Чтение онлайн

Через несколько часов утомительного подъема они добрались до первого гребня. На противоположной стороне высились вулканические конусы, закрывая горизонт.

Какие поразительные просторы, какая удивительная страна! Люди останавливались и с восхищением смотрели по сторонам. С перевала дорога привела в какую-то промежуточную долину, где бежал еще один горный поток. У поворота дороги стоял идол в два человеческих роста, аккуратно и чисто высеченный из какой-то горной породы, со сжатыми кулаками и оскаленными зубами. Командующий позволил солдатам потешиться и сбросить индейского божка со склона в пропасть. Монах же не преминул послать идолу напутственные проклятья. Совершив это богоугодное дело, отряд продолжил путь.

Кое-где на склонах, зацепившись за камни, рос кустарник. Окружающие скалы несколько сузили обзор, когда они обходили какой-то выступ.

И внезапно они оказались в окружении большой толпы индейских воинов, презирая смерть, бросившихся на испанцев. От неожиданности нападения некоторые солдаты пали под ударами острых, как ножи, каменных наконечников индейских дротиков, не успев выхватить мечи.

Каждый из конкистадоров защищался буквально в одиночку, ибо индейцев было так много, налет так неожидан, что невозможно было образовать сколько-нибудь стройную оборону. Положение было отчаянным. Кесаду со всех сторон окружили индейские воины. Он защищался мечом, не в силах поднять пику. Лошадь его, разъярившись, то и дело поднималась на дыбы, и, можно сказать, он защищался больше копытами, чем оружием. Несмотря на это, индейцы яростно наседали на него.

Монах, бледный и смертельно напуганный, стоял в самой середине дерущихся. Он выхватил подаренную ему Фернандо шпагу и, дрожа, ждал нападения. Однако возле него стоял Чима, держа правую руку над головой, что было, видимо, каким-то условным знаком, поскольку ни один индеец не пытался напасть на них.

Еще один из испанцев был избавлен от нападения. Для Фернандо путь был свободен на все четыре стороны, увидев его, воины противника просто опускали свое оружие. Что это значит? Неужели он отмечен каким-то условным знаком? Как он должен сражаться, если на него никто не нападет? Может ли он безнаказанно направить свою пику против туземных воинов? Но в то же время, как лейтенант, он не мог безучастно наблюдать, как товарищи дерутся не на жизнь, а на смерть с ожесточившимся врагом!

Он повернул своего коня и, храбро тараня нападавших, вызволил из беды командующего. Затем ему удалось вывести Романо из сплошного кольца коричневокожих воинов, помочь сбитым с ног испанцам подняться и включиться в сражение.

Справившись с первым ужасом, солдаты в который раз почувствовали превосходство своего оружия. Пехотинцы сплотились в тесное каре, под зашитой его мушкетеры быстро зарядили ружья, пока кавалеристы яростно отражали нападение индейцев в некотором удалении от каре.

Залповый огонь из мушкетов и арбалетов моментально произвел ошеломляющее действие. Оружие белых извергало огонь и гром, убивая стоявших даже далеко от места сражения. Невероятные, похожие на сказки сообщения торговцев солью подтвердились со всей полнотой ужасной действительности. Во власти чужаков были духи огня и дыма.

Тем не менее индейские воины организованно отступали, продолжая сражение. Наблюдался вполне упорядоченный выход из боя, и Кесада, оценив обстановку, решил, что индейцы после отхода вполне могут опять напасть на колонну.

Когда участники экспедиции, несколько придя в себя, перед вечером собрались у реки, их уже насчитывалось только около ста пятидесяти человек при восьмидесяти лошадях. И вот с такой смехотворной армией Кесада не оставлял намерения завоевать целое государство, в котором, может быть, не менее миллиона жителей и многие тысячи вооруженных воинов.

Да, он все еще не отказывался от своих намерений.

Ночь прошла спокойно. Костры горели, не затухая, иногда ветер проносился по долине, встряхивая тростниковые крыши.

Утром в обозримом пространстве индейцев не было видно. Но командующий приказал неукоснительно сохранять боевую готовность.

Начался крутой подъем на следующую горную гряду. Здесь, в горах, был очень здоровый климат с необычайно чистым воздухом и почти всегда ясным небосклоном. Правда, дорога стала труднее, извилистее и каменистей. Ливни последних дней остались позади, и людей мучила серо-бурая пыль, постоянно поднимаемая ветром. Кроме того, начала сказываться высота над уровнем моря, многие чувствовали приступы горной болезни.

Прежде чем достичь гребня следующей горной цепи, они опять подверглись нападению индейцев, затаившихся за скалами и кустарником и обрушивших на колонну град камней и стрел.

Кое-как отбившись от наседавших индейцев, они были вынуждены устроить ночной привал прямо на горном склоне. Была очень холодная ночь, неустанно дул ветер. Люди теснились возле костров, укладываясь вплотную друг к другу на каменистой земле. Над ними мерцали равнодушные, холодные звезды. Фернандо лежал с открытыми глазами, глядя на звездное небо. Угрожающе поднимался над горизонтом Орион, колоссальный воин, смотревший, как лейтенант, на горные вершины.

Чима появился внезапно, как тень.

— Это уже наше небо, — сказал он тихо. — Еще два дня, и ты, сеньор, будешь в моей стране. Это будут, наверно, тяжелые дни.

— Твой народ подготовит нам очень «теплую» встречу?

— Это еще не мой народ, сеньор, это наши соседи, горный народ, потребляющий нашу соль. Если ты увидишь войско Саквесаксигуа, то тебе покажется, что море хлынуло в горы.

— Сколько же воинов в войске?

— Попробуй сосчитать звезды на небе, сеньор. Их тысячи тысяч, столько же воинов у народа муисков.

— Ну а что же все-таки Саквесаксигуа? Он что, хочет нас всех уничтожить?

— Тебя нет, сеньор, и священника тоже. Он несет Божье слово, а у тебя в груди сердце муиска, обоим вам говорим: добро пожаловать!

— Ты слышал, как громоподобно разговаривает наше оружие? Никто не сможет ему противостоять.

— Наши воины думают, что такое оружие — колдовство. Но я ведь знаю, что им может владеть каждый, кто сумеет насыпать, куда надо, порох и вставить металлические пули. Я знаю также, что, когда сгорает порох и вылетает пуля, оружие на какое-то время становится бесполезным. А воинов муисков так много, что белых людей просто задавят, как только они появятся.

Значит, все-таки борьба. О Господи, Боже мой! Я не хочу ни крови, ни смертей, думал про себя Фернандо, хотя и Чима, и индейские матери, видимо, к этому уже готовы. Я хочу только, чтобы они обратились в истинную христианскую веру и чтобы знамя Кастилии развевалось над горами и дворцами их страны.

Итак, значит, несмотря ни на что, будут кровь, борьба, смерть и уничтожение...

Фернандо смотрел на звезды и чувствовал, что он совершенно бессилен перед тем, что должно произойти.