Чтение онлайн

Явные следы этой традиции мы находим в классических произведениях советской НФ, например, «Туманности Андромеды» И.Ефремова, где один из главных героев, Мвен Мае, заочно влюбляется, в инопланетянку с планеты системы Эпсилона Тукана. Другой выдающийся советский фантаст К.Булычёв использовал тему влюбленности инопланетянки и главного героя в сценарии «Через тернии к звездам» и в повести «Подземелье ведьм», а также в некоторых рассказах. Однако, как и в предыдущих случаях, ни о какой «грубой» биологической проблематике фантаст не задумывается. Экзотический романтизм отношений возлюбленных оказывается выше «низменной прозы» биологической несовместимости. Сходные мотивы можно обнаружить и у других отечественных фантастов. Например, в романе А.Казанцева «Сильнее времени» любовь к земному космонавту не дает инопланетянке Эоэлле завершить цикл жизненного развития. И вроде бы удачно начавшийся роман между первобытной женщиной-землянкой и инопланетянином в повести Л.Обуховой «Ли-лит» также завершается безрезультатно.

Западные авторы еще чаще были склонны изображать драматичное разрешение подобных любовных коллизий. У Р.Брэдбери в «Марсианских хрониках» заочная влюбленность марсианки Илы в земного космонавта приводит, конечно же, к трагической развязке. В романе Г.Дозуа «Незнакомцы» подробно живописуется трагедия человека, влюбленного в «биологически несовместимую» инопланетянку. Серьезный вариант расхожей темы, реализованной в фильмах, наподобие «Я вышла замуж за космического монстра», предложил С.Шмидт в романе «Твидлииууп». В этой книге женщина полюбила инопланетянина с космического корабля, разбившегося на Земле.

У Ж.Рони-старшего в «Навигаторах бесконечности» и «Астронавтах» чувства главного героя к трехногой многоглазой марсианке-растению оказываются вполне взаимными.

Впрочем, в иных случаях подспудное и здравое биологическое чутье заставляло авторов акцентировать внимание читателей на опасностях, подстерегающих наивных влюбленных при подобных межвидовых контактах. Например, в классическом рассказе К.Мур «Шамбло» марсианская женщина-вампир высасывает энергию из своих любовников, тем самым убивая их. Позднее этот сюжет станет весьма избитым.

Отметим, что в упомянутых произведениях использование идеи межвидового контакта частично оправдано необходимостью рассказа о несчастной любви. А ведь значительно чаще история о соединении несоединимых видов живых существ нужна фантасту для решения совершенно иных художественных задач. В первую очередь, биологическим аспектом невозможности межвидовых контактов легко пренебрегали фантасты, склонные к юмористическому взгляду на реальность. Им вообще ничего не стоит заселить Вселенную существами, практически ничем не отличающимися от хомо сапиенс. Именно так поступил Р.Шекли в знаменитом «Билете на планету Транай». В этом шуточном повествовании главная мишень издевательств автора – общественные условности. Да и контакты главного героя с обитательницами Траная проходят без отягчающих последствий в виде существ-гибридов. В другом известном юмористическом произведении о любви к инопланетянке – «Одинокой венусиан-ке» Р.Матесона – фантаст всего лишь подшучивает над традицией любовной переписки.

Биологический аспект межвидовых контактов практически не интересовал и фантастов, для которых описание подобного союза не более чем способ поболтать о таких возмущающих читателей вещах, как инцест или гомосексуализм. Именно так поступает Т.Старджон в ряде рассказов, вроде «Противоположного пола» или «Правила трех», и Д.Типтри-млад-ший в «Твоем двуполом сердце» и «Всех типах «да».

Особенно на этом поприще преуспел Ф.Х.Фармер, стремившийся любыми способами эпатировать читателя. В его раннем рассказе «Человек из переулка» описан роман современной женщины и неандертальца, порождающий массу психологических проблем (позднее сходный сюжет использовал М.Бишоп в романе «Ее муж – австралопитек», где любовь американки к австралопитеку использована для едкой критики традиционной морали). Целую череду контактов людей с многочисленными нечеловеческими существами Ф.Х.Фармер изобразил в произведениях из цикла «Многоярусный мир» и в романе «Дейр». Некоторые тексты американского автора, посвященные данной теме, могут вызвать даже тошноту у здравого читателя. В повести «Открой мне, сестра» способ размножения у внешне человекоподобных марсиан выглядит отвратительным, с людской точки зрения. Поэтому и любовная история, завязавшаяся между землянином и инопланетянкой Марсией, заканчивается трагически: главный герой в ярости убивает червеподобную личинку-зародыша, одновременно выполняющую роль полового органа у обитателей Красной планеты.

Конечно же, не мог пройти мимо этой темы и Х.Эллисон, который обожает любые шокирующие идеи в НФ. Например, в его рассказе «Видение» говорится о девушке, ставшей проституткой и обслуживающей исключительно инопланетян. Как это обычно и бывает у Эллисона, самого откровенного моралиста среди всех авторов «Новой волны» – изначальная посылка служит лишь поводом для создания очередной истории «с моралью в конце».

Впоследствии к использованию подобных шокирующих подробностей для развития сюжета прибегали и многие другие авторы, слишком глубоко и искренне воспринявшие уроки «Новой волны». У француза А.Доремье в рассказах, включенных в сборник «Золотая книга Алана Доремье», заметно, что все истории о половых контактах с инопланетянами задуманы с одной целью: поразить читателей раскованностью собственного воображения.

Среди подобных произведений выделяется небольшой рассказ нашего именитого соотечественника А.Д.Синявского «Пхенц». В тексте психологически достоверно показано отвращение замаскированного инопланетянина, застрявшего на нашей планете, к сексуальному контакту с землянкой. Такая реакция более нормальна и с биологической, и с эстетической точки зрения: слишком уж разными должны быть категории красоты и привлекательности у существ, принадлежащих к различным расам.

Здравый подход Синявского, однако, не стал доминирующим ни в литературе, ни в кинематографе. Натуралистические картинки половых контактов земных красавиц и инопланетных чудовищ в последнее время стали обыденным элементом в таких явлениях массовой культуры, как хентай – японская анимационная порнография.

В ряде произведений межвидовые контакты играют роль анту-ражного элемента, лишь придающего ауру экзотики тому, о чем рассказывает фантаст. В известном романе У.Ле Гуин «Левая рука тьмы» чувства, которые испытывают друг к другу человек-посланник с Земли и абориген-андрогин, обитатель ледяной планеты Гетен, менее важны, нежели попытка автора нарисовать общество гермафродитов, показать его специфические особенности. Да и помимо этого мудрая Ле Гуин в своих романах о сообществе миров Ойкумены («Хейнский цикл») легко ушла от биологической критики – все разумные существа в созданной писательницей реальности, в том числе и люди, потомки жителей одной планеты Хейн.

В книгах других фантастов ритуал межвидового спаривания превращается в ритуал или разновидность социального общения, как, например, у Л.Нивена в «Мире-Кольце». А у Д.Брина в «Войне за возвышение» «межрасовый» – лишь оформление политического или делового союза. Впрочем, главные герои книги – инопланетянка-тимбрими Атакле-на и землянин Роберт Онигл – доходят до более серьезных отношений. При этом в книге Брина отмечена любопытная деталь: эти отношения облегчены благодаря способности тимбрими к трансформации своих тел.

В некоторых случаях авторы просто перелицовывают древние мифы. Так поступил Ф.Саберха-ген в романе «Белый бык», где Минотавр оказывается инопланетянином и прибывает на Землю за земной женщиной.

Безрезультатные межвидовые связи в современной НФ ныне кажутся настолько тривиальной вещью, что обычно играют роль лишь декоративного завитка, сопровождающего развитие сюжета (как, скажем, у Г.Гаррисона в «Западе Эдема», где походя описано сексуальное насилие над главным героем со стороны разумной ди-нозаврихи).

Более серьезную наукообразную форму своим сочинениям приходилось придавать авторам, описывающим «результативные контакты» между человеком и инопланетянином. Здесь невольно приходилось отыскивать биологические объяснения невозможных результатов межвидового Скрещивания. Однако если копнуть глубже, то под внешне наукообразной оболочкой обнаружим не опору на научные знания, а апелляцию к все той же старой доброй мифологии.

М.Г.:Как мне кажется, приведенные типы взаимоотношений распадаются на несколько групп: