Чтение онлайн

Только утром они добрались до перевала через Кордильеры. Дул холодный порывистый ветер. По ту сторону гор расстилались зеленые плоскогорья, а позади в дымке постепенно скрывалась долина Муэкветы. Над туманной пеленой поднимались к небу дымовые хвосты, где горели деревни и поселки.

Потом они торопливо двинулись дальше. Покачиваясь, впереди двигались носилки с телом ципы, и барабаны продолжали заунывную песню. Люди шли молча, в арьергарде — белый уцакве со своей девушкой. Он часто останавливался и с тревогой поглядывал назад, но, наверное, их еще не хватились.

Спустившись с отрогов хребта, они направились к реке Цаквеца. Дорога в скалах была очень плохой, но они торопились, стараясь выйти к реке еще до наступления ночи. У самой воды зажгли костры, и беглецы, завернувшись в плащи и покрывала, заснули после пережитых волнений крепким сном.

На рассвете снова раздался заунывный барабанный бой. Люди немного перекусили, взяли свои узлы и снова зашагали. Немного отставшие воины тщательно скрыли следы ночного лагеря. Они побросали в реку золу и обугленные остатки костров, разровняли землю, засыпали кострища.

Бесчисленные малые горные отроги окружали подходы к главному хребту Кордильер с рядом снежных вершин, на которые было жутко смотреть. Не зная дороги, здесь ничего не стоило сорваться в пропасть, замерзнуть или погибнуть от голода. Вскоре пошли пустынные, негостеприимные плоскогорья, покрытые болотами и мрачными озерками с редким тростником и полусгнившей травой по берегам. Попадались деревья-коряги с растрепанными, полузасохшими кронами, громадными зонтами свешивавшимися со стволов.

Почти безжизненная мрачная страна Парамос, холодная и однообразная, оказалась довольно населенной животным миром. На озерах попадались утки и хохлатые водолазы, в траве копошились какие-то маленькие зверьки рода грызунов, вдалеке иногда виднелись тапиры, а в воздухе, как бабочки, порхали пестрые колибри.

Тихо покачивался впереди на носилках мертвый ципа, барабаны не прерывали свой заунывный напев, один за другим люди двигались вперед, а белый человек, замыкая эту печальную походную цепочку, не разлучался с Лигой, мужественно шагавшей со своей поклажей.

Следующую ночь чибчи уже ночевали на холодном Парамосе. Звезды мерцали в небе, дул не переставая ветер, шумя в высохшей листве редких деревьев. Где-то вдали рычали пумы, но их никто не боялся, ибо известно, что они на людей не нападают.

Фернандо долго не мог заснуть. Он обдумывал разные варианты преследования их конкистадорами и возможности отпора, если они их настигнут. Ясно было также, что только с собаками конкистадоры могли напасть на след скрывшихся заложников.

Наверно, уже обнаружили, что заложники сбежали. Теперь, надо думать, Кесада устраивает всем разнос, а его офицеры чешут в затылках. Но ночью, разумеется, никто не решится преследовать их в горах. Никто ведь толком не знает этой страны. На крутых горных склонах один неверный шаг, и любой преследователь полетит в пропасть в бушующий горный поток. Однако, когда станет светло, преследователи, как злобные хищники, кинутся в погоню. Хватило бы только выигрыша во времени.

У него на руках спала Аита, свернувшись калачиком, как малое дитя. Он с нежностью прислушивался к ее ровному дыханию.

Девушка моя! Что я только для тебя не сделаю, размышлял Фернандо. Ты моя любовь и мое счастье, даже если ты можешь только выращивать маис и печь лепешки, как говорил проклятый Мануэль. Мне ничего больше не нужно. Ты не знаешь мира, будь счастлива этим, ибо мир во многом управляется только золотом и страхом перед всякими лишениями и несчастьями.

Над покрытой туманом древней долиной восток озарился лучами нового наступающего дня. И тут же беглецы — и старый, и малый — очнулись ото сна. Они торопились как можно дальше уйти от врагов, хотя и намного опередили возможных преследователей.

Наконец беглецы спустились в долину реки Черная Вода. Они шли, преодолевая сплошные заросли кустарников и низкорослых деревьев на отрогах горных хребтов, переправлялись через многочисленные ручьи и реки, иной раз карабкались по почти отвесным склонам. Оттуда, где проносили носилки с убитым ципой, беспрерывно доносился однотонный перестук барабанов. Молча и уныло продвигалось вперед это печальное шествие изгнанников, покинувших свою родину.

Там, где дорога, пройдя по склону горы, привела к истоку небольшой речки, колонна остановилась, и через некоторое время к Фернандо подошел Саквесаксигуа.

— Пойдем со мной, друг убитого Чимы. Ты теперь чибча-уцакве, я тебе открою нашу тайну.

Они прошли немного вверх по течению ручья и достигли довольно глубокой ниши в почти отвесном склоне, скрытой густо разросшимся кустарником. В руке у ципы появился горящий факел, пламя которого колебалось дувшими из подземелья холодными струями воздуха.

— Теперь туда. — Он указал факелом на вход в пещеру.

Вход в пещеру был довольно узким, а почва рыхлой и влажной. Вокруг носились летучие мыши. Наконец тесный проход в горе привел в большой подземный зал, где в свете факела Фернандо с трудом разглядел множество разных вещей: на сколько хватал глаз вся пещера была уставлена и завалена разной формы сосудами, различными одеяниями, ящиками, узлами, украшениями из перьев и мехов, шкурами диких животных и многочисленными изделиями из золота.

Здесь, стало быть, лежало легендарное богатство ципы и народа чибча, сокровища Эльдорадо, сведения о которых дошли до далекой Испании. Однако все это богатство выглядело несколько не так, как представляло его себе большинство испанцев, ибо здесь наряду с бесценными изделиями из благородных металлов, драгоценными камнями лежало много такого, что, с точки зрения конкистадоров, не представляло никакой ценности.

Фернандо и Саквесаксигуа молчали. Факел потрескивал, кое-где с потолка ритмично падали капли воды.

— Все это теперь принадлежит мне, — сказал Саквесаксигуа скорее печально, чем гордо. — Умевший ципа пойдет в озеро, а я появлюсь из озера, как новый ципа, кацик без страны и народа. Блеск золота привел нас к несчастью, он привлек белых людей в нашу страну. Они пришли, чтобы отнять у нас сокровища. Но они их не получат. Убийцы, нарушители слова не могут быть награждены этими ценностями. Многие веши мы возьмем с собой, они нам пригодятся. А золото должно принадлежать мертвому ципе, это будет прощальная дань ему от побежденного народа. Завтра, — продолжал Саквесаксигуа, — мы все это унесем вниз, в зеленую лесную долину, где подыщем себе новое место обитания. Сокровища же пойдут вместе с телом ципы в воду, на дно озера. К сожалению, это только малый остаток того, что было в храмах и дворцах и у людей. Пойдем отсюда!

Фернандо медленно шел за ципой. Так вот как выглядят в действительности сокровища Эльдорадо! Чтобы добыть эти орудия ручного труда и оружие с каменными наконечниками, чтобы завоевать эти птичьи перья и куски меди, испанцы, можно сказать, почти полностью уничтожили целый индейский народ. И он, Фернандо, в этом тоже принимал участие! Его пробрала дрожь. На моем мече тоже кровь ни в чем не повинных индейцев, я же был одним из самых рьяных в борьбе за интересы императора и святой церкви! Боже праведный! В чем я провинился перед тобой...