Чтение онлайн

Вскоре Мондлане знакомится с членами подпольного кружка демократической молодежи. То, что он слышит и узнает там, заставляет его на многое взглянуть по-новому.

...В пять часов утра дверь комнатушки под самой крышей, которую снимал Эдуардо, затряслась от яростного стука.

— Открывай! Полиция!

Ворвались трое в штатском.

— Мондлане? Одевайся! — грубо приказал старший.

Камера в лиссабонской тюрьме Алжубе, куда бросили арестованного, напоминала могильный склеп: ни звука, ни лучика света не проникало сюда. На четвертые сутки Мондлане отвезли в управление тайной полиции ПИДЕ на Антониу Мариа Кардозу. Начались бесконечные допросы. Следователи требовали фамилий, адресов, признания в ток, что он коммунист. Мондлане не отвечал. Тогда его бросили в карцер, морили голодом, лишали сна. Арестованный молчал.

Несмотря на все усилия, следователи ПИДЕ так и не добились нужных признаний. Единственное, что у них было,— донос провокатора — слишком легковесная улика, чтобы без лишнего шума упрятать в тюрьму первого «показательного» студента из Мозамбика. Мондлане оказывается на свободе, однако оставаться в Португалии ему запрещено. Чтобы завершить образование, приходится ехать в Соединенные Штаты. И там его способности не прошли незамеченными. Ему предлагают остаться при кафедре права, сулят карьеру ученого. Но Африка, родина ждет его. Нет, не кабинетной работе, а борьбе за свободу своего народа решает посвятить он себя отныне. А для этого прежде всего нужно было собрать разрозненные силы мозамбикских патриотов.

Наконец первый успех. В июле 1962 года из мелких политических группировок создается Фронт освобождения Мозамбика — ФРЕЛИМО. Мондлане — его председатель. «Главное сделано, — утверждают одни. — Ветер перемен, дующий над Африкой, рано или поздно заставит и португальские власти пойти на уступки». Однако Мондлане не согласен сидеть сложа руки, надеясь лишь на то, что колонизаторы когда-нибудь смилостивятся. Португальцы никогда сами не предоставят независимости, доказывает он. Единственный выход для Мозамбика — вооруженная борьба.

25 сентября 1964 года Фронт освобождения Мозамбика выступил с историческим «Обращением к мозамбикскому народу», где были и такие слова:

«Мы должны укреплять нашу политическую организацию, создавая новые боевые ячейки ФРЕЛИМО в портах, на шахтах, на заводах, железных дорогах и плантациях, на лесопильных предприятиях и в деревнях, в школах и учреждениях. Повсюду должны находиться преданные делу члены ФРЕЛИМО, способные мобилизовать все силы для борьбы и в любых конкретных условиях направлять народные действия... Мы должны постоянно разъяснять политические, экономические и социальные задачи нашей революции, чтобы народ глубже понимал ее причины».

Пламя разгорается

...Деревня Вакомбо еще не спала. Мужчины, беседовавшие у костра под гигантским баобабом, внезапно умолкли и стали напряженно прислушиваться к донесшимся издалека глухим дробным звукам.

«Слушайте! Слушайте! Слушайте! — призывали звуки. — Говорит тамтам деревни под тремя пальмами. Завтра две большие лодки мзунгу поплывут туда, где заходит солнце...» — звуки, накатываясь из темноты, напоминали то треск падающего дерева, то щелканье челюстей голодного крокодила, то частый перестук дождевых капель по пальмовой кровле.

От группы мужчин отделился морщинистый старик и направился к деревенской площади, туда, где был выдолблен в огромном пне тамтам-нгома.

«Говорит тамтам в деревне у источника! — зарокотал тот под ударами его искусных рук. — В лодках будут тридцать мзунгу...»

На опушке тропического леса там, где густой кустарник пытается ворваться в плотный строй великанов-деревьев, притаился юноша с винтовкой в руках. Чутко вслушивается дозорный в язык ночных джунглей. Где-то у реки шумно заворочался бегемот. А это пронзительно заверещали потревоженные леопардом обезьяны. Все спокойно. Внезапно юноша встрепенулся. Со стороны побережья, обгоняя друг друга, понеслись громкие звуки. Несколько минут, и по коже антилопы, натянутой на вбитых в землю колышках, забарабанили две быстрые палочки. Пусть приплывают завтра португальцы. Командир Нампула будет знать, где встретить их!

Сплошная стена леса зеленым коридором стискивала извилистую Мсалу. А тут еще целые плавучие острова водорослей то и дело заставляли стопорить моторы. Непрерывные задержки выводили из себя лейтенанта Мануэля Белармино да Сильву.

Катера опять сбавили ход. «Ползем, как черепахи»,— раздраженно проворчал лейтенант, и в ту же секунду сонную тишину джунглей распорол сухой треск залпа.

— Огонь! — запоздало закричал лейтенант и тут же свалился на дно катера. Стараясь не высовываться из-за бортов, солдаты наугад стреляли в лесные заросли, где укрывались бойцы ФРЕЛИМО. Первый катер, изрешеченный пулями, начал тонуть. Оставшиеся в живых солдаты попрыгали за борт. Второй резко вильнул в сторону и с разгону ткнулся носом в илистый берег. С побелевшими от страха лицами португальцы старательно тянули руки вверх. Из-под полога густой зелени показались люди в выгоревших защитных куртках.

— Собрать все оружие! — послышалась команда Нампулы.

Его отряд одержал важную победу. Восстание, поднятое ФРЕЛИМО на плато Маконде, что в провинции Кабу-Дельгаду, разгоралось.

Совещание в Претории

...В иоганнесбургском аэропорту имени Яна Смэтса ждали важного гостя — главу родезийского правительства Смита. Еще утром из Претории сюда прибыла целая кавалькада сверкающих лаком лимузинов с высшими лицами южноафриканского государства. На обращенной к летному полю веранде среди встречающих был и сам премьер-министр Бальтазар Форстер. Чуть поодаль от остальных в обществе министра финансов Донгеса и министра экономики Дидерихса стоял сухопарый мужчина лет шестидесяти с выправкой военного — специальный эмиссар Лиссабона генерал Карреско.

— В мире идет война рас. И надо признать, пока белая раса не на высоте, — сумрачно цедил Донгес.

— Такой пессимизм с утра, что это с вами, дорогой Донгес, — с усмешкой бросил подошедший к ним грузный великан — шеф полиции и начальник Бюро государственной безопасности генерал-лейтенант Хендрик Ванденберг.

— Наверно, потому, что в вашем бюро не полторы тысячи агентов, а полторы тысячи бездельников, которые даром едят хлеб, — не принял шутки министр. — Не поймешь, то ли облава на окапи, то ли встреча высокого гостя, — с ехидством добавил он, кивнув на густо окруживших периметр летного поля полицейских.

— Мы отвечаем за безопасность господина Смита, — сухо отрезал Ванденберг.

Реактивный лайнер подрулил к зданию аэровокзала. Приветственно помахав встречающим, Смит резво сбежал по трапу. Рукопожатия, обмен короткими приветствиями, и вот уже кавалькада «линкольнов» под вой полицейских сирен со скоростью ста миль в час устремляется по обычно самому оживленному, а сегодня непривычно пустынному шоссе из Иоганнесбурга в Преторию.

С высоты птичьего полета столица ЮАР напоминает шахматную доску с бесчисленными квадратиками старых, приземистых голландских домов и вытянувшимися вверх коробками ультрасовременных зданий. На зеленом холме за городом поднимается к небу монументальный правительственный дворец — широкий полукруг серого бетона, завершающийся башнями в стиле барокко и окаймленный могучей псевдоантичной колоннадой. В центре приткнулась нелепая каменная беседка, где обычно отдыхают туристы. Но сегодня она пуста: в этот мартовский день 1967 года в оцепленном полицией дворце пишутся первые строки новой главы в книге судеб Африки, страницы которой окрашены алой кровью ее сынов.

Начиная с 1965 года в связи со стремительным подъемом освободительной, борьбы на юге Африки, и в частности в португальских колониях Мозамбике и Анголе, правительства ЮАР, Родезии и Португалии решили объединить свои усилия для ее подавления. Между Преторией, Солсбери и Лиссабоном один за другим следуют обмены высокопоставленными визитерами, ведутся трехсторонние переговоры. И хотя содержание их держится в строжайшей тайне, о нем можно судить хотя бы по публичным высказываниям представителей соответствующих правительств.