Чтение онлайн

Первый свой заплыв, рассказала мне во время этого долгого полета Нина Михайлова, пловчиха из Санкт-Петербурга, «медведи» провели в Беринговом проливе. Тогда при температуре воды плюс 4-8° С, сменяя друг друга, они проплыли 42 километра. Одолеть весь пролив им не удалось, уперся капитан сопровождавшего судна, побоялся ответственности за жизнь «медведей». Испугали его и начавшиеся туманы, подошедшие льдины. «Лучше я вас к Ному, поселку на американском берегу, подвезу», — сказал он. Но когда оставалось километра два до берега, пловцы взбунтовались, всей командой прыгнули за борт и явились к соседям-американцам... в купальных костюмах.

Потом был 45-километровый заплыв по Байкалу при температуре воды плюс 3-4 °, по Иссык-Кулю. На этом озере «медведи» побывали дважды. В зимнее время, когда температура воды свыше четырех градусов не поднимается, а то и опускается до плюс двух, был совершен заплыв вначале на 68 километров, а затем, через весь Иссык-Куль, на 185 километров. «Ночью, при круговерти снежной метели плыли», — вспоминает мечтательно Нина, с виду скромная, тихая, похожая больше на домашнюю хозяйку, давно не юная женщина.

В той же книге В.Г.Воловича я наткнулся на такой факт. «Во время второй мировой войны, — пишет он, — 42 процента немецких летчиков, сбитых над арктическим водным бассейном, погибали от переохлаждения за 25-30 минут». А сколько еще военнопленных было загублено фашистскими медиками-палачами, которые, проводя опыты над живыми людьми, пытались выяснить, каким образом можно возвращать к жизни после переохлаждения этих сбитых над арктическими районами летчиков...

Проблема спасения человека, испытавшего гипотермию, то есть переохлаждение, не канула в прошлое вместе с войной. Катастрофы на море и в арктических районах случаются и сегодня. И примеры тому — гибель атомохода «Комсомолец», пассажирского парома на Балтике, судов размерами поменьше. И «белые медведи» решили выступить в роли добровольных испытателей в деле изучения борьбы с гипотермией.

В Арктику они отправились с группой ученых-медиков. На Северной Земле мороз стоял минус 37. Море было покрыто льдом. Пришлось неподалеку от острова Голомянный прорубать в двухметровом льду майну. Температура воды в Ледовитом океане в эту пору была ниже точки замерзания — минус 1,8 °. Специалисты утверждают, что пять-восемь минут пребывания в такой воде достаточно, чтобы отправиться к праотцам. Под непрерывным наблюдением ученых и видеокамер москвичка Люда Бурякова, плавая в майне в купальнике и резиновой шапочке, пробыла в воде по собственной воле ровно десять минут. Побила смертельный рекорд, но — главное, не потеряла сознания и с помощью специальных обогревателей была выведена из гипотермии. Правда, кожа на пальцах рук и ног поморозилась, потом слезала. К сожалению, я не смог познакомиться с этой девушкой: она, как сказали мне, родила недавно двойню, и, естественно, не смогла принять участие в заплыве по Японскому морю.

Марафонский заплыв не похож на марафонский бег, где сорок два километра бегут все. Это скорее плавание с передачей эстафеты. В море постоянно находится лишь один пловец.

— Молодец Миша (или Люда, Наташа, Юра, Ваня), — не смолкают у борта катера командирские раскаты седовласого президента «белых медведей» Владимира Степановича Гребенкина. В прошлом кадровый военный, подполковник артиллерии, он и здесь командир, не признающий от участников марафона вольного поведения.

Среди четырех десятков пловцов есть десяток хорошо тренированных спортсменов. Остальные плавают, как могут и как умеют — не в пятьдесят же лет переучиваться. Но зато каждый хорошо «держит воду», как и положено «белому медведю». Гребенкин заранее составляет списки так, чтобы основным пловцам, которые ведут заплыв, остальные давали время для отдыха,

— Молодец, Сережа, — приговаривает Гребенкин, — возьми вправо, не трись о борт! Правильно, так держать. Быстрее можешь? Хорошо! Умница! — и как только Сергей Медведев, опытный пловец из Барнаула, выходит вперед, опережая судно, следует команда на мостик: «Прибавь!» Двигатель прибавляет обороты, и почувствовавший было свое превосходство пловец, как по эскалатору, съезжает к корме, где у железного трапа для выхода всегда дежурит спасатель в гидрокостюме.

Если отведенное для плавания время заканчивается, то спасатель, погрузившись по шею, помогает пловцу подняться, в то время как Гребенкин отправляет в воду следующего. А поднявшегося сразу накрывают теплой простыней и, придерживая, ведут либо в каюту к медикам, если они избрали этого пловца для проведения специальной программы обследований, либо сразу же в «душегрейку» — помещение, где горячий воздух нагнетается мощным калорифером. Затем горячий душ, отдых, а через определенное время опять заход в ледяную воду. И так без перерыва на протяжении суток, ночью и днем.

Заплыв начался 5 мая из бухты Врангеля. Но вначале собравшиеся едва ли не со всей России «медведи» устроили для местной публики состязания вблизи берега — на скорость и длительность плавания. Дольше всех из женщин продержалась в ледяной воде Людмила Петровна Смолякова, директор первого филиала ассоциации в поселке Врангель. При температуре плюс 3,5 ° она проплавала 28 минут, сама вышла на берег. Но на берегу свалилась. Ее положили на носилки, и молодые ребята бегом понесли ее к медикам, а затем в сауну.

Гребенкин продержался в воде на четыре минуты дольше. 32 минуты! Он посерел лицом, но до медпункта дошел в обнимку с Юрием Данько.

— Никакой сауны, — успел промычать президент, — только грелки.

На него быстро накинули простенький матерчатый жилет с несколькими карманами, в которых были вложены горячие плоские термохимические и термофизические грелки. Эти грелки одноразового и многоразового использования — предмет особой гордости «медведей»: они разработаны ассоциацией. «У нас не умеют спасать переохлажденного, — объяснял до этого президент на импровизированной пресс-конференции. — Что в этом случае делают?.. Либо спирт в глотку заливают, а делать этого категорически нельзя. Либо начинают растирать онемевшие руки и ноги. Чушь. Пусть отвалится рука или нога, — решительно заявлял главный «медвежатник», — главное сохранить жизнь, заставить работать основные жизненные органы». Грелки располагаются в жилете таким образом, чтобы сразу же начать согревать сердце, легкие, печень...

Медики усадили Гребенкина за стол, стали измерять температуру кожи на различных участках тела, надели маску, исследуя ритм дыхания, а тело Гребенкина между тем начинало все сильнее и сильнее непроизвольно дрожать, пока он буквально не забился в конвульсиях. Организм, спасая себя, привел в действие так называемый «механизм холодовой дрожи». То же происходит в конце концов и с человеком, оказавшимся в воде. А после этого, как пишет В.Г.Волович, теплопотери начинают нарастать, и когда температура кожи понизится до 30 градусов, дрожь прекращается. С этого момента гипотермия развивается с нарастающей скоростью...

У Гребенкина медики констатировали гипотермию второй степени. Его уложили на лавочку, укрыли легоньким одеялом. Сотрясаясь, он глухо оттуда докладывал, что с трудом уже выходил из воды, ощущал боль в ступнях ног. Что надо бы сейчас согреваться горячим воздухом. Это хорошо помогает.

Еще через несколько минут он встал, опять сел за стол и дергающейся из стороны в сторону рукой стал пытаться записывать ответы в специальной анкете. Гипотермию он победил.

— Сами видели, — говорил он, сидя затем на горячем полке сауны, — можно с помощью грелок с нею бороться. Но мне никак не удается добиться содействия в этом руководителей ведомств, ответственных за спасение людей. Недавно я был приглашен в Новороссийск на учения по спасению пострадавших на море. Все там было. С самолета ровной дорожкой были сброшены самораскрывающиеся спасательные плоты. Вертолет специальным захватом поднял человека с волны, перенес к себе в кабину и полетел. Руководители довольно переглядывались, все, мол, о"кей. А когда я спросил их, оказывается ли помощь пострадавшему, есть ли для этого средства, они развели руками. А ведь известно, что, уже поднятые из воды, спасенные нередко гибнут по пути к берегу. Помощь от переохлаждения следует оказывать сразу, и наши грелки могут быть при этом незаменимыми. Поэтому-то я и привлекаю для устройства заплывов военных, пусть обратят внимание на наши достижения, кому, как не им, в первую очередь это может пригодиться.