Чтение онлайн

Многие представляли татар как неисправимых каннибалов. «...Когда они захватывали в плен кого-нибудь из своих злейших врагов, то собирались вместе и съедали его, мстя за непокорность; точно вурдалаки из преисподней, они также выпивали кровь жертвы». А один западный свидетель их нашествия на Европу в 1242 году сообщал, что «татарские военачальники и их помощники с песьими головами пожирали тела своих жертв, точно это был хлеб». (И тут мы имеем дело со свидетельствами врагов. Заметим, что само слово «татары» на Западе возводили к названию ада — «Тартар». Адским же созданиям можно приписать любые — особо отвратительные свойства. Отчего мы должны доверять этим свидетельствам больше, чем «помощникам татарских ханов с песьими головами»?)

К началу классического периода античности на Средиземноморском побережье Европы первобытного каннибализма уже не было; остался только след в греческих легендах и мифах. Например, в мифе о титане Кроносе, женившемся на своей сестре Рее. По предсказанию богини Геи, его должен был лишить власти собственный сын, поэтому, как только у Рей рождались дети, Кронос тотчас их проглатывал, желая избежать исполнения предсказания. Так он расправился с Гестией, Деметрой, Герой, Гадесом и Посейдоном. Однако Рея обманула Кроноса, подложив ему вместо младшего сына — Зевса запеленатый камень, который он, глазом не моргнув, проглотил. Зевса же тайно воспитали в пещере на Крите; возмужав, он опоил отца волшебным напитком, и упившийся Кронос изрыгнул на свет съеденных собственных детей. После долгой битвы Зевс низверг Кроноса и остальных титанов в Тартар. Конечно, это всего лишь легенда. Однако в некоторых районах Аркадии (области Эллады) на самом деле существовал обычай принесения в жертву детей.

История голода

До сих пор мы говорили об обрядовом поедании врагов или принесении жертв. Была, однако, причина, по которой людоедство временами распространялось в разных районах земли.

На протяжении веков народы Европы, Азии, Африки и Америки (хотя данные о ней имеются лишь с 1200 года) страдали от неурожаев и голода. История повторялась снова и снова. В 206 году до н.э. в Китае «люди ели человеческую плоть; половина населения вымерла от голода». В 178 году до н.э. «был голодный мор; изможденные люди обменивались телами умерших детей и обгладывали их кости». В 48 - 44 годах до н.э. «жители провинции Ганьсу ели человеческое мясо». В 15 году до н.э. то же самое происходило в Лояне и в близлежащих провинциях. (По мнению авторитетных исследователей — например, Ляо Кэ — выражение «есть человеческую плоть» представляет собой не более чем метафору. Скажем, китайское выражение «требовать чьих-то глаз» значит «просить сатисфакции», но вовсе не означает, что проситель желает вырвать глаз у обидчика. Это, конечно, не отрицает фактов людоедства во время голода, столь частого в Средней Империи, но отнюдь не значит, что поедание себе подобных было делом обыденным.)

Китайские драматурги постоянно возвращались к этой теме. В 25 году в провинции Юннань бродяжничали целые шайки каннибалов; они захватывали небольшие селения, съедали всех его жителей, а затем отправлялись дальше. Неудивительно, что, узнав об их приближении, люди покидали свои дома и прятались где-нибудь в окрестностях. Пьеса «Преданность Шао Ли» передает события того времени. Сцена изображает пригород Пекина. Входит вдова знатного человека, г-жа Шао, поддерживаемая под руки двумя сыновьями — Шао Хи и Шао Ли: они убегают от людоедов. Желая устроить небольшую передышку, Шао Ли идет собирать хворост для костра, а Шао Хи отправляется на поиски корней и ягод. Однако не успевает он отойти на сотню шагов, как появляется мужчина весьма отталкивающей наружности, некто Ма Вао. Он заявляет, что несмотря на свои заслуги был изгнан из армии за безобразную внешность и с тех пор стал предводителем отряда таких же отверженных. Теперь он взял за правило три раза в день съедать по куску человеческого сердца или печени. С этими словами он хватает прилежно внимавшего ему Шао Хи и тащит в свой лагерь. Убедившись, что разжалобить людоеда не удастся, юноша просит отпустить его, чтобы проститься с матерью. Ма Вао колеблется, и между ними завязывается философский спор о пяти человеческих добродетелях. Шао Хи одерживает в споре верх, и Ма Вао отпускает жертву повидаться с матерью, с обещанием, однако, вернуться через час. Юноша прощается с матерью; ее слезы не могут удержать сына — верный своему слову, он возвращается в лагерь каннибалов. Брат его Щао Ли идет за ним и пробует уговорить Ма Вао, чтобы тот взял его вместо брата. Он даже обнажается, чтобы показать, сколь он аппетитен. Тронутый братской преданностью, Ма Вао отпускает обоих, и они вместе с матерью продолжают прерванный путь. (У китайцев «литература ужасов» (как и детектив) появилась гораздо раньше, чем у европейцев. Помимо людоедства излюбленной темой являлись оборотни-лисы, покойники, вступающие в брак с живыми, привидения и т.д. — словом, все, вызывающее болезненное любопытство, все необычное, не существующее в реальной жизни. Масса таких рассказов классика китайской литературы Пу Сунлина (Ляо Чжая). Они так и называются — «Рассказы о людях необычайных».)

Из иностранцев чаще всего писали о людоедстве в Китае арабы и персы. Но много божники китайцы для них — средоточие всех пороков. И, кроме того, мало к кому в Китае относились с таким отвращением, как к мусульманам. А те платили той же монетой.

Древнейшая индийская литература содержит гораздо меньше упоминаний о каннибализме, чем китайская. Но и в ней есть довольно поучительная сказка из собрания «Дасакумаракарита» («Сказки десяти принцев»).

«Давным-давно случилась великая засуха, продолжавшаяся двенадцать лет. Поля пришли в запустение, а дождя все не было. Озера превратились в грязные болота, реки пересохли; исчезли почти все ягоды, фрукты и плоды, и уже никто не отмечал праздников. Появилось множество разбойников, люди стали поедать друг друга. Человеческие черепа и кости усеяли всю землю.

Тогда жили три брата. Они съели все запасы пшеницы, потом — всех коров, овец, служанок, слуг, детей, жен старшего и среднего брата. Наконец было решено, что завтра наступит очередь Дхумини, жены младшего брата; однако тот не мог допустить этого и ночью бежал, захватив ее с собой...»

В Европе положение дел было ничуть не лучше, чем в Китае. В 450 году н.э. в Италии свирепствовал такой голод, что родители утоляли его собственными детьми. С 695 по 700 год в Англии и Ирландии продолжался голодный мор — и снова «люди поедали друг друга». Германия и Болгария испытали ужасы каннибализма в 845 и 851 годах; в 936 году начался знаменитый голод в Шотландии, когда в течение четырех лет «люди пожирали друг друга». Во второй половине десятого века один автор писал, что «страшный голод охватил весь Римский мир и продолжался в течение пяти лет; не было ни одного места на земле Священной империи, где бы люди не впали в самую крайнюю нищету. Умерших от голода невозможно было подсчитать. Во многих городах и провинциях нужда заставляла людей питаться не только крысами и червями, но и мясом мужчин, женщин и детей. Одичание было так велико, что многие съедали своих родителей. Было много примеров того, как юноши ели своих матерей, а те, позабыв все материнские инстинкты, съедали младенцев».

В так называемые «темные века», как и во все другие времена, от голода в первую очередь страдали беднейшие — а они не владели грамотой и не оставили свидетельств. К тому же городов тогда было немного, а именно в них последствия нужды и лишений оказывались наиболее ужасающими. Средневековые историки ограничивались замечаниями вроде «они поедали друг друга», ибо просто не располагали более подробной информацией.

Впрочем, было одно исключение. Когда в Египте разразился чудовищный голодный мор 1201 года, в Каире жил некий врач, который многое видел, еще больше слышал и все это записывал. Глава его книги «Поучительные размышления и воспоминания о событиях, которым я был свидетелем в Египте» (выпущенной между 1201 и 1207 годами) целиком посвящена данной теме. Мемуары Абд-аль-Латифа — так звали этого врача — еще не переводились, однако они заслуживают того, чтобы обратить на них самое пристальное внимание.

«В Мисре (Египте) и в самом Каире, близлежащей округе, куда бы человек ни направил шаги, — пишет Абд-аль-Латиф, — ему трудно найти место, где бы на глаза или под ноги не попадались трупы, отдельные оборванцы в последней стадии агонии или целые группы бедняков, находящихся в подобном же прискорбном состоянии.

В пригородах и селениях вымерли почти все жители... Порой путник мог пройти через целый поселок и не встретить ни одной души, — только пустые дома, открытые двери да множество разложившихся и еще свежих трупов. В иных домах были значительные ценности, потому что некому было их украсть...

...Несчастным, изнемогавшим под бременем непосильной нужды, приходилось питаться падалью, трупами, собаками, экскрементами людей и животных. Они пошли дальше и достигли той стадии, на которой стали поедать собственных детей. Не было ничего необычного, если на улице кто-то предлагал купить ребенка, жареного или вареного. Правитель города приказал сжигать живьем и таких продавцов, и их покупателей.

Я сам видел зажаренного младенца, лежавшего в корзине. Ее доставили к правителю вместе с мужчиной и женщиной, оказавшимися отцом и матерью ребенка. Правитель приказал сжечь их живьем.

Когда бедняки первыми стали есть человеческое мясо, остальных славных жителей это настолько потрясло и ужаснуло, что они долгое время ни о чем другом не разговаривали.

Поедание себе подобных было так распространено среди бедняков, что это стало причиной гибели большинства из них. Если бы я рассказал все, что слышал или видел собственными глазами, то многие бы мне не поверили. А я был свидетелем только лишь малой доли тех ужасов, которые творились вокруг. Порой мне и самому начало казаться, что я придаю слишком большое значение тому, как быстро изменилась наша жизнь...»

Обвиняются еретики

«Почти вся Германия охвачена пламенем костров. В Швейцарии из-за них опустошены целые селения. Путешественник, оказавшийся в Лорене (современный Эльзас), может видеть сотнями и тысячами привязанными к столбам вдоль дорог... Я уже не говорю о более отдаленных землях. Увы, это так — буквально повсюду, точно черви в саду, расплодились тысячи и тысячи ведьм и колдунов... О, почему они не объединятся в одном человеческом теле, чтобы можно было его сжечь и навсегда покончить с проклятым бесовским отродьем!» Эти пылкие строки, написанные в 1590 году, принадлежат перу главы трибунала Святой Церкви в Бургундии, знаменитого судьи Анри Богуйе, издавшего руководство по ведению судов над ведьмами.