Чтение онлайн

В дальнейшем этот термин стал ассоциироваться с типом военного корабля XVI-XVII веков или крупным вооруженным торговым судном.

Несмотря на то, что «Сан-Хуан» не блещет роскошью отделки, на остатках его корпуса можно великолепно изучать методы кораблестроения. Сборные самостоятельные конструкции в середине корпуса делали его более крепким и выносливым и были новшеством, а могучий, вырезанный вручную киль свидетельствовал о тысячелетней традиции баскских кораблестроителей.

Остатки «Сан-Хуана» говорили, что это было трехмачтовое судно водоизмещением в 300 тонн и длиной около 90 футов. Для Роберта Гренье и других исследователей он стал удачной находкой, так как по археологическим понятиям его ценность огромна — это первое торговое судно XVI века, когда-либо найденное в Северной Америке.

Однако дорогостоящий груз и вещи, принадлежавшие команде, отсутствовали. Документы Селмы Баркхэм дали ответ на этот вопрос: снабженец «Сан-Хуана» Хуан де Порту сумел спасти утварь корабля, оборудование и часть груза вскоре после шторма и в следующий сезон. Груз готового к отплытию в Европу корабля состоял из 1000 бочек китового жира. Возможно, чтобы достать бочки, Хуан де Порту открыл люки трюмов, и они сами всплыли, так как жир легче воды. Затем их отбуксировали к берегу по воде. Однако в нижних отсеках корабля аквалангисты все же нашли остатки 450 бочек, которые не смог спасти Порту. В кормовой части им попалось несколько бесценных экземпляров корабельной утвари: рамки из-под песочных часов, которые использовали для измерения скорости корабля в рифовых узлах, деревянный компас с крышкой и медным механизмом, нактоуз. Все это — первые подобные находки в Новом Свете.

Но человеческих останков не нашли, и это значит, что скорее всего команда во время разыгравшегося шторма находилась на берегу. Нескольким вахтенным удалось спастись. Все же одну жизнь кораблекрушение унесло. К счастью, не человеческую.

В нижней части корпуса, у киля, аквалангисты нашли плетеную корзину с остатками рыбьего скелета и еще какие-то кости, которые никто не смог опознать. Роберт Гренье послал эти кости Стефану Кумба, эксперту по фауне в Национальный музей естественных наук в Оттаве. Через неделю Стефан позвонил. «Роберт, — воскликнул он, — да ведь это самая первая черная крыса, когда-либо обнаруженная в Северной Америке! Наверное, она ела рыбу в корзине, когда ее застиг шторм, и она попала в западню». Вероятно, это единственная жертва «Сан-Хуана».

Крысы и другая подобная живность, которую привлекал запах китового жира, оставили следы своего присутствия на борту. На досках обшивки были видны следы зубов грызунов.

Еще аквалангисты нашли десятки тысяч тресковых костей, так что стало ясно, чем питались моряки.

Ледяные воды сохранили «Сан-Хуан» от разрушения. Они же задали аквалангистам трудную задачу — борьбу с холодом при погружениях. В лучшем из костюмов аквалангист выдерживал не больше часа. Проблему решил помощник Роберта Гренье Питер Вэдл приспособивший для обогрева аквалангиста систему шлангов с горячей водой. Она поступала по гибкому шлангу с центрального бойлера судна. Один из друзей Роберта Гренье баск Мануэль Изагирри, приехавший на летний сезон из северной Испании, чтобы поработать под водой в Красной бухте, сказал после первого же погружения:

— Роберт, такое впечатление, что погружаешься с красивой женщиной!

Костюмы позволили исследователям осмотреть и другие районы Красной бухты, там открыли останки двух малых кораблей. Оба — похожие по технике исполнения — принадлежали по типу к вельботам, известным своей скоростью и мореходными качествами. Дерево одного судна обуглилось: очевидно, на борту случился пожар. На втором судне аквалангистов ждала награда. Среди обломков нашли латунную астролябию, примитивную предшественницу секстана. Пользоваться ею мог только квалифицированный штурман. А это меняло представление о баскских китобоях, которых до того считали неотесанной деревенщиной.

После многолетних подводно-исследовательских работ на затонувшем корабле в Красной бухте аквалангисты ушли, а он так и остался лежать на дне. Подетальная разборка остатков корпуса под водой и последующий анализ позволили выяснить, что найден настоящий китобойный галеон, сохранивший все свои важные части. Руководствуясь тысячами рисунков, сделанных под водой, ученым удалось воссоздать точную модель корпуса до того, как он был раздавлен льдом.

Бесспорно, что находка баскского торгового корабля XVI века дала новые данные по ранней истории Канады. Если даже баски не были первыми, кто открыл Америку, они были одними из первых, кто регулярно стал туда плавать и заниматься промыслом.

Ведь для Европы XVI века китовый жир был важным товаром: шел на освещение, служил смазочным материалом, ценной добавкой в медикаменты, а также необходимым элементом в изготовлении мыла и дегтя. Нужда в жире была так велика, что бочка китового жира, привезенная в испанский порт, стоила пятую часть годового дохода корабельного плотника. А плотник в то время был один из самых высокооплачиваемых моряков. Новая Земля лежала на расстоянии двух тысяч миль от Испании — через Атлантический океан с сильными ветрами и течениями, штормами, длящимися полгода. Познания в навигации были невелики. Одна из старых лоций для достижения Нового Света от французского берега говорила просто: «Держись от Полярной Звезды вправо».

Одни галеоны возвращались домой с пустыми трюмами, другие вовсе не возвращались. Некоторые теряли груз и часть команды. В таких случаях спасенные требовали от владельца или поставщиков снаряжения компенсации. Один такой документ, хранившийся в испанском архиве, написан поставщиком снаряжения, который сопровождал свой галеон в шторм на пути из Лабрадора. Благополучно добравшись до дома, он предъявил претензии к страховой компании не только за нанесенный кораблю ущерб и потерю груза, но также за затраты на экспедицию и за корабельную икону, которая помогла ему спастись. К сожалению, ответ страховой компании потерян для истории.

Что остановило китовый бум в этих местах? Есть несколько вариантов ответов. Баски могли жестоко выбить поголовье лабрадорских китов, как они это сделали в XVIII веке с китами в водах Бискайского залива. Исследователи считают, что менее чем за полсотни лет баски истребили 1500 или более китов около Лабрадорского побережья. Однако есть и сведения, что постепенно китобойный промысел перестал быть таким прибыльным, как раньше, и потому угас.

Но, скорей всего, самый тяжелый удар по промыслу в Новой Земле нанесло событие, далекое от этого места: разгром английским флотом испанской Непобедимой Армады в 1688 году. Это гибельное событие захватило всю Испанию и — баскских моряков.

Даже если бы галеон «Сан-Хуан» и не погиб в шторм в Красной бухте, он был бы мобилизован в Армаду 23 года спустя и нашел бы безымянную могилу в Ла-Манше. С точки зрения истории вообще и истории Канады, в частности, очень удачно, что этого с ним не случилось...

По материалам журнала «National geographic» подготовил Б.Савостин

Мы переживаем эпоху великих переименований: городам, их улицам и площадям возвращают прежние названия — порой действительно восстанавливая историческую справедливость или возрождая утраченные традиции, а иногда — лишь внося ненужную путаницу. В Старой Руссе поступили по-иному: на табличках с «советскими» названиями дали и новые-старые бывшее наименования — пусть каждый называет, как ему больше нравится. Так, улица Энгельса стала Гостинодворной, как звалась когда-то в дореволюционные времена. Гостиного двора на ней, правда, не сохранилось, но то ли по чистому совпадению, то ли по специальному умыслу единственная в городе гостиница расположилась именно на ней, как бы и сегодня оправдывали имя. А вот центральный мост Старой Руссы через плавную и полноводную Полисть, замедляющую здесь свое течение в предчувствии скорого свидания с Ильмень-озером, всегда звали только Живым. Почему? Никто не знает. Но название это, по-моему, всем очень нравится — и самим обитателям города, и приезжим.