Чтение онлайн

По моим грубым подсчетам получалось, что, если парни уверены в том, что я плыву впереди и они гонятся за мной, то между нами — километров двадцать. Четыре с лишним часа потерял я на возврат в лагерь и кратковременные остановки для того, чтобы оставлять заметки на берегу.

Если грести под двадцать часов в сутки, делал я нехитрые расчеты, то можно настичь их в лучшем случае на третьи сутки. Но при такой изнурительной гонке невозможно плыть без остановки для отдыха и на обед. А тут начали появляться коренные обнажения, которые я никак не мог пропустить, не задокументировав их. Терялись еще так нужные мне часы.

Я продолжал гонку, внимательно присматриваясь к берегам. И на одной из кос заметил наконец следы людей. Причалив к берегу и присмотревшись, я был поражен не меньше Робинзона, обнаружившего на своем острове следы дикарей. Ходившие по косе люди были обуты совсем не в те резиновые сапоги, которые вот уже на протяжении многих лет выдавались геологам на нашей базе.

От одиночества средь дикой природы какие только мысли не рождаются в голове! Припомнив рассказы пограничников, что на северных рубежах чужие подлодки нередко высаживают шпионов, я совсем опечалился. Теперь только с ними мне встретиться недоставало.

Оттолкнувшись от берега, я погнал лодку вперед. Собираясь плыть до тех пор, пока смогу держать весло в руках, сократив до минимума время на сон, еду, отдых. Где они, мои орлы, помнят ли они хоть что-нибудь из моих наставлений и сколько наломают еще дров...

К вечеру стал накрапывать дождь. Пока он был еще слабым, я усиленно выгребал, но в конце концов пришлось приставать к берегу и ставить палатку, которую мы собирались использовать под баню и которая осталась в моей лодке. Пара сухарей, кружка воды — все, что имелось у меня для трапезы. Все основные продукты плыли, наверно, где-то впереди.

Следующий день состоял из интенсивного наматывания километров на весла. После обеда я оказался перед новой загадкой: на косе повстречалась недавняя лагерная стоянка. Но палатку ставили не так, как я учил своих ребят. Она была аккуратно и довольно профессионально окопана, даже с боковыми отводами для стока воды, что никак не походило на работу моей команды. Однако по хаотичности следов можно было определить, что палатка ставилась спешно, следовательно, во время вчерашнего дождя. Я бы мог догнать этих людей часов за двенадцать. Хотел было плыть без сна и отдыха дальше, однако, поразмыслив, решил восстановить силы.

Встал рано, благо полярный день властвовал вовсю, и светло было круглые сутки. Погода наконец-то установилась на загляденье. Небо совершенно очистилось, и видимость стала отличной. Солнце раскалило воздух градусов до двадцати пяти. И у меня поднялось настроение. Я уверовал окончательно, что избрал единственно верный путь, который должен вывести меня к моим спутникам. К обеду я почувствовал, что настигаю неизвестных. Сделал пару выстрелов из карабина, грохот которого иногда можно слышать за много верст. Ответа не последовало. Но проплыв еще около часа и вывернув из-за очередного поворота, я увидел причаленные к берегу знакомые ярко-оранжевые лодки и грустно сидящих рядом Леню и Витю.

Конечно, мы все искренне обрадовались. Приготовили праздничный обед, выпили за воссоединение и за то, чтобы подобное никогда не повторилось. А затем детально проанализировали случившееся.

Ошибки, неприметные поначалу, складываясь воедино, образуют тот самый снежный ком... Растерянность, испуг, страх, паника лишают молодых и неопытных людей способности рассуждать логично. Когда ребята не обнаружили меня на условленном месте, они безо всякой проверки, хотя не имели на это права, ринулись вперед. Я не корил их — здесь была и моя вина, как начальника, профессионала и старшего по возрасту человека. Но провести с ними урок пройденного было необходимо: ведь на ошибках учатся.

И вновь мы говорили о неправильно принятом решении, о не сделанных ими застрехах, зачем-то окопанной палатке, о наставлениях, не оставивших в их памяти глубокого следа, и... о сапогах. Тем самых сапогах, следы от которых заставили меня думать о шпионах. А выяснилось, что на базу прибыла новая амуниция и ребятам были выданы сапоги с другим рисунком подошв.

Под занавес Витя, улыбаясь, сказал: «Честно признаться, я ведь подумал, что вы нашли самородок золота килограмма на два да и решили дать от нас деру». Прозвучало это шуткой, но, как знать, что творилось в душах молодых парней, начитавшихся, как водится, всякой криминальной литературы. А обстановка, дикая суровая природа к подобным мыслям располагала. Я и на себе это приметил.

Тогда я и вспомнил наш разговор с сыном и понял, насколько он, сам того не подозревая, оказался прав: в геологии нет ни единой мелочи, которой бы можно было пренебречь. Без ущерба для себя и окружающих.

Далее наш маршрут продолжался без приключении, и к назначенному сроку мы прибыли в поселок Саскыллах.

Иван Шаламов

Нефертити, Джоконда... Эти символы красоты разных эпох не раз вспоминались мне в Александрии — городе, где слились три ветви культуры: египетская, греко-римская, арабская.

От катакомб Ком эль-Шутафа, последний ярус которых скрывает свои тайны под водой, я дошел по узким и шумным восточным улочкам до знаменитой Помпеевой колонны, в гранитном основании которой сокрыты ходы, уводящие глубоко под землю. Эти загадочные памятники расположены за александрийской набережной, на которой возвышается старинный особняк — резиденция российского посла, приютивший меня на две ночи в Александрии. С его балкона можно было охватить одним взглядом и Восточную бухту, мерцавшую в лучах опускающегося в море солнца, и некогда грозные башни форта Кайт-бей — это с левой стороны, а с другой — конец набережной, который упирался в парк Монтаза, где в большом дворце до сих пор сохраняется королевская обстановка.

Мне казалось, что не средиземноморские волны плещутся у моих ног, а волны времени бьются о каменные плиты... Гигантская дуга набережной, замыкаясь, подобно вольтовой дуге, на замечательных памятниках разных эпох, переносила меня в древние времена.

Где-то недалеко за моей спиной находилась центральная площадь, на которой, согласно легенде, сожгли тело Александра Македонского. От гробницы, где покоились его останки, ничего не осталось, но место захоронения находится примерно около Греко-римского музея, возможно, под плитами набережной. Прах неугомонного царя Египта нашел упокоение не в Мемфисе, как полагалось сыну бога Ра, а в Александрии. Но зачем прославленному полководцу, разбившему войска персов, встреченному египтянами как освободитель от тирании жестоких сатрапов, нужна была новая столица, которую он основал на севере страны в 332 году до нашей эры по соседству с поселком Ракотис?

Конечно, ему нужна была база, чтобы закрепиться в Египте, связанная морскими путями с Македонией, а благодаря близости Нила соединенная и со всем царством. Но, кроме того, честолюбивый Александр, как предполагается, стремился противопоставить новую столицу родным Афинам, тем Афинам, которые завоевал еще его отец, Филипп Македонский.

Но Афины, склонив голову перед военной мощью македонян, не сломились, не встали на колени перед ними. Завоевателям нечем было похвалиться перед центром мировой цивилизации. А Афины славились лучшими учеными, философами, актерами, скульпторами... Учителем самолюбивого македонянина Александра стал великий Аристотель. Стоит напомнить известный исторический анекдот о встрече непобедимого Александра с бродячим философом Диогеном.