Чтение онлайн

Наперед накорми, а там поспроси — и так исстари ведется у наших народов. Жива эта традиция и поныне — в этом мы убеждались, задерживаясь и в приазовских селениях, и в шахтерских поселках, и в харьковских слободках, и в полесских хуторах. Во все времена достойная встреча дорожного человека — святой долг для хозяина. В своем завещании детям еще киевский князь Владимир Мономах писал: «Более других чтите гостя, откуда бы к вам ни пришел, простой или знатный, или посол, если не можете дарами, то бра-шиной и питием...» В отличие от званого, «тяжелого», гостя, путник считался гостем «легким».

Один из нас как-то вечером у костра задумчиво обронил: «У чьих порогов еще придется нищебродничать, кто приютит и приветит?» Мы катили по неоглядным просторам, были в белобоких хатках «легкими» гостями, просили, а случалось, и выпрашивали позарез нужное нам и чувствовали родство с теми, кто ходил и продолжает ходить по миру и просить подаяние. И единение это нас ничуть не обижало и не угнетало.

Старцы, жебраки, прошаки, харпаки, шатущие, побирушки — невозможно представить себе ни российские большаки, ни украинские шляхи без этих бродяг-христарадников. Живущая милостынями нищенствующая братия не есть примета какого-то одного злого времени. Обделенные судьбой да еще к тому же склонные к бродяжничеству люди существовали всегда, а посему им издавна были отведены свои место и роль в обществе. Нищие заставляли обывателей смирять свою гордыню («от тюрьмы да от сумы не зарекайся»), напоминали о милости высших сил, о добродетели, совести, служили укором тем, кто жадно и безоглядно копил богатства.

С нищими было связано в народе множество поверий и обычаев. Им щедро подавали во время церковных и иных празднеств — нищелюбие считалось не последней добродетелью. «Легкодушником» на Гуцульщине назывался малый хлебец, который выпекался специально для подаяния. На Черниговщине швеи, чтоб не потели руки, старались тайком подержаться за суму нищего. На Волыни то же самое проделывали в случае, если на пальцах часто появлялись «задирки». Считалось, что в торбе у нищего находятся куски хлеба святого, и прикосновение к нему могло избавить от любого недуга. На Благовещение в некоторых селениях внуки вывозили на улицу своих старых дедов, чтобы те в шутку просили милостыню у прохожих.

Нередко нищие объединялись в братства и цехи. Профессиональное объединение нищих имело своего цехмейстера, ключника, хранителя общей казны. Время от времени проводились общие собрания, где выдавались подъемные тем, кто собирался жениться, назначалась пенсия уходящим на покой. Тот, кто намеревался стать профессиональным нищим, должен был пройти ученический стаж, после чего ему приходилось держать экзамен на знание молитв. Кто выдерживал испытания, получал торбу, дававшую право нищенствовать.

На Украине среди нищих выделялись слепые музыканты — «лирныки». Чтобы стать «лирныком», слепцу нужно было вступить в братство — «лирныцтво». За самовольное ношение лиры старшие наказывали виновных и даже отбирали у них инструмент. Ученик сначала выучивал специальные подаяльные песни-«жебранки», Молодой «лирнык», входя в хату, становился на колени и пел, пригибаясь к земле. Настоящий же «лирнык» считал для себя унизительным становиться на колени и пел стоя.

Установленные в обществе негласные законы взаимопомощи и взаимовыручки помогали людям, выбитым из жизненной колеи, обрести новую дорогу или хотя бы удержаться на плаву. Так, в украинских селах был широко распространен обычай «приймачества». В семью, где не хватало рабочих рук, принимался неимущий со стороны, чаще всего — круглый сирота. После нескольких лет добросовестной работы приймак получал право на часть имущества хозяина. При церквях находились так называемые «шпитали», где жили старцы, которые кормились от громады.

Так уж повелось: рука, что просит подаяние, а над ней — другая рука, дающая. Да не оскудеют руки дающих и дарующих — не оскудеют их души. Какие бы границы их ни разделяли.

Владимир Супруненко, наш специальный корреспондент

Когда исчезает инстинкт страха

Дорога, кроме прочего, хороша еще и тем, что поднимает настроение, особенно когда в лицо тебе дует порывистый ветер. А на степных просторах Донецкого кряжа ветру есть где разгуляться. Несешься под горку, крепко вцепившись в руль, — никаких посторонних мыслей, все внимание только на дорогу с ее бесконечными выбоинами, ухабинами да россыпями камней на асфальтовых заплатах. Набираешь скорость, аж свистит в ушах, но педаль выведена на тормоз — издалека не все разглядишь на асфальте. А это может быть и битое стекло, и куски покрышки, и раздавленная кошка или мертвая птица. Больше всего попадается дохлых ворон. Думаю — не случайно. Сегодня животные, как и мы, люди, также переживают стрессы, им, как и нам, тоже свойственно нервничать и «терять голову». И виноваты во всем вредные выбросы в атмосферу, из обилующие токсичными элементами, которые, нанося непоправимый ущерб окружающей среде, влекут за собой всевозможные микроклиматические перепады. А еще виноваты свалки и помойки, которым нет числа и где всякими отбросами кормятся в основном легкие на подъем птицы. А у птиц стрессовые состояния нередко выражаются в повышенной агрессивности. Наблюдались случаи, когда вороны пикировали на людей, но больше всего им, видимо, досаждают движущиеся предметы, которых вороны воспринимают как своих заклятых врагов. Правда, какие конкретно токсины приводят к такой враждебности, ученым еще только предстоит выяснить.

Однако среди вредоносных компонентов, которые можно назвать уже сейчас, пальма первенства, бесспорно, принадлежит диоксину. Это вещество числится среди самых опасных химических соединений, и тем не менее оно чаще всего встречается в промышленных отходах — на свалках и в стоках. А ведь это чистый яд, убивающий все живое. Даже крохотная его доза способна вывести из строя любой живой организм — внешне здоровое животное вдруг становится агрессивным, у него нарушается ориентация (вот почему оно так легко оказывается под колесами движущейся машины), повышается возбудимость. И сохраняется диоксин в природе сравнительно долго: период его полураспада в почве составляет 10-12 лет.

Вороны, как известно, птицы всеядные, иной раз они даже пробуют на клюв соль с песком, не говоря уже про окурки. При такой неразборчивости любая зараза становится доступной. И птицы перестают бояться человека, у них притупляется инстинкт самосохранения, меняется стайное поведение.

Жертвами дорог нередко становятся и собаки — те, что живут и кормятся на придорожных свалках и помойках, превращаясь в новый вид, некий волко-собачий гибрид, очень агрессивный и зачастую зараженный бешенством. Именно представители этой одичавшей «породы», гонимые слепой яростью, чаще всего гибнут от столкновения с машинами. У этой помеси, как утверждают ученые, снижен спасительный генетический запрограммированный инстинкт страха, а так же напрочь отсутствует «блок выбраковки» из стаи ненормальных животных.

Скажи мне, что ты выбрасываешь, и я скажу, как ты живешь...

— Раниш усе було краше. И луна высоко свитыла, и зори буллы ясниши, и соловки техкалы...

Так вспоминала одна хозяюшка, стоя у колодца посреди села, каких в Луганской области множество.

Здесь, в при донбасских краях, с пыльным, затянутым дымами и гарью небом, «плохая экология» как нигде бросается в глаза. Да, и мы не каждый вечер видели звезды, и луна выкатывалась на небо какая-то мутно-желтая, больше похожая на запеченный каравай.

Чтобы чем-то занять себя среди медленно проплывающих вдоль дороги полей и лесных посадок, неотступно сопровождающих бесконечные линии электропередачи, наблюдаешь за обочиной. Не подкинет ли чего нерадивая цивилизация? Это — как длинный морской берег, куда волной прибивает все, что выбрасывает человек. Взгляд уныло пробегает по брошенным пустым пачкам сигарет, обрывкам покрышек и камер, кускам арматуры.

Постепенно велосипед обрастает своим «подобранным хозяйством». Руль увешивается всевозможными может, и сгодится, ведь в дороге всякое случается. Но особенно радуют крупные находки: пластиковые пакеты, жестяные тарелки (в них очень удобно разогревать пищу во время коротких привалов), ножи и прочий нужный инструмент. Или те же пустые бутылки, которые теперь не то что рубль, а добрую сотню купонов сберегут, а это почти буханка хлеба.

Сейчас время трудное, а потому и отходы сокращаются. Безотходная или малоотходная технология проникает всюду — от промышленности до быта. Появилась и современная поговорка: «Новое — это хорошо зашитое старое». Работает житейская сметка — перешивается одежда, починяется изношенная обувь, да и продукты используются с максимально «полезным выходом». Вот и масляных пятен с радужными разводами, и бензиновых луж почти не видно на асфальте. Нынешняя дороговизна учит бережливости. Давно ведь подмечено, что трудные времена озлобляют немногих, большинство же крепчает душой и телом...