Чтение онлайн

Мои друзья в Москве уже начали хлопотать о «Приглашении» для меня, которое необходимо для получения визы. Приглашение было получено и выслано вместе с просьбой на визу в посольство РФ, в Канберре. Через неделю от посольства пришел отказ — анкета заполнена неправильно! Нужна ещё «ЗЕЛЕНАЯ СПРАВКА» — о представлении мне «крыши над головой» (оказывается, иностранцам не разрешается ночевать под мостом или на вокзальной скамейке!).

Начались хождения по мукам: а время уходило. Нарушилось все расписание запланированной поездки. ОВИР работает не на «страх, а за совесть», а совести у ОВИРа нет! Хоть эта «зелёная справка», была, наконец, и получена, всё же пришлось отложить поездку до следующего мая-июня 2003 года. Провести зиму в непредсказуемых условиях Петербурга, мне не хотелось!

Вот так я и живу! Но… «где «жизнь — там и надежда!» Позволит мое здоровье — полечу в Россию, прилечу! Нет? А на «нет» и суда нет!

Я оптимист. На всякий случай уже веду переговоры с коллекционерами искусства аборигенов Меланезии о продаже ещё последней оставшейся у меня коллекции деревянных тотемных фигурок. Вырученная сумма, надеюсь, покроет расходы на поездку и переиздание книги.

Как-то, уже давно, довелось мне побывать в Гонконге.

Показал мне гид дворец-замок, который невозможно было охватить взором. Владельцу этой огромной постройки было предсказано: его жизнь придёт к концу, когда закончится постройка задуманного им жилища. Так вот он и надстраивал свой дворец, добавляя то один флигель, то другой. Чем это всё закончилось, легенда не сообщала.

Что-то вроде того получается и с моими мемуарами!

В начале этой книги я предупредил читателя, что все приведенные факты будут настолько правдивы, насколько это позволит моя угасающая память.

Уже после того, как рукопись была сдана в издательство, друзья выслали мне из России множество документов, которые подтвердили, что память моя, действительно, затуманилась за все эти годы.

Я так гордился, что я — ленинградец (петербуржец)! А выяснилось, что родился я в Саратове, как это зарегистрировано в копии «Выписи о рождении» Сарзагса под № 54 от 22 апреля 1927 г. Ниже я привожу её полностью.

В Ленинград я попал, когда мне уже было 7–8 лет вместе с мамой, которая переехала из Саратова в «город на Неве» вместе с её службой. Это следует из выписки из Домовой книги.

Так что теперь я горжусь и действительным местом моего рождения — Саратовом, городом на Волге!

Копия «Выписи о рождения». Лицевая и оборотные стороны

Выписка из Домовой книги

Надеюсь, что теперь, ЗИГЗАГИ моей Судьбы перестанут «зигзагить», а сама Судьба пойдёт по прямой к положенному ей окончанию.

НО СПЕРВА Я НАДЕЮСЬ ПОСЕТИТЬ СВОЮ РОДИНУ ЕЩЁ РАЗ!

Родилась в б. Петербурге 27 декабря 1900 года, мать моя ушла от отца, когда мне было 2 года и растила меня на собственный заработок, работая по хозяйству до 1908 года, когда вышла замуж вторично за великолукского мещанина Николая Киршфельдта, он служил тогда письмоводителем 2 уч. Адмиралтейской части.

В 1909 году я была принята в женскую гимназию, которую успешно окончила в 1917 году в мае месяце, через 5–6 дней после выпускных экзаменов, я поступила в качестве счетовода в Службу Сборов Ряз. Ур.ж.д., а в 1918 году в июле была перемещена вместе с учреждением в гор. Саратов, где находилось Управление РУЖД. Я переехала туда вместе с матерью и отчимом (который ввиду своей болезни уже нигде не работал около года). Через 1/2 месяца после нашего приезда в гор. Саратов отчим умер от порока сердца. В 1919 году я была принята в Сар. У-т, на Медфак, одновременно продолжала работать в Управлении РУЖД, откуда была уволена 30 марта 1920 года как мобилизованная Уездвоенкомом на борьбу с тифозной эпидемией, работала сестрой в госпитале Приволжского сектора ВОХР до 31 декабря 1920 года, когда была вновь направлена в распоряжение Сар. У-та для окончания образования.

В ноябре 1920 года вышла замуж. Первую половину 1921 года была занята только учёбой. С 10 июня по 15 сентября 1921 года работала в качестве лекпома приёмного покоя 37 отдельного б-на ВЧК, поступив добровольно для борьбы с холерной эпидемией. С 15 сентября 1921 года была опять отозвана Сар. У-том для продолжения образования.

18 января 1922 года у меня родился сын. В августе 1922 года я осталась одна с сыном 7 месяцев и престарелой матерью на руках, не имея никаких источников к существованию, я должна была вновь взяться за конторскую работу, которую я последовательно несла: 1) в Саргубсельтресте — в качестве журналистки с 7 сентября по 15 декабря 1922 года, уволена по сокращению штата; 2) в Саргубисправтруддоме в качестве делопроизводителя учебно-воспитательной части с 18 января по 23 мая 1923 года, уволена по сокращению штата; одновременно с этими работами совмещала и учёбу на медфаке до конца 1923 года, которую, однако, вынуждена была бросить, т. к. совместить работу уже в Управлении РУЖД (с июня 1923 г.) с учёбой и практическими работами на старшем IV курсе было нельзя. С 1923 года работала в Управлении РУЖД без перерыва до мая 1930 года, когда по собственному желанию перевелась в Ленинград (на родину) в ЛУСК, где проработала год и была перемещена в 1931 году в июле м-це в Управление Мурманской ж.д., где работаю и по настоящее время.

7 апреля 1934 года

/Подпись/

Дорогие друзья, по просьбе автора дополняю книгу Сигизмунда Дичбалиса, по нашему, Саши, «Детство, отрочество, юность», написанную им в Австралии и изданную в Санкт-Петербурге с положительным отзывом А.И.Солженицына.

С. Дичбалис был моим хорошим знакомым (довоенным сослуживцем). Уточняю некоторые сведения. До войны в 1940-41 годах мы с ним работали на Ленинградском мотоциклетном заводе (бывший завод «Промет», а теперь «Россия») в качестве обкатчиков новых мотоциклов «Л-8», которые в то время производил завод. Производство было передано с завода «Красный Октябрь». В наши функции входили обкатка, устранение неисправностей, сдача мотоциклов отделу технического контроля и далее — военной приёмке, т. к. мотоциклы шли только в армию. Работали на заводе С.М.Сергеев, В.М.Качурин, И.К.Константинов и другие. В своей книге Саша описывает: «Двое из нас пошли в военкомат…»

Так вот, вторым был я — Бюлер Игорь Владимирович, ваш покорный слуга. Далее было так.

После бани нас отправили на стадион ГОМЗа, где мы выбрали по мотоциклу. В мотоциклах в то время мы разбирались довольно сносно. Саша выбрал мотоцикл «Мотогуцци» — итальянский, а я — БМВ, немецкую модель «Р-12». Из казарм пересыльного пункта, расположенного на пр. К.Маркса (теперь Большого Сампсониевского), д.65, нас направили в часть. Саша забыл номер дивизии. Это была не 21-я или 27-я, а 70-я Красновская дивизия, позднее переименованная в 45-ю гвардейскую. Попали мы в роту регулирования 329-го стрелкового полка. Позднее полк стал 134-м стрелковым полком. Дивизия в начале войны располагалась на Карельском перешейке, а штаб дивизии — в районе поселка Бабошино (под Выборгом).

Главным судьёй мотокросса, где мы выступали за команду завода (22 июня 1941 года), был заслуженный мастер спорта Павел Петрович Воротилкин.

Дополнения написал Бюлер И.В. Тел. 247-36-13. Текст согласован по телефону с автором 12 июня 2000 года.

И.В. Бюлер. Фотография наших дней

«…Разведывательная служба занимается закордонной работой, заброской агентуры и радиофицированных групп на советскую территорию и, как правило, с разведывательными заданиями.

Выброску агентуры с контрразведывательными заданиями 1-С не ведёт.

Общей специальной подготовкой кадров разведчиков занимаются разведывательные школы, находящиеся в Прибалтике и друг. местах.

Конкретные задачи перед прибывающими группами разведчиков в зависимости от интересов армии ставит уже отдел 1-С на месте. Он же приводит их выброску, причем главным образом с Сиверского аэродрома в Красногвардейском районе области.

Разведывательной службе подчиняется радиослужба. Радиослужба занимается обеспечением радиосвязи с группами, заброшенными в советский тыл, ведением радиоигр и пеленгацией.