Чтение онлайн

Вот знакомый трехэтажный дом из красного песчаника. В нем наш офис и телетайпные ленты новостей. На твоем письменном столе толстая кипа газет. Все это надо прочесть и успеть обработать к восьми утра. К этому времени в кабинете заведующего московской редакцией Азии должны лежать обзор утренних делийских газет и сводка основных новостей, которые будут переданы. Нам семи корреспондентам и стажерам - предстоит наметить и распределить "гвоздевые" темы новостей. Не всегда дискуссия идет гладко, порой приходится "употреблять власть". Но коллеги не помнят зла. Недаром кто-то повесил на стене за моим столом шутливый типографский плакат - шимпанзе в модном клетчатом пиджаке и ярком галстуке. На носу обезьяны огромные роговые очки и под всем этим надпись: "Босс не всегда прав. И все же он босс".

Дело, конечно, не в иронической надписи. Начальственный окрик, угрозы досрочно отправить в Москву в отделении заменяют дружба, взаимопонимание и творческая инициатива каждого журналиста. Совсем недавно здесь все обстояло иначе. Не ради хвастовства приведу слова генерального директора ТАСС, сказанные мне перед самым отъездом.

– Спасай отделение от окончательного развала. Люди там практически спились. Мы просто вынуждены досрочно заменить заведующего.

Тот был мне хорошо знаком. Перед командировкой в Индию он был секретарем парткома ТАСС. Но впервые мы встретились с ним в шестидесятые годы на морском берегу крымского "Артека" возле тела погибшего японского соратника Рихарда Зорге. Именно он, тогда сотрудник Комитета молодежных организаций СССР, отвечал за пребывание Хосака в нашей стране.

В Дели стало ясно: не переборщил гендир. Все машины отделения были разбиты по пьянке, выехать на задание - целая проблема. Ряд корреспондентов и жен в результате аварий получили черепно-мозговые травмы, переломы, долго лечились в больнице. Каждое утро уборщик-индиец выносил из квартир бутылки из-под крепких спиртных напитков. Пьянство было всеобщим явлением среди журналистов и дипломатов. Посол, в недалеком прошлом видный партийный деятель, смотрел на такое поведение сквозь пальцы. Он знал, что и в Москве его высокие покровители отнюдь не без греха. Впрочем, вскоре его отозвали на родину. Отнюдь не за терпимое отношение к пьянству. Просто он на своем посту не смог предсказать поражение на выборах, думалось, вечного премьера Индиры Ганди. Карающая брежневская рука оказалась заботливо мягкой. Несостоявшийся посол был назначен... заместителем министра иностранных дел СССР.

Преувеличиваю, говоря о всеобщем пьянстве? Но разве это нормально, когда главу консульской службы в Индии то и дело находили мертвецки пьяным в канавах возле жилого посольского городка. Когда полковник КГБ Шубичев, работавший под "крышей" корреспондента агентства печати "Новости", напившись до чертиков, полез на спор на высокую пальму. Увидев эту картину, тележурналист Эдуард Сорокин пошутил: "Наконец-то Шубичев занял подобающее ему место". На утро полковнику (в его обязанности входило следить за советскими журналистами), сообщили, что Сорокин назвал его обезьяной. В отместку он написал на тележурналиста донос. Донос не повредил нашему телевизионному коллеге. Он продолжил работу в Индии, подготовил ряд талантливых репортажей об этой стране. А потом, спустя много лет, с успехом освещал с телеэкранов жизнь в Англии, Швеции и других странах. Руководство гостелерадио по заслугам оценило его творчество, назначив руководителем "Маяка" и членом коллегии.

Атмосфера пьяного разгула проявлялась в самых причудливых формах. Одна из жен опекаемых КГБ журналистов, не буду называть ее имени, имела привычку устраивать с подругой во время попоек стриптиз на столе, очистив место от опустошенных бутылок. Признаком "хорошего парня" считалось непременное участие в оргиях. Когда я, памятуя предыдущие жизненные беды, наотрез отказался быть собутыльником того же доносчика, он, выбрав иной предлог, написал резиденту КГБ Геннадию Ваулину "бумагу" с предложением немедленно убрать из Индии и меня. Он не учел двух вещей: во-первых, что меня лишь недавно оправдал сам Андропов и подвергать сомнению решение председателя комитета, о котором знал резидент, было по-настоящему глупо. Во-вторых, я был нужен Ваулину в Индии. В то время для КГБ главным была отнюдь не кража секретных документов. Какие секреты от нас могли быть в дружественной стране, где советская агентура внедрялась повсюду десятилетиями? Да и потом, раздобудешь секрет - ну и что? В лучшем случае резидента похвалит начальник его отдела. А вот если ты в надлежащий момент передашь "агентурную информацию" о реакции премьер-министра на очередную "крупномасштабную мирную инициативу" Брежнева - это расценят как высший пилотаж. Такое сообщение ляжет сразу на рабочий стол генсека. И он, любивший пуще всего на свете хвалебные панегирики и ордена, иногда брал трубку и звонил Андропову:

– Юра, твои ребята хорошо поработали в Индии. Похвали их!

Агентура КГБ не всегда могла оперативно подготовить материал о реакции индийского руководства, доступ в правительственные кабинеты для нее был не из легких. Другое дело заведующий отделением ТАСС. Он лично знаком с премьером, вхож в ее дом. К тому же собирать отклики - его прямая рабочая обязанность. Поэтому в такие дни ранним утром во дворе ТАСС парковалась машина первого секретаря посольства подполковника КГБ Петра Кирсанова. Петя знал меня еще по институту, где он учился на корейском отделении. Старый товарищ был не только отличным парнем, но и опытным сотрудником отдела аналитической службы КГБ. Кому как не ему резидент мог поручить заниматься обобщением важной агентурной информации из Дели об инициативах генерального секретаря. В итоге я оказывался в том или ином правительственном кабинете. Часть беседы передавалась немедленно в ТАСС, другая шла шифротелеграммой на Лубянку. На следующее утро - снова машина Пети.

– Боря, спасибо, все использовано. Руководство просит тебя принять подарок - пару бутылок старого шотландского виски.

Я часто думал, в чем причины укоренившегося у нас пьянства? Прежде всего, дружественная страна, где не приходится бояться "провокаций спецслужб". Попробуй сесть подшофе за руль где-нибудь в Соединенных Штатах! Во-вторых, безнаказанность. Сам генсек в Москве не прочь был пропустить дозу. Наконец, баснословная дешевизна спиртного в посольских магазинах, словно кто-то преднамеренно пытался споить двухтысячный коллектив. К счастью, пьянству вскоре был положен конец. Новый посол Юлий Михайлович Воронцов, талантливый дипломат и сторонник умеренности за праздничным столом, поломал вредную традицию. Всю свою делийскую жизнь он посвящал работе. За его плечами была отличная американская школа. Для заведующего отделением ТАСС дверь в его кабинет была открыта в любое время суток. Иногда, раздобыв поздно ночью по-настоящему интересную и закрытую информацию, приезжаешь в посольство и звонишь от дежурного в квартиру посла. В трубке слышится сонный голос:

– Да? Ах, это вы? Проходите наверх, буду через несколько минут.

И действительно, только поднимешься - раздается тихий щелчок ключа в двери кабинета. Посол приглашает сесть.

– Что у вас нового, Борис Иванович?

Даже если он уже владел такой информацией, Юлий Михайлович, как истинный дипломат, спешил поблагодарить. Для него принесенная тобой новость - лишний способ проверки того, что он знал. Поражала адская трудоспособность посла. Спал он мало, проводя долгие часы в кабинете. У него имелось единственное хобби - работа. Его часто можно было видеть за составлением шифровок. Поначалу я недоумевал:

– Юлий Михайлович, к чему? Ведь у вас советники, секретари!

Не забыть, как однажды он удовлетворил мое любопытство:

– Мне проще написать все самому, чем переписывать чужое.

...В Дели есть еще одна историческая достопримечательность. С ней накрепко связан двадцатый век. Для тех, кто стремится понять современную Индию, надо обязательно ознакомиться с ней. В центре города стоит небольшое двухэтажное здание, взятое в кольцо тенистого парка. Дежурный в военной форме отдает у ворот честь автотуристам. Еще минута - и ваша машина подруливает к парадному входу особняка. Этот дом известен всей Индии. В нем жил и работал первый премьер-министр страны Джавахарлал Неру, выговорить имя которого было так трудно Хрущеву и Брежневу.

Длинной лентой течет поток посетителей по коридору мимо застекленных дверей. Через толщу стекла виден кабинет Неру. Ничего парадного: небольшой письменный стол, деревянное кресло и книги - десятки, сотни старых потрепанных томов по истории Индии и британского колониализма, труды Махатмы Ганди и, хотя сегодня это не модно, тома сочинений Маркса и Ленина.

Мода - она преходяща. И хотя ты теперь не ленинист и тем более не сталинист до мозга костей, для тебя очевидна истина - из истории не выбросить имена вождей, как бы этого ни хотел кто-то из наших современников.

В истории современной Индии есть свои незабываемые великие личности: Махатма Ганди, Джавахарлал Неру и, конечно, его дочь Индира. У первого и второго я побывал лишь на месте кремации. Зато с Индирой - великой дочерью Индии - мне приходилось часто встречаться, бывать у нее в гостях, пристально следить за явными и тайными перипетиями ее политической борьбы. Пусть это прошлый день великой страны. Но и книга эта - попытка поведать о минувшем. Кто знает, быть может, и мой рассказ внесет крупицу в знания о легендарной женщине Индии. И не только Индии. Двадцатый век не знает женщин, равных ей по исторической значимости.