Журнальные и литературные заметки
Шрифт:
Продолжение
Русская журналистика и капустные кочерыжки. (Материал для будущего историка русской литературы.)
Нынешний год ознаменован в русской журналистике великим событием – войною, происшедшею из гибельного раздора между друзьями. Что перед нею вражда Агамемнона с Ахиллом? Там дело завязалось из пленницы Бризеиды {34} , здесь – из кочерыжек!
Пролог к знаменитой войне из-за кочерыжек была небольшая стычка из-за плохой «Истории Петра Великого» г. Ламбина. В «Русском вестнике» была напечатана статья, где было сказано, что текст «Истории Петра Великого» плох донельзя, а картинки к ней еще хуже {35} . Статья была написана хорошо, основания ее были дельны и доказательны; с нею согласились все читавшие и не читавшие ее, потому что мнение о внутреннем и внешнем безобразии компиляции г. Ламбина и спекуляции г. Эльснера установилось тотчас же по выходе первых тетрадей этого чудовищного издания. Кажется, тем бы делу и надобно кончиться, но не тут-то было! Издание успело приобрести себе жаркого защитника в г. Булгарине. И вот в фельетоне «Северной пчелы» начались выходки против статьи «Русского вестника», но не против, однако ж, самого «Русского вестника»: о нем прямо сказано, что это едва ли не лучший из современных русских журналов (хороши же должны быть прочие русские журналы!), что и злейший враг г. Полевого не упрекнет его в корыстных видах, но что г. Полевой неправ, судя по одному введению о целой истории, хотя и прав, называя картинки решительно дурными, и что ему, г. Булгарину, гораздо больше нравятся «Параша-сибирячка» и «Уголино», чем «Елена Глинская» {36} (№ 69 «Северной пчелы»). Не знаем, до какой степени помогла эта защита предприятию г. Эльснера; но дело тем, то есть ровно ничем, и кончилось. Должно думать, что обе стороны остались довольны, а известно, что нужно большое искусство, чтоб угодить и нашим и вашим… Но вот в 75 № «Северной пчелы» является фельетонная статья, где, между прочим, г. Ф. Б. взглянул на русские журналы и газеты с политико-экономической точки, доказывая, что нашу журналистику губит будто бы совместничество. Из этого видно, что г. Ф. Б. держится системы запретительной и принадлежит к приверженцам монополий (единоторжий, по переводу г. Шишкова). Затем следуют жалобы на то, что как прежние журналы передразнивали, формою и содержанием, «Московский телеграф», так нынешние передразнивают, в этом отношении, «Библиотеку для чтения». Разумеется, при сей верной оказии всех более достается «Отечественным запискам», в которых г. Ф. Б. видит подделку под «Библиотеку для чтения»… «Но, – говорит он, – то, да не то! Федот, да не тот!» И мы, вслед за ним, повторим с гордостию: «То, да не то! Федот, да не тот!..» Впрочем, снисходительный г. Ф. Б. прощает «Отечественным запискам» их подражание «Библиотеке»: «Откуда же им выдумать что-нибудь свое?» – восклицает он в полноте своего критического одушевления. «Но (продолжает он), право, непростительно Н. А. Полевому…» Теперь – слушайте, слушайте! Дело в том, будто «Русский вестник» так же передразнивал «Эконома», как «Отечественные записки» «Библиотеку», «Ну, как же не изменить программы (говорит г. Ф. Б. о «Русском вестнике»), когда и смиренный «Эконом» имеет успех!.. Сем-ка пойдем тем же путем, авось найдем! И вот в 3 № «Русского вестника» на сей 1842 год читатели этого журнала получают то, что им не было обещано в программе, а именно хозяйственные заметки»! А! вот в чем дело! вот к чему клонились тонкие намеки г. Ф. Б. на вред журнального совместничества, на выгоды единоторжия и все эти толки об иностранных и русских журналах И газетах!.. Понимаем! В хозяйственной заметке «Русского вестника» говорилось о новом средстве заменять дрова там, где они, по безлесию, слишком дороги, сушеными кочерыжками и стволами земляных груш, Если бы эта мысль была и неосновательна, можно было бы это заметить в нескольких строках «Эконома» или, пожалуй, и «Северной пчелы»; но писать особую статью, заводить дело издалека, начав его если не с яиц Леды {37} , то с иностранных журналов и газет, потом перейти ко вреду совместничества и к пользе единоторжия и наконец представлять из себя обиженного, оскорбленного, и чем же? – хозяйственною заметкою, помещенною в «Смеси» журнала, где обыкновенно помещается всякая всячина: – воля ваша, а это могло произойти только из слишком глубокого проникновения философским убеждением о вреде совместничества и пользе единоторжия!.. Г-н Ф. Б. до того огорчился хозяйственною заметкою «Русского вестника», что заключил свою декларацию следующею вдохновенною выходкою: «Допускаю один, много два энциклопедические журнала, но все журналы на одну стать, по одному плану, перебивающие один другому дорогу, – это, воля ваша, невыносимо! Публика подтвердила мое мнение, и на нынешний год подписка на все журналы жестоко понизилась! Tu l'as voulu, George (s) Dandin! [7] Ф. Б.» {38} . Не можем знать, до какой степени верно это статистическое известие о понижении подписки на все журналы нынешнего года, – не знаем, потому что не имели ни возможности, ни охоты поверять хозяйственные счеты других редакций, а в счетах своей собственной видим нынешний год значительное против прошлого приращение числа подписавшихся; но удивляемся промаху, который дал г. Ф. Б. утверждением о понижении подписки на все журналы, тогда как несколько строк выше он говорит о благосклонном принятии публикою «Репертуара», соединенного с «Пантеоном» {39} , и «Эконома» – трех журналов, издаваемых им же самим, Ф. Б.!..
34
Белинский имеет в виду одну из сюжетных линий «Илиады».
35
Статья, вернее рецензия, принадлежит Н. А. Полевому, который анализирует в ней первый выпуск книги Н. П. Ламбина «История Петра Великого» в издании Ф. И. Эльснера («Русский вестник», 1841, № 12).
36
Произведения Н. А. Полевого.
37
См. примеч. 28 к статье «Литературные мечтания» (наст. изд., т. 1, с. 632).
7
Ты этого хотел, Жорж Данден! (фр.). – Ред.
38
Выражение из комедии Мольера «Жорж Данден, или Пристыженный муж».
39
Существовавшие как два самостоятельных журнала «Репертуар русского театра» и «Пантеон русского и всех европейских театров» в 1842 г. слились в один журнал, выходивший под названием «Репертуар русского и Пантеон всех европейских театров».
В IV № «Русского вестника» воспоследовал ответ «Северной пчелы». В нем было очень ловко, и даже не без силы, замечено:
1) Что слово concurrence лучше перевести словом соревнование, чем словом совместничество, и что только одно соревнование может поднять наши журналы, вместо того чтоб уронить их, как думает г. Ф. Б.
2) Что «Библиотека для чтения» не имеет ничего общего, по своему плану, с английским reviews [8] , но скопирована с одного московского журнала (известного, по словам автора статьи, но не поименованного им; – можно, впрочем, догадываться, что он разумеет «Телеграф»), что г. Сенковский нисколько не содействовал успеху «Библиотеки», а, напротив, «вскоре заставил отказаться от участия в ней всех литераторов», что монополия «Библиотеки» была вредна русской литературе и что теперь «Библиотека для чтения» самый плохой из всех русских журналов (стр. 49).
8
обозрениями (англ.). – Ред.
3) Что «Русский вестник» никогда и не думал изменять своей программы, никогда не завидовал успеху «Эконома» и всегда ему радовался: в коммерческом отношении – славно идет: смеются, а покупают!
Затем следуют мнения хозяйственной статьи «Русского вестника»; но как это для нас не интересно, мы и пропускаем это, а лучше вполне выпишем следующие нотации статьи «Русского вестника» г-ну Ф. Б.:
1) Бесспорно, что «Репертуар» и «Эконом» журналы хорошие, потому что сам издатель их хвалит, но, по единогласным отзывам, «Репертуар» в нынешнем году далеко, однако ж, отстал от прошлогоднего. Спросите у кого угодно. Говорят, что выбор пьес в нем очень плох, что переводы в нем весьма небрежны, что он вовсе не выполняет своего обещания: быть зеркалом всемирной драматургии, наполняться лучшими пьесами и улучшаться в литературном и художественном отношении. Мнение не наше. Мы в восторге от «Репертуара», но – ведь другим рта не завяжешь.
2) Мы также в восхищении от «Эконома», но опять другие говорят – ведь мало ли дерзких таких судей, – говорят, что «Эконом» также далеко не исполняет своей программы; что будто бы самая интересная его часть та, где говорится о кухне; экономическая – собственно весьма, дескать, плоха, а технологическая так уже и очень плоха. Мы не смеем сами судить, но повторяем слова других. Мы слышали, например, как одни агроном смеялся над аксиомами, которые выставлены за основания сельского хозяйства на стр. 26-й «Эконома» (лист 56); как один фабрикант тоже подсмеивался над крашением шелка, шерсти и бумаги берлинскою лазурью («Эконома» лист 53, стр. 3) и, наконец, как один гастроном хохотал, рассказывая о способе домашних поросят сделать дикими и поросячьему мясу придать вкус кабаньего («Эконом», лист 63, стр. 88). Повторяем, что мы сами судить не смеем, но сказанное нами и еще много других замечаний слышали от знатоков («Русский вестник», стр. 56).
Кроме этих двух нотаций, в остроумной и дельной статье «Русского вестника» находится еще следующее любопытное библиографическое известие:
Если все это правда, то остерегитесь, «почтеннейший» Ф. Б. – Знаете ли что? Если это правда и за «Репертуаром» и «Экономом» есть грешки, то здесь полагаем мы главную причину в том, что против «Эконома» и «Репертуара» нет теперь никакого совместничества. Не только вероятным, но достоверным почитаем мы, что совместничество заставило бы почтенного Ф. Б. еще старательнее и тщательнее заботиться о «Репертуаре» и «Экономе» и придать сим изданиям более положительного и прочного достоинства. Вот почему с удовольствием слышали мы известие, будто бы в следующем году появятся три повременные новые издания. Одно из них будет посвящено драматической словесности и сценическому искусству, а два другие, – одно под заглавием: «Практический журнал технологии и сельского хозяйства» обнимет технологию и сельское хозяйство, а другое под титулом: «Журнал русской хозяйки» заключит в себе статьи о кухне, прачечной, погребе, домашнем хозяйство, городском вообще, о огородах, садах, припасах, запасах и проч. и проч. – Все это только покамест слухи и предположения, но мы слышали, что драматического журнала редакцию принимает на себя какой-то опытный литератор, хозяйственного первого – практический агроном, а другого – опытный эконом, при пособии многих хозяев, экономок, поваров, кондитеров, прачек, ключниц, погребщиков, пивоваров, уксусников, дворников и проч. Такое известие должно порадовать почтенного Ф. Б., как «величайшего приверженца специальных журналов», заставляя его в то же время более заботиться о своих изданиях («Русский вестник», стр. 59).
Прежде чем скажем, что и как возразил г. Ф. Б. на эту статью, мы должны заметить, что IV № «Русского вестника» необыкновенно счастливо задался г-ну Ф. Б. – В отделе «Новые русские книги», в разборе «Комаров» г. Булгарина, мы встречаем сии поразительные беспристрастием и истиною строки:
Нам не понравилось в «Комарах» одно: перепалки Ф. Б. с литературною братиею и беспрестанное толкование его о том, что на него все нападают; что все на него нападающие не правы; что большая часть из них очень глупы; что нападения их служат ему в пользу; что он их не боится. Не пора ли перестать? Все исчисленное нами повторяется Ф. Б. беспрестанно, и какая же песня не припоется, если беспрестанно петь ее? Дело очень простое: на Ф. Б. нападают – правда, а он разве никого не трогает? Как же требовать, чтоб задетые молчали, если еще не было примера, чтоб Ф. Б. оставил когда-нибудь без ответа самое невинное и кроткое замечание? Кто погрозит ему иголкой – он рубит того мечом, а кто бросит в него хлопушку – он отвечает из пушки, когда при том из десяти перепалок девять всегда начинает Ф. Б. Вопрос о том, все ли противники Ф. Б. не правы, думаем, и сам он по совести решит отрицательно. Совершенство не дано в удел человеку, а ошибки неизбежный удел его. Задачу о том, все ли соперники Ф. Б. дураки, невежды и негодяи литературные, опять почитаем мы бесспорно отрицательною. Если же нападки на Ф. Б. ему не вредны, а полезны, из чего же заводить споры и шум? А что Ф. Б. не боится нападок, пора публике увериться и без непрестанных о том напоминаний с его стороны. Скажем откровенно: замолчи Ф. Б., и никто не затронет его. Не угодно ли ему не заводить споров хоть полгода, хоть для опыта, для удостоверения в словах наших? Посмотрите, как все будет тихо и смирно («Русский вестник», стр. 21).
Не правда ли, что теперь очень любопытно знать содержание той огромной, сильной, доказательной и остроумной статьи, которою г. Ф. Б. возразил на статьи против него в № IV «Русского вестника»? Вот она, эта огромная, сильная, доказательная и остроумная статья, вся, от слова до слова, со всею ее огромностию, силою, доказательностию и остроумием:
Помните ли, что в «Русском вестнике» напечатан был совет топить печи взамен дров кочерыжками и стеблями земляных груш? В «Северной пчеле» было скромно замечено, что это – небылицы. И вот «Русский вестник», издаваемый под главным надзором всезнающего Н. А. Полевого, вельми разгневался и выстрелил из всех своих батарей в одного из издателей «Северной пчелы», Ф. Булгарина, приняв за военный клик: Rira, qui rira le dernier! [9] – Мы также принимаем этот девиз и будем иметь честь отвечать «Русскому вестнику» в отдельной литературной статье. Мало почтенному Н. А. Полевому литературной славы: он соблазнился славою изобретателя карболеина и изобрел кочерыжное топливо, от которого нас мороз по коже забирает! (видите ли – что значит страсть единоторжия!) – Итак, до свидания, милый «Русский вестник»! («Северной пчелы» № 119),
9
Смеется тот, кто смеется последним! (фр.) – Ред.
И только? Да тут ничего нет, кроме того, что называется chute complete? [10] {40} – восклицает читатель. – Да чего же вы и хотите? – отвечаем мы. – Против правды, хорошо высказанной, нечего сказать… Тут поневоле придется отделываться словами: вельми, милый «Вестник» и т. п. А отдельная литературная статья? – Разумеется, ее не было, потому что не могло быть. – Но вместо ее было вот что:
В № 130 «Северной пчелы» извещается, в фельетоне, о представлении в Москве «Елены Глинской», драмы г. Полевого.
10
полным падением (фр.). – Ред.
40
Французское выражение «chute complete» Булгарин употребил в 1830 г. по отношению к седьмой главе «Евгения Онегина» («Северная пчела», 1830, № 35). Белинский не раз обращал его против самого Булгарина.
Дирекция (по словам фельетона) сделала все от нее зависящее, но не могла придать драме занимательности… Парашу-сибирячку, Парашу давайте нам, почтенный Н. А. Полевой! На что нам шекспириться – Параша, Иголкин нам по сердцу: мы не спрашиваем, откуда и как вы почерпаете сюжеты для ваших драм и как их кроите и сшиваете. Было бы хорошо, а мы всё прощаем! Пусть вас другие упрекают, будто вы, почтенный Н. А. Полевой, извлекаете много из чужих сочинений; мы никогда не станем упрекать вас в этом, когда пьеса ваша понравится публике. Нам до итого нет дела. Когда пирог хорош, мы не спрашиваем, из чьей муки он спечен, и благодарим того, кто нас накормит. Извините, это сравнение экономское, и хотя вы так жестоко разгневались на «Эконома» (когда же это?), а и он готов праздновать ваше торжество на сцене. Мы люди не злопамятные, правду скажем, а лгать, выдумывать и унижать никого не станем. – Сельского хозяина из вас никогда не будет, почтенный Н. А. Полевой; в критиках ваших, особенно в антикритиках, всегда более страсти, нежели правды, но для сцены вы человек золотой, и мы вам низко кланяемся!
Вот истинное беспристрастие! Г-н Ф. Б. заодно нападает на г. Полевого, а за другое хвалит его: нападает за критику его на Ф. Б., а хвалит за драматические сочинения!.. Это напоминает басню Крылова «Лев и Барс», которая оканчивается этим стихом:
Кого нам хвалит враг, в том верно проку нет.В № 142 «Северной пчелы», при разборе «Дагерротипа», г. Полевому досталось порядочно за его рассказ «Семен Семенович Огурчиков». Там, между прочим, сказано:
Мы с благоговением читали некогда разбор П. А. Полевого китайской грамматики отца Иакинфа, удивляемся великим познаниям Н. А. Полевого по всем возможным отраслям человеческих сведений и только ждем осени, чтоб употребить в дело новое его изобретение и вместо карболеина топить печи капустными кочерыжками и стеблями земляных груш, как почтенный Н. А. Полевой советует в 4-й книжке «Русского вестника» на сей 1842 год.
Затем следуют доказательства, что г. Полевой написал своего «Огурчикова» по грамматическим формам печенежского языка. Это, изволите видеть, – маленькое, невинное мщение за намеки г. Полевого (подкрепленные некоторыми словами и выражениями г. Ф. Б., выписанными курсивом), из которых ясно значится, что Ф. Б. держится, в своих русских писаниях, литовско-белорусской конструкции. «А вы (восклицает фельетонист), почтенный Н. А. Полевой (что за гостинодворская вежливость: все «почтенный», да «почтеннейший», да по имени и по отчеству!..), подмечаете наши описки в ежедневном листке, выставляете их наружу, а г. Ламбину уже не даете и уголка на поприще литературы!» – «Нам весьма прискорбно, что почтенный Н. А. Полевой пишет и печатает такие статьи, как «Семен Семенович Огурчиков»! Длинно, широко и тяжело… Вообще замечают, что с некоторого времени… Но довольно об этом!» – Действительно, «Огурчиков» г. Полевого, скажем и мы, плох из рук вон, но все же ничем не хуже ни «Иголкина», ни «Параши», а г. Ф. Б. нашел его плохим явно за статью в № IV «Русского вестника». Можно сказать, по этому случаю, что не ему бы, г. Полевому, это слышать и не ему бы, г-ну Ф. Б., это говорить… Тем в фельетоне № 142 «Пчелы» и кончается о г. Полевом; но есть много-много интересного о «Дагерротипе»; например:
Издатель «Дагерротипа» вовсе не виноват! Он думал, что нашел клад, когда приобрел широковещательное писание с огородным названием писателя, который один из всех сказал печатно: «Я знаю Русь, и Русь меня знает» {41} . Семен Семенович Огурчиков говорит не то.
Затем следует опровержение известия, помещенного в «Дагерротипе»:
Автор писем говорит об актере Громове, о пьесе «Елена Глинская», утверждая, что теперь стало тише! То есть веря, что будто прежде был шум, гам и суматоха! Мы этого вовсе не заметили. Было всегда очень тихо, а теперь и совсем заглохло.
41
Намек на слова Н. А. Полевого, сказанные им в романе «Клятва при гробе господнем» (ч. I. M., 1832, с. IX).