Чтение онлайн

— Ой, как не вовремя, Слав.

— Фигня. Пять минут подождут.

Не «фигня». Ибрагимов нарисовался, слышал их разговор. Смотрит на ее ноги. Неприятно.

Девушка вернулась, подала пластиковый пакет, и Ольга ушла вслед за ней в какую-то гримерку. Девушка ее оставила, а вот Зимин не торопился уходить.

— Слав, выйди, — попросила она, внезапно ощутив неловкость.

— Да ладно тебе, — сказал он, обжигая ее взглядом. — Переодевайся.

— Ну, хватит.

Она резко развернулась на месте. Взгляды скрестились: ее возмущенный и его заинтересованный. Зимин сделал шаг, другой навстречу и молча забрал у нее из рук упаковку с колготками. Ольга вдруг ощутила, как ее подняли и усалили на узкий гримерный столик, больше похожий на полку.

Зимин уперся коленом в табурет и, взяв жену за лодыжку, задрал ей юбку. Ольга тихо ахнула, глядя на это. Он так же спокойно и невозмутимо принялся скатывать сверху вниз сначала один чулок, затем другой. Она ослабела, сердце часто забилось. Между ног все сладко свело от желания.

— Все, Слав. Дальше я сама, — охрипшим голосом сказала она, пытаясь воззвать к голосу разума.

Его рука вдруг нырнула под юбку. Пальцы прошлись по бедру, подбираясь выше, и у нее прервалось на миг дыхание. Зимин отодвинул табурет в сторону и встал у нее между ног, вжимая Ольгу в зеркало спиной и на ходу расстегивая пояс.

— Слав, не надо… — слабо попыталась возразить она, хотя знала, что надо.

Очень надо. Она хотела того же самого. Но люди ждут. И… Черт, в коридоре кто-то ходит, дверь не закрыта, ключ от гримерки ей та девушка не оставила. В узкую щель пробивается свет. Перегородки тонкие, как картон, дверь хлипкая. Все слышно. Они не умеют тихо.

В любой момент сюда могут войти. А даже если не войдут, все отлично поймут, чем они только что занимались.

Это было как ушат холодной воды. Всякое желание продолжить пропало.

— Нет! — сказала она и уперлась руками в грудь мужчины. — Нет, я сказала!!!

— Да ладно.

— Слезь с меня. Отпусти, — чуть тише сказала она, испугавшись, что в коридоре услышат. — Ну, Слав, правда хватит.

Зимин навалился, и тут она действительно разозлилась. Какого черта? Ей лестно, конечно, что она вызывает у него желание. Но всему есть пределы. Она не резиновая кукла для секса. Захотел — поимел.

Всему свое место и время. Он ее не уважает, если не понимает, что для женщин все иначе. Она не хочет.

— Отпусти, черт побери! — вырвалась она.

Он не удерживал.

— Ладно, переодевайся, — махнул рукой.

Вместо званого ужина Ольга, впервые сославшись на головную боль, поехала прогуляться.

Плевать, что подумают друзья и партнеры мужа. Оставаться было невыносимо. Надо было обдумать случившееся. Ребята отвезли ее на берег Москвы-реки. Поздно уже, первый час ночи, ветер крепчает, но уходить неохота. Делается легче, и кажется, что все будет хорошо.

А как хорошо? Почему хорошо? Непонятно.

Она просто медленно идет сама не знает куда. Воздухом дышит, на воду смотрит и на купола вдали. До ночи бы так бродила, если бы ее не окликнул муж.

— Оль! Долго мерзнуть будешь?

Обернулась, хотела сказать какую-нибудь колкость — и все слова исчезли.

Зимин приехал за ней. Не на ужине сейчас, а с ней. Улыбается, но смотрит испытующе. Не знает, какого приема ожидать от нее.

Что-то привез. В одной руке картонная подставка, в гнездах которой стоят тумблеры с кофе. А в другой… Мороженое?

— Чей-то она? — спросил Поп, когда они оказались в ресторане.

— Да, так… — ответил Зимин.

Кажется, он перегнул палку, привыкнув к бесстыдным и безотказным бабам. Причем в высшем обществе их было не меньше, а то и больше, чем везде. Со скуки бесятся, на мужиков кидаются. До певицы у него были любовницы, и ни одна из них не отказалась бы заняться сексом в необычной обстановке. Плевать, что могут застать врасплох посторонние. Это подстегивало чувства и возбуждало еще сильнее.

Самое забавное в этом то, что инициатором обычно выступала женщина, а не он. Любят они нервы щекотать. А, может, хотят переплюнуть всех остальных «бывших» в своей раскованности. Можно подумать, это его удержит или остановит, если он захочет уйти. От всего можно устать, и со временем все приедается.

Но сегодня он сам вдруг сделал первый шаг. Причина в том, что ему просто сносило крышу от одного присутствия жены. Еще одна — желал поставить на ней свой знак, тавро, пометить и заявить на нее права. Слишком много мужиков смотрело на нее сегодня вечером.

— А ты чего? — не отставал зам.

— Да ничего!

Попов не так прост, как кажется. Смотрит пытливо, ждет ответа. Он, может, и деревенский, но интуиция работает. Видит людей насквозь, все их телодвижения и мысли. Но тут совет не требовался.

— Извини, сам все решу со своей женой, — уже более миролюбиво сказал Зимин.

Он просто отвык от общения с обычными — читай, приличными — женщинами. Сначала принял отказ Ольги за женскую блажь, но потом дошло. Стеснение и стыд. Самое настоящее, неподдельное смущение было написано у нее на лице. Испуг, когда услышала кого-то за дверью.

Вечное «что подумают люди». Это с ним она готова на все, но не на публику. Все это не для толпы.

Верно.

Для Ольги это было унизительно. Она не могла расслабиться в неподходящей обстановке. Дошло не сразу, но был подобный опыт в молодости. Не у него, а у приятеля. Тот походя поделился подробностями своей личной жизни, и девка потом чуть руки на себя не наложила. Сравнивать, конечно, глупо, но определенные параллели прослеживаются.

— Подарок ей сделай, она и подобреет. Идем, штоле? — поторопил заместитель. — Не расскажешь ведь.

— Нет.

Зимин не обсуждал свою личную жизнь даже с друзьями.

— Все под контролем, — сказал он вслух.

В зал уже потянулся народ. А он стоит, размышляет. Пора идти.

Сели за стол, поздравили друг друга с удачным завершением турнира. Зимин выпил кофе в ресторане, договорился встретиться с нужными людьми в другой раз и свалил. Душа была не на месте.

Помчался в «меркьюри», но все было закрыто.

— …ля.

Ни одного работающего ювелирного в такое время. Надо было раньше кому-нибудь поручить. А теперь звонить поверенному, чтобы тот поднял на уши дистрибьютеров, как-то не с руки.