Чтение онлайн

Другой пример — работа Эдуардо Голигорски «Последнее убежище» (1967), которая была написана несколько лет спустя после прихода к власти право-радикального режима в Аргентине. Один из диссидентов, проживающий в типичной изоляционистской стране (Северной Корее), пытается добиться политического убежища, спрятавшись в космическом корабле, который совершил вынужденную посадку на его родине. В произведении содержится косвенная критика в адрес США и других западных стран, которые под предлогом «коммунистической угрозы» поддерживали тиранические правые режимы.

Стремление к независимой идеологической позиции выражено в рассказе аргентинки баскского происхождения Магдалены Моухан Отаньо «Мы и наши дети» (1968). Супружеская пара в стране басков поражена радиацией после падения в окрестностях Паломареса американского бомбардировщика (событие имело место в действительности). Они отправляют своих детей, обладающих с рождения сверхъестественными способностями, в СССР и США с целью построить машину времени, но встречают противодействие со стороны властей: в СССР этот проект противоречит учению Маркса и Энгельса, а в Соединенных Штатах ставит под угрозу американский образ жизни. События изложены с удивительным остроумием и реализмом, автор воспевает народную культуру и самобытность басков.

В том же сатирическом ключе написана и книга бразильского писателя Ивана Карлоса Режина «Зрелый плод цивилизации».

Одной из главных тем латиноамериканской НФ 1960–1970 годов была «космическая гонка» между США и СССР. В те годы наблюдался расцвет науки и передовых технологий в некогда аграрной Латинской Америке. И одновременно люди стали осознавать опасность ядерной войны. Поток произведений о ядерном апокалипсисе длился вплоть до середины 1980 годов.

Страх перед всеобщей катастрофой присутствует во впечатляющей работе сальвадорца Альваро Менена Деслеаля «Канат из нейлона и золота» (1965), где описывается, как американский астронавт-исследователь совершает самоубийство во время очередного выхода в открытый космос. Перед смертью герой, находящийся на околоземной орбите, становится свидетелем тотальной войны. Другой пример — юмористическая арабеска аргентинского автора Альберто Ванаско «Постбомбум» (1967). Правда, юмор здесь «черный»: выжившие в катаклизме сообща излагают на бумаге свои впечатления о пережитой катастрофе, чтобы сохранить их для своих потомков.

В числе авторов, продолживших освоение этой темы в 1980-е годы, можно назвать Даниэля Френо с его романом «Третья экспедиция» (1987), изданным в Бразилии, и Эмилио Эдуардо Кокаро, автора романа «Лазерщик» (1987), опубликованного в Англии.

В 1970-е годы фантасты обратились к религиозной проблематике. Из наиболее ярких сочинений этого направления можно вспомнить иронический рассказ чилийца Уго Корреа «Когда Пилат сказал «нет» (1971) и эффектную новеллу перуанца Хосе Б.Адольфа «Фальсификатор» (1972). В обоих произведениях речь идет о мессии, перемещенном в пространстве (на чужую планету и в инопланетную культуру) и во времени (в недавнее прошлое латиноамериканского континента). В рассказе «Благовещение» (1983) кубинская писательница Дайна Чавиано изобразила стремление к религиозному греху на фоне христианского мифа о непорочном зачатии Девы Марии. Это размеренное повествование в виде отчета о соблазнении Марии инопланетянином Габриэлем стилизовано автором под библейские легенды.

Параллельно с фантастикой на тему религии авторы стали «проверять на прочность» реальность окружающего мира. В загадочном и полном аллюзий произведении аргентинки Анхелики Городишер «Фиолетовые пятна» (1973), перекликающемся с творчеством Филипа Дика и Джина Вулфа, спасательная команда находит пятерых землян, потерпевших крушение на другой планете, которая воплощает посредством таинственных фиолетовых пятен на грунте фантазии и подсознательные образы людей. И что здесь видимое, а что действительное? Способна ли воображаемая реальность заменить реальность физическую?

Нередко эта проблематика связана с разрушением еще одного табу фантастики — запрета на описание секса. Апофеозом подобных «разрушительных действий» стал рассказ бразильского писателя Карнейро «Пересадка мозга» (1978). В нем, как в пазле, перемешаны отрывки из описания обычного школьного урока, на котором учитель рассказывает ученикам о пересадке мозга, в то время как учащиеся совершают различные сексуальные и эсхатологические ритуалы. По замыслу автора читатель должен сам отделить реальность от вымысла, а также разобраться, к какому полу относятся те или иные персонажи. Вообще, исследования подобной рода типичны для Карнейро, перу которого принадлежат такие романы, как «Свободный бассейн» (1980) и «Анархия любви» (1991).

В Латинской Америке удар по «первой волне» НФ был нанесен, когда в ряде стран пришли к власти авторитарные режимы. В то время в Бразилии большая часть национальной фантастики была вытеснена импортом англо-американской НФ либо антиутопиями местного образца. Наиболее ярким примером произведений того времени является книга Игнасио де Лойола Брандао «Ты не увидишь никакой страны» (1982), выпущенная на английском языке под названием «И все-таки — Земля».

Возрождение жанра, по мнению историков НФ, наступило лишь в конце 1980-х годов. Аргентина, Бразилия, Чили, Куба и Мексика сегодня активно осваивают различные направления НФ. Фантастика в Мексике благодаря своей близости к американскому книжному рынку вышла на тот же уровень сложности идей и элегантности стиля, который присущ НФ США.

Многие произведения латиноамериканской фантастики пронизаны национальным колоритом. Например, загадочность региона реки Амазонки стала предметом книги «Город зверей» (2002) чилийской писательницы Исабель Альенде. Главный герой, американский подросток, вместе со своей бабушкой отправляется в экспедицию на Амазонку, где он встречает индейцев, шаманов и заброшенный город, населенный чудовищами. В том же духе написан роман Иванира Каладо «Матерь мечты» (1990) и книга автора этих строк «Зеленая земля» (2000).

Не обошла стороной наш континент и НФ-мода. В 1990-е авторы стали осваивать жанр киберпанка, пытаясь (порой слишком жестко) скрещивать стиль модерн с эстетикой упадка. Весьма характерен в этом плане рассказ Тавареса «Слабоумный» [20] (1989) — это история о людях, чьи тела и разумы используются инопланетными пришельцами как источник всевозможных ощущений.

А вот «Достигший берега» (1994) мексиканца Гильермо Лавина относится, скорее, к гуманистической НФ, чем к киберпанку, с отчетливыми брэдбериевскими нотками. Отец героя-мальчишки увлекся чипами, создающими иллюзии, после того как американская фирма, на которую он работает, использовала его в качестве «подопытного кролика» для испытаний нового микрочипа, и мальчугану приходится решать свои проблемы самостоятельно.

Заряд социальной критики содержится в рассказе мексиканского фантаста Маурисио-Хосе Шварца «Скольжение по голубому стеклу» (1996), контекст которого сам по себе необычен для фантастики — речь идет о труде рабочих в будущем. За иронической пародией на «палп-фикшн» стоит разоблачение тоталитарной эксплуатации.

Рассказ «Экзерион» (2000) чилийца Пабло А.Кастро описывает ближайшее будущее. Юноша работает на то самое государство, которое, когда он был ребенком, объявило его отца без вести пропавшим (как происходило в Чили во времена правления Пиночета). Ремонтируя государственные компьютеры, он сохраняет информацию о таких людях, но подвергается атаке «нанорайзера», который делает его умственно и физически неполноценным. Рассказ исполнен глубокого пессимизма в отношении виртуальных игр и виртуальной реальности: само название его позаимствовано из вымышленной видеоигры, в которую главный герой играл в детстве.

Не забывают нынешние фантасты и популярную в 1960-е тему политики. Основой «Ошибки в расчете» (1998) Даниэля Сорина стал анализ последствий диктатуры и экономического кризиса. Чувства отчаяния и социальной тревоги, культивируемые в Аргентине религиозными лидерами и средствами массовой информации, приводят к омертвлению желаний и вызывают волну самоубийств. Постоянный кризис и явные неудачи восстановленной демократии отражены в сатире бразильца Руя Тапиоки «Восхитительная новая Бразилия» (2001).