Чтение онлайн

Туристическая карта Новой Гвинеи

Маданг с высоты птичьего полёта

На реке Сепик

Символ туземного племени

Туземная скульптура

В горах Новой Гвинеи. Второй справа в нижнем ряду — вождь племени

Рождение шедевра

Ритуальный дом племени Тамборам. Женщинам и детям вход воспрещен!

На реке Сепик. Туземная пирога

Туземец в ритуальной маске

На туземном празднике Синг-синг

Сбор ягод

Красавицы

«Мэри». Открытка студии Дичбалиса

Уроки фотографии — 1

Уроки фотографии — 2

У нашего дома в посёлке Уаау

Труда со своим питомцем

Труда в Мананге (белая женщина в окружении туземцев)

Съёмки в снежных горах

Стрельба по мишеням. На огневой позиции — Чемпион Новой Гвинеи по стрельбе из винтовки

Сегодня на ужин у нас будет рыба

Улов для туземного госпиталя

Вся наша семья. Маданг, 1968 г.

Новогвинейский цветок

Мой домашний музей. Коллекция туземного искусства

Так всё шло до конца 1969 года. В Новой Гвинее не было школ полного среднего образования, и наш сын находился в частной школе в Австралии. Парень скучал по семье, а семья по сыну.

Мы решили, что деньги не самое важное в жизни (хоть они и здорово помогают) и что будет лучше, если мы все будем вместе. К тому же в Новой Гвинее начали поговаривать о независимости и т. п.

Мы оставили для продолжения дел фирмы менеджера, а сами перебирались в Австралию, где мне было предложено создать своё дело с двумя хорошими знакомыми. Мы переехали в город Брисбен (в штате Квинсленд), где у нас уже был участок земли в 7 гектаров всего лишь в 12 км. от центра города.

Купили мы эту землю в 1960 году, когда я летал на операцию в Германию. Эта земля была чем-то вроде страховки для семьи в том случае, если моя болезнь окажется неизлечимой. Но вместо того, чтобы строить на этой земле, мы купили два дома. Один — в самом городе, а другой — на участке в один гектар, совсем рядом, но выше по склону с нашими семью гектарами.

Моё дело заключалось в следующем: мои друзья были маклерами и продавали для клиентов дома, фермы и квартиры. Им нужны были деньги для скупки старых, заброшенных ферм в черте города, и разделения их на стандартные участки в тысячу квадратных метров (десять соток) для постройки домов близко к городу. Деньги давала страховая компания, но я гарантировал своим имуществом и самой землёй возврат ссуд на проведение водопровода, электричества, асфальтовых дорог и канализации. Это было в 1972-73 годах. Наше дело процветало, шло просто баснословно, пока я не заметил, что стоимость акций коммерческих компаний быстро идёт вверх. Это означало, что спекулянты, скупавшие у нас земельные участки, начнут продавать их и вкладывать деньги в акции для более быстрого оборота. Это могло привести к понижению цен на участки земли до такой степени, что возникли бы трудности с возвратом кредита страховой компании. А если она возьмёт под арест нашу землю, то продаст её за бесценок, и мы прогорим.

Почему я начал беспокоиться — не знаю. Всё, казалось, было спокойно, и наша семья летала по всему свету на доходы от этого дела. Раз пять был я то с женой, то с сыном, а то и с дочерью в путешествиях вокруг света, останавливаясь в Гонконге, Японии, США, Англии и чуть ли не в каждом городе и городишке Европы. Швейцария, Италия, Германия, Югославия, Венгрия и Франция были для нас хорошо знакомыми местами. Однажды мы с дочерью присоединились к туристической группе, которая объехала всю Европу верхом на лошадях. У нас были свои лошади в Австралии, и мы чувствовали себя совсем как «профессионалы», в то время как у других всё болело от тряски.

Как часто был я так близко к советской границе! Как хотелось взглянуть на Родину! Но я знал способности и злопамятность «малиновых погон» и рисковать, даже с австралийским паспортом в кармане, просто не хотел. Я никогда не делал никаких выпадов против моей Родины или против её правителей. В кругу друзей я, конечно, свободно высказывал своё мнение, что ум у людей в СССР заморочен настолько, что многие уже не понимают — ведут ли их к лучшему или только обманывают.

Что касается меня, то, попав в мир капитализма, я понял, что «не так страшен чёрт, как его малюют». Я воспринял принцип «свободного мира»: от каждого по его способности (не только грубой физической, но и умственной, и деловой) и каждому по его достижениям, упорству, выдержке и находчивости. «Good luck», счастье тому, кому удалось честно заработать, рискуя всё потерять. Ну а те, кто жульничают (а таких у нас тоже много!), отвечают перед судом, если их поймают.

И вот потерять-то всё я и не хотел. Из газетных и журнальных статей я понял, что не всё идёт, как надо в экономике страны. Спад в экономике мне был уже знаком — мы приехали в Австралию как раз, когда там была рецессия. О большой, мировой, я тоже много читал. Вот и пришёл я к выводу, что нам надо продать землю, чтобы избавиться от долга страховой компании. Мои партнёры ужаснулись. Как так? Мы покупаем по нормальной цене, продаем с хорошей прибылью, и если что случится, мы сможем продать землю по себестоимости и избавиться от долгов. А долгов у нас было около двух миллионов долларов (в 1974 году это была колоссальная сумма). Я объяснял, что кроме нас есть и много других, занимающихся тем же делом. Они тоже будут вынуждены продавать по себестоимости, и на рынке будет больше земли, чем покупателей… Но уговорить партнёров мне не удалось!

Последним фактором, побудившим меня принять решение к выходу из нашего дела, было то, что в это время наши дураки-австралийцы, клюнув на пропаганду австралийских коммунистов и лейбористов, сделали премьер-министром Австралийского Союза хитрого, заносчивого социалиста Уитлэма. Он обложил страну налогами, которыми поддерживал не только действительно нуждающихся, но и каждого лентяя или лентяйку, предпочитавших гулять по пляжу вместо того, чтобы зарабатывать на хлеб насущный.

Поскольку социалисты обложили предприятия налогом, который зависел от численности работающих, то компании начали сокращать штат, увольнять тех, кто не был абсолютно необходим для производства. Уволенные сразу вставали на пособие, что требовало дополнительных средств из бюджета. Это привело к ещё большим налогам на бензин, операции с недвижимостью и на наследство. Страна до сих пор не пришла в себя от того социалистического эксперимента!