Чтение онлайн

Но утверждать, что Россия станет чисто крестьянской и только крестьяне поднимут ее, — было бы неверно. Мы не должны противопоставлять городскую и сельскую культуры. Думая о российской культуре, надо знать, что родники сохраняются в селе, а таланты часто уезжают из села в большой мир и там вершат свои дела. Как говорят: “Гениями рождаются в деревне, а становятся в городе”. Понимание этого объединяет город и село, промышленную и сельскую интеллигенцию. Культура наша многолика, многообразна и многонациональна, и рассматривать ее надо через эту призму.

Из ручейков рождаются реки, из отдельных мыслей складываются фундаментальные концепции, которые становятся определяющими в поступках и совместных действиях людей. Мораль и нравственность народа вырабатываются веками. А “окаянные дни” — всего лишь экзамен нам на прочность. Будем с оптимизмом смотреть в будущее. Мы все верим в то, что величественный корабль российской государственности мощно и уверенно войдет в XXI век, век процветания, добра и счастья всех россиян.

Глобализация: ловушки и перспективы

В предыдущем номере журнал обратился к проблеме глобализации — самой животрепещущей и масштабной из всех, что стоят перед человечеством и перед каждой страной. В июньском номере были опубликованы статьи Б. КЛЮЧНИКОВА и Г. ЗЮГАНОВА. Сегодня мы вновь обращаемся к этой теме. Тексты выступления М. ДЕЛЯГИНА и В. КОЖИНОВА на “круглом столе” “Загадка Евразии: Россия в формирующейся глобальной системе”, проведенном в “Горбачев-Фонде” в январе 2001 года, были переданы нам организаторами дискуссии. В июле исполняется полгода со дня смерти Вадима Валериановича: эта публикация — дань памяти замечательного ученого. В подборку включены также интервью со знаменитым американским интеллектуалом — бунтарем Линдоном Ларушем и с молодым экономистом Андреем ПАРШЕВЫМ.

Михаил Делягин

Место России

в условиях глобализации

Тезисы

1. Глобализация — процесс стремительного формирования единого общемирового финансово-информационного пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий. В этом ее отличие от интеграции, высшей стадией которой она является: интеграция была и в ледниковый период, глобализация началась в 90-х годах этого века, десять лет назад. Поэтому доктора наук, пишущие о глобализации в эпоху Великих географических открытий, не совcем точны. Это была интеграция.

Сразу же хочу предупредить: глобализация еще только разворачивается, она еще не принесла нам своих последствий в полном объеме и пока содержит их “в зародыше”. Поэтому многое из того, о чем я буду говорить, существует пока не как доминанта, но лишь как тенденция.

2. Наибольшее впечатление производят глобальное телевидение, “финансовое цунами” спекулятивных капиталов, сметающее и воздвигающее национальные экономики, первый кризис глобальной экономики в 1997—99 годах и, наконец, вершина всего — Интернет, виртуальная реальность, интерактивность. Однако внешние атрибуты и инструменты глобализации не должны заслонять главного — влияния новых, информационных технологий на общество и, шире, на человечество в целом.

Единый мир возник на базе качественно новых компьютерных технологий, которые породили новые информационные технологии, а те, в свою очередь, качественно изменили природу бизнеса.

Главное в глобализации — изменение предмета труда. Человек всегда заpaбaтывал себе на хлеб, изменяя природу. Информационные технологии сделали наиболее прибыльным, наиболее коммерчески эффективным бизнесом не преобразование мертвых вещей, которым занималось человечество с момента своего появления, но преобразование живого человеческого сознания — как индивидуального, так и коллективного.

Строго говоря, это не новость. На некоммерческой основе это с первой мировой войны применяется большинством государств мира, и не только тоталитарных. Однако информационные технологии впервые удешевили и упростили технологии формирования сознания до такой степени, что они стали практически общедоступны.

В результате изменением нашего сознания занимается не национальное и даже не зловещее “мировое” правительство, а практически каждый фабрикант собачьих консервов. Тот, кто не делает это, давно вытеснен из бизнеса, в котором нечего делать без PR-технологий: в отличие от традиционного маркетинга, они приспосабливают не товар к предпочтениям людей, а, напротив, людей — к уже имеющемуся товару. В результате человечество все больше напоминает хирурга, делающего самому себе операцию на открытом мозге.

Превращение формирования сознания в наиболее выгодный бизнес — не частный вопрос коммерции. Оно изменяет сам характер человеческого развития: если раньше человечество изменяло окружающий мир, то теперь — вероятно, из-за того, что антропогенная нагрузка на биосферу приблизилась к некоему критическому уровню, — оно перешло к изменению самого себя.

Технологии этого изменения, по аналогии с традиционными высокими технологиями, направленными на изменение окружающей среды, — high-tech, получили название high-hume. Первоначально они использовались только для обозначения технологий формирования сознания, однако перспективы генной инженерии позволяют включать в эту категорию все технологии непосредственного изменения человека.

3. Превращение в лучший бизнес формирования сознания — это революция. Она кардинально повышает эффективность производства, качественно меняет международные взаимоотношения и мировую конкуренцию.

Однако целиком ее последствия еще не осознаны, и нет уверенности, что они могут быть осознаны вообще, так как формирование сознания всегда носит двусторонний характер: формируя чужое сознание, вы неминуемо меняете и свое. Убеждая кого-то в чем-то (а управление при помощи формирования сознания — во многом управление при помощи убеждения), вы неминуемо убеждаете в этом и себя и теряете объективность. Вопреки узбекской пословице, если вы сто раз искренне произнесете слово “халва”, во рту у вас станет сладко. Этот эффект — самопрограммирование — является первой опасностью, связанной с превращением формирования сознания в наиболее эффективный бизнес: управляющие системы могут просто потерять адекватность в масштабах всего развитого мира, что приведет к непредсказуемым, но печальным последствиям для всего человечества.

С ней связана вторая опасность — профессиональная болезнь пиарщиков: стремление решать проблемы реального мира “промыванием мозгов”. В ограниченных масштабах такой подход эффективен, но если он начинает доминировать, то также ведет к неадекватности управляющих систем. Классический пример — администрация президента России с 1995 года и по наше время.

Третья опасность широкого распространения информационных технологий связана со снижением ответственности управляющих систем. Она вызвана прежде всею спецификой деятельности: работая с “картинкой” и представлениями, человек неминуемо теряет понимание того, что его работа влияет на реальную жизнь реальных людей. Он просто забывает о них, что в сочетании с качественно большей эффективностью превращает его в прямую угрозу для общества. “Спортсмены, как дети, убьют — не заметят”.

Максимальная эффективность технологий формирования сознания качественно повышает влиятельность тех, кто владеет ими, и тех, кто их применяет, делает их могущественными.

При этом никакой “платы за могущество” нет: человек, создавая и внедряя новые представления, формируя сознание других людей, чувствует себя творцом, близким к Богу. Эйфория творчества вкупе с безответственностью обеспечивает ему невиданное удовлетворение повседневной жизнью. “Человек, формирующий чужое сознание, испытывает значительно больше положительных эмоций в единицу времени, чем любые другие люди (за исключением влюбленных)”.