Чтение онлайн

– - Почему вы обратились именно ко мне?

– - Скажу вам честно. Я не понимаю большевиков. Их никто не понимает. А вы, видимо, понимаете, если сумели с ними ужиться. С другой стороны - вы выросли в Америке. И мы с вами может друг друга понять.

Ха, они меня считают авантюристом который волей судьбы вылетел на высокое место.

– - А какая выгода мне?
– Решил я задать проверочный вопрос.

– - Я не дурак, чтобы предлагать вам деньги. Но, согласитесь, это может помочь вашей политической карьере. Не говоря о такой мелочи, как то, что вас помилуют - и вы сможете посещать САСШ.

– - Что ж, я думаю, мы поняли друг друга.

– - Надеюсь, что нам ещё доведется сотрудничать.

Позиция америкосов понятна. Та же, что нынче у англичан. Лучше воевать деньгами. Интересно, нэп пока ещё не провозглашен, а западники ведут себя так, будто он уже есть. Вот бы узнать - почему? Кстати, если так, то мне сделали ТАКОЕ предложение. Это не вшивые пара миллионов баксов. Быть посредником с США -- это ну такие деньги...

В принципе, единственной неожиданностью было то, что америкосы выйдут именно на меня. Хотя именно издания РОСТА начали упоминать о ДВР. А эта идея была, скорее, разведкой боем. Я помнил, что в той истории янки тоже ведь нажали на японцев. Только красным пришлось дойти до Читы. Что ж надо звонить Ильичу.

И при чём тут общественный строй?

На заплеванном вокзале Верхнеудинска было большое оживление. Мела первая метель. Солдатики достаточно бестолково пытались образовать оцепление вокруг главной платформы вокзала. А вот молодцы, одетые, несмотря на уже наступавшую позднюю осень, в кожаные куртки, действовали совсем по иному. На этих ребятах висели маузеры, из карманов торчали ручки гранат. Они-то очень грамотно выставили внутреннее оцепление. Наконец, суета прекратилась - и на перрон вышла группа военных. Вдалеке показался столбик дыма - и через некоторое время к перрону подкатил поезд, украшенный бронеплощадками с пулеметами. А иначе ездить в Сибири было трудно. Встречали нового командующего Восточным фронтом.

В центре поезда находился салон-вагон, из которого, не спеша, спустился дочерна загорелый человек в кубанке и бекеше, на стоячих воротниках которой виднелись по четыре врезанные в мех темно-красных ромба командарма. Этому человеку было 34 года, но он смотрелся, самое большее, лет на 25. Да к тому же он как-то криво и ехидно ухмылялся. В общем, на вид человеком он был несерьезным. Но встречающие отнеслись к нему со всем почтением. Хотя эти красные командиры, буквально из ничего создавшие армию, которая раскатала Колчака, были не из тех, кто будет кого-то уважать, только из-за того, что он приехал с приказом из Москвы. Они прошли с боями всю Западную Сибирь и видали такое, что лучше бы никому не видеть. Но... Они как-то приняли прибывшего за своего. Хотя он был мало того что полковник и дворянин, так ещё и гвардеец.

– - Здравствуйте, товарищ комфронта.

– - Здравствуете, товарищи.

Вот черт знает, что это был за человек. С ним как-то сразу шутить не хотелось.

– - Давайте не терять времени, поедем в штаб.

Новый комфронта был не слишком известен советской общественности из-за своего слишком "белого" происхождения. Но в армейских кругах он уже получил прозвище "красный Скобелев". Его звали Яков Александрович Слащов.

Фрагмент из материала "Трудный путь в Революцию". Журнал "Красный журналист", Љ2, 1920*.

(*Специальное уведомление для либерастов. Которые скажут, что такой материал не мог быть в то время напечатан. Не засоряйте мне комменты. Оторвите задницу от компа и сходите в библиотеку, возьмите газеты 1919-1920 годов - и вы убедитесь, что в то время и не то печатали. Даже без всяких попаданцев. )

Беседа редактора Светланы Баскаковой с комфронта Яковом Слащовым.

"-- Итак, что вы делали после заключения мира?

– - Я подался на Дон, где формировалась Добровольческая армия Корнилова.

– - Что вас на это подвигло?

– - Я потомственный военный. Жизни вне армии я не представлял. После заключения мира армия развалилась. Да и многие большевики говорили, что на смену армии должна придти партизанщина. Вот и представьте, что я думал. К тому же - вопрос окружения. Все мои знакомые ненавидели большевиков. Вот я и подался на Дон. Там и начал войну.

– - Почти в одних местах...

– - Я воевал севернее*. Про ваш бронепоезд я слышал. Правильно вы навели порядок в Ростове.

(*Автор знает реальную биографию Слащова. А это АИ)

А я потом ушел в зимовники с этим... Львом с головой барана. Корниловым. Я был начальником штаба Партизанского полка. Но это полк составлял триста человек.

– - Я не военная, но вот скажите, разве у белых был иной выход? Вас было всего полторы тысячи человек.

– - Поверьте, выход имелся. У Корнилова был шанс собрать вокруг себя всех противников большевиков. А воевать... Повоевали бы.

– - Да, хорошо, что не вы командовали Доброармией. А что дальше?

– - Во время сидения в зимовниках я понял - ничего хорошего из этой затеи не выйдет. К тому же, на что рассчитывали Корнилов и остальные? На то, что закончится Великая война и в Россию придут их выручать "союзники". Мне это не нравилось. Я стал об этом говорить со своими товарищами. В руководстве Доброармии уже решали, что со мной делать. А я ушел в Ростов вместе ещё с пятнадцатью офицерами и сдался большевикам.

Приняли меня, конечно, неласково. Но, в конце концов, поверили. Большую роль ту сыграл товарищ Дзержинский.

Для читателей поясняем: товарищ Дзержинский сказал: "Ему мы можем доверять более, чем всем другим военспецам. У него обратного пути нет."

– - А потом вас послали в Финляндию...

– - Да, затихшая там война снова вспыхнула в апреле 1918 года. К Маннергейму стали присоединяться шведские добровольцы. Они взяли Тампере. Но там нужно было просто навести порядок. Я это сделал. А дальше было всё просто.

– - Скажем честно, красные солдаты и матросы не слишком любят бывших офицеров.

– - И они правы. Они не любят напыщенных бездарностей, которые громоздили трупы солдат в бессмысленных атаках во время Великой войны. Кутепов, который вел строем солдат на пулеметы... Но, надеюсь вы мне поверите, я не из тех.

– - А вот ходят легенды в Финляндии про ваши страшные бронепоезда, про воздушные шары...

– - Так что тут особенного? Насколько я знаю, вы сами ездили на бронепоезде. А у наших были просто пушки помощнее. Мы их сняли со старого эсминца. Моё мнение - командир должен думать головой, а не следовать шаблону. Я поставил на два бронепоезда дальнобойные морские пушки. Я организовал наблюдение с аэростатов. Так это очевидно. А Маннергейм... Ну кто такой Маннергейм? Как он был кавалергардом, так им и остался.