Чтение онлайн

В день нашего возвращения Листвянка выглядела необычно. Как в праздник, на улицах мелькали ярко разодетые люди. Встречали не нас. В тот день сюда приехали офицеры НАТО проводить учение по выживанию. На четырехколесных мотоциклах они собирались пройти по западной стороне Байкала до северного берега.

Когда мы увидели две комнаты, доверху набитые экипировкой и продуктами, а потом узнали, что связь у них будет даже со спутником, дающим постоянно толщину льда впереди, что будет наземное и воздушное сопровождение, то подумали, что самого главного они не учли. Ведь проверить себя на выживание в экстремальных условиях можно лишь тогда, когда ты один на один со стихией. А для них уже жизнь в этом сибирском поселке — экстремальное состояние.

Поначалу нас пригласили на встречу, хотели порасспросить о дороге, но вечером забежал переводчик и извинился. Англичане передумали. Они так основательно готовились к покорению дикого Байкала, а тут вдруг повстречали плохо одетых, щуплых мужичков, обогнувших озеро на велосипеде.

Мы не жалели, что встреча не состоялась. И единственно, чему позавидовали, — что все у них впереди. Последний вечер мы были вместе, а на следующий день должны были разлететься в разные стороны, по домам. Атам опять, за обычными хлопотами будем обдумывать новые маршруты, чтобы приблизить день, когда решимся идти на своих велосипедах к Северному полюсу.

Байкал, поселок Листвянка

Павел Конюхов Фото автора

— Сикса хэссойо? Вы поели? — спросил меня господин Ан, служащий в министерстве информации Южной Кореи, входя в лифт в своем учреждении и поправляя при этом строгий синий галстук,

— Спасибо. Вы тоже? — говорю в ответ, улыбаясь, как требует этикет.

И не следует думать, что достопочтенный чиновник Ан задал свой вопрос, намереваясь тут же пригласить меня отобедать в ресторан; такое могло мне показаться, если бы не долгие годы, проведенные в Корее, причем как в Северной, так и Южной. И в той, и другой Корее поинтересоваться, ел ли повстречавшийся вам знакомый, вполне заменяет приветствие. Видать, так повелось с тех трудных времен, когда далеко не каждому удавалось вообще утолить голод, что особо повлияло на весь характер корейской кухни. И до сих пор отношение к трапезе у жителей Страны утренней свежести, как исстари называют Корею, необычайно серьезное.

В другой раз господин Ан действительно пригласил меня в ресторан.

— Давайте вместе пообедаем, — предложил он по телефону, — какую кухню вы предпочитаете — европейскую или корейскую?

К тому времени я уже убедился, что в большинстве европейских ресторанов в Корее блюда не отличаются особым разнообразием и представлены, в основном, супами-пюре и толстенным куском поджаренной говядины. Это уже стандартный набор, помимо которого, корейцам известны разве что гамбургеры, спагетти и пицца.

— Корейская кухня, пожалуй, больше подходит, — говорю я господину Ану, явно радуя его своим выбором.

— Тогда едем! У меня на примете есть один уютный чиб, — воскликнул он.

По-корейски слово «чиб» буквально значит «дом», и в Южной Корее так называют частные ресторанчики, которые и в самом деле имеют вид обычного традиционного дома. В нем хозяйка накрывает столы для гостей и, если нужно, составит компанию, поддержит разговор, споет или расскажет анекдот.

Господин Ан и двое его сослуживцев встречали меня у покрытых лаком деревянных дверей чиба с поэтичным названием «Кристальные заводи». Покоящийся в переулках старинного квартала, близ буддийского храма «Чогеса» в центре Сеула, дом имел типичный вид жилища зажиточного сеульца конца прошлого века. Черепичная крыша, проклеенные бумагой, но застекленные — на новый манер — решетчатые окна, дощатый пол, каллиграфические панно на стенах. В углах — тяжелые, окованные железом сундуки, на них — расписные вазы с потрескавшейся глазурью. В воздухе царствовал аромат сандаловых благовоний и острых, пряных кушаний.

...Ступив на порог, оставляем у входа свою обувь. Ступни ног ощущают тепло подогреваемого дымоходом пола. Хозяйка чиба провожает нашу компанию в свободную комнату, посреди которой стоит стол высотой ниже колен. Возле него разложены тонкие подушечки с шелковой вышивкой. Опускаемся на них, скрестив ноги по-турецки. На столе вместо скатерти расстелены широкие листы белой бумаги.

— Подайте чонсик, пожалуйста, — командует хозяйке господин Ан, говоря тем самым, чтобы нам принесли, так сказать, «комплексный обед», то есть самый богатый ассортимент в ресторане.

Всех блюд по чуть-чуть. Две официантки в широких накрахмаленных корейских платьях неспешно и несколько небрежно расставляют на столе небольшие плошки с острыми маринованными овощами, вяленой рыбешкой вперемешку с зелеными стручками перца, вынутые из раковин и выложенные на салатных листьях сырые устрицы, ошпаренные щупальца кальмаров, квашенные крабы. Нам подают увлажненные полотенца обтереть руки перед едой, а затем ставят перед каждым пиалушку с густой оранжевой кашицей — сладким пюре из тыквы.

— Мани тысейо! — Кушайте на здоровье! — приговаривает хозяйка, наливая в высокие стаканы холодное пиво — напиток, прочно вошедший в жизнь корейцев с первой половины нашего века, когда в стране господствовали японские колонизаторы.

Вычерпав стальными ложечками содержимое пиалок с тыквенной кашей, мы вооружились палочками и принялись за закуску, запивая ее пивом. Тем временем официантки подносили новые блюда: острый суп с капустными листьями, зеленым луком и соевым сыром тубу, поджаренные кусочки говядины с крупно нарезанным луком, обжаренные в яйце кружочки кабачков, рыбы и острого перца. Затем следовали полоски желе из бобового крахмала с чесночно-перечной приправой, суп из морской капусты и, наконец, белый рис, сваренный на пару, — совершенно пресный, но зато прекрасно оттеняющий вкус каждого появлявшегося на столе блюда. По остроте корейские кушанья превосходили даже индийские, рот горел до самых корней зубов, однако для господина Ана и его друзей этого было явно недостаточно, и они окунали стручки зеленого жгучего перца в солоноватую пасту из молотого красного перца, дабы удвоить остроту, и все это уминали за обе щеки. На мой же взгляд, это было уже излишним.

Характерная черта традиционных ресторанчиков Сеула и других южнокорейских городов — любовь к чисто крестьянским блюдам Кореи, обожаемым и ее современными жителями, причем любых сословий. Пища несколько грубовата, лишена изысканности, ощущается обилие чеснока и лука, от нее исходят тяжелые запахи капусты и квашеной редьки. После такой трапезы посетители захватывают с собой у кассы на выходе по пластинке ароматной жевательной резинки. Но, заходя в подобный чиб, корейцы, уставшие от суеты и условностей городской жизни, могут расслабиться, почувствовать себя в раскованной, домашней, несколько деревенской обстановке, чего, согласимся, нельзя достичь в фешенебельных ресторанах, например, при гостиницах.

Хотя Корея — географически страна не очень большая, ее кухня необычайно разнообразна и в различных районах имеет свои особенности. Поэтому путешествие от северных окраин Корейского полуострова до южных, несомненно, будет дополнено особым очарованием, если в каждом уголке страны удастся отведать местные кушанья. Вместе с тем их объединяет нечто общее, и это — обилие овощных блюд и зелени в необычайно разнообразном виде.

Самое знаменитое яство в Корее — кимчхи, которое у нас часто ассоциируют с продолговатой пекинской капустой, доставляемой на прилавки российских магазинов и рынков почему-то из Голландии. Однако кимчхи — это не только капуста, но и вообще любые овощи, квашенные определенным способом. Когда и кто именно начал впервые готовить это блюдо, установить доподлинно невозможно, но известно, что предки современных корейцев, населявшие просторы Маньчжурии, заготавливали овощи на долгую зиму, маринуя их соевым соусом, уксусом и солью. Значительно позднее, а именно в XVII веке, когда через Китай из Европы в Корею был завезен красный перец, открытый Колумбом вместе с Америкой, квашенные продукты обрели нынешнюю остроту.