парящих орлов в синеве, Серебристую чайку над пенным Тореем, Золотую лисицу в зелёной траве, Наши синие горы, туманные дали, И неспешный и плавный полёт журавля… Пусть в огромной степи растворятся печали. Небо, лошадь и бричка. Родная земля. Распрощаться с лгунами, расстаться с рабами! Как в душе эту мысль я всю жизнь берегу! Раствориться в степи!.. Мастерю вечерами… Лошадь щиплет траву на зелёном лугу. Скоро выедем в степь, не спеша, бездорожьем, Не оставив в пути ни примет, ни следа. Если спросишь меня: «Разве это возможно?» Я отвечу тебе: «Это можно всегда!..» О чём же мы пели? Клинки и шинели… За что мы убиты на буйном скаку? Маньчжурские сопки… Шимозы, шрапнели… И я — в поредевшем казачьем полку. Зачем мы воскресли? А взгляд мой раскосый, А конь мой храпит… За углом — впереди — Старушечьи лица и девичьи косы, И срезанный крик: «Не убий… Пощади!» Морозно и людно! За что же нам злиться? Со злобой такой — хоть живи, не живи! Быть может, на алом снегу белолицая — Прабабка моей несчастливой любви? То белый, то красный — какое значенье, Когда не смолкает в ушах: «Пощади!» А я ведь люблю всех, люблю от рожденья! А сердце всё плачет и плачет в груди… Дрожа, просыпаюсь я снова и снова, И стылый рассвет голубеет в окне. Холодный рассудок с горячей любовью, Столкнувшись, бушуют бессильно во мне. Я вижу дорог похоронные ленты, Я слышу мольбу: «Не убий… Пощади!» Звенит мой клинок о гранит постаментов, А сердце всё плачет и плачет в груди… «Я знаю то, что ничего не знаю!» Спасибо всем, кто не сумел солгать, Спасибо всем, кого не понимаю, Всем, кто меня не может понимать! Пусть кто-то, смутно мучаясь о чуде, Сопоставляет разность величин. А чудо — Жизнь! И для мучений, люди, Нет абсолютно никаких причин… Какие бы причины ни открыли — Всё будет только следствием всегда! Спасибо, Жизнь, за мысли и за крылья, За всё, что не узнаю никогда.

Незнакомка

На вокзале, в зале ожиданий, В суете измученного дня, Женщина с усталыми глазами Ласково окликнула меня. Профиль незнакомый, взгляд призывный, Вся ко мне навстречу подалась. Губы слишком яркой георгиной, В трещинках помада запеклась. В памяти моей никто не ожил, В памяти лишь искры от костра. Взгляд её всю ночь меня тревожил, И болело сердце до утра…

Просьба погибшего воина (По мотивам старинных монгольских песен)

— Мой нукер! Когда возвратишься домой, Зайди в нашу юрту, поведай О том, что мой меч зарастает травой, Что я не вернулся с победой… Скажи, что в бою горемычный убит, Что тело гниёт на чужбине, Колчан мой блестящий, синея, лежит, Украсив леса и равнины… Скажи, что несчастный друзей не предал И небо не проклял укором, Что шлем мой железный чернеет у скал, Покрытый осенним узором. Скажи, что застыли, мертвея, глаза И были слезами омыты, Что чёрная длинная, плетью, коса С травою теперь перевита! Поведай отцу, что я был ещё жив И после пятнадцатой раны! А матери бедной потом расскажи Про земли, народы и страны… В горнице светло. И светит снова Мне звезда ночная вдалеке. Где-то лодка Коленьки Рубцова На ночной качается реке… Никогда я слушать не устану, Как звезда с звездою говорит, Как душа плывёт по океану — Ничему не хочет научить! Как люблю я слушать тайны ночи! Никакой в тех тайнах нет беды! Пусть никто, никто ночами молча Не несёт мне в горницу воды… Тишина! Прохлада! Тусклой медью Вдруг блеснёт у берега река. Никакой не надо мне победы! Ни над кем! Дорога далека… Век Рубцова! Вечность Мандельштама! Светел и печален звёздный дым. Крепко сплю! Душа моя упрямо Всё плывёт по далям мировым… Я смутно слышу конский топот И вижу контуры коней. Какая ночь! Ковыльный шёпот Над степью сладостной моей. И всё овеяно дремотой, И серебром блестит луна, И грива с тонкой позолотой Над близким озером видна! Но дикий, пьяный, хамский хохот Внезапно слух мой оскорбит, И глохнет сразу конский топот, И кувырком луна летит… И станет сердцу больно-больно! Степь, оскорблённая, не спит. И долго-долго недовольно Ковыль, встревоженный, шумит… Я спал в степи и был природой Как сын, как сын её, любим, Как грива с тонкой позолотой Над близким озером моим!

Иван Нечипорук [35]

Предчувствие

Я устал от ярма, что надел на себя случайно, И назвавшись грибом, лезу в кузов, душой огрубев. Я так часто пытаюсь перечить своей судьбе, Запивая прогорклость поступков неласковым чаем. И опять в круговерти безумных извечных сует Непосильные ноши, как хищник голодный хватаю… А потом, в покаянье, ищу тривиальный ответ, Обретая который, опять в безрассудность врастаю.

Нечипорук Иван Иванович, Горловка, 1975 г. р.

Шахтёр с филологическим образованием. Член Международного сообщества писательских союзов — Межрегионального союза писателей Украины и Международного клуба православных литераторов «Омилия». Публиковался в коллективных сборниках, международных альманахах, литературных журналах России и Украины. Автор нескольких поэтических сборников, составитель тематических коллективных сборников и альманахов. В качестве нештатного корреспондента сотрудничает с периодическими изданиями.

1-37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51-133

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Журнал «День и ночь» 2011-03 (83)

Чучилина Римма Петровна

Шрифт: