Чтение онлайн

— Вот, — она шмякнула ему на тарелку какой-то салат.

Потом взяла себя в руки и поняла, что ведет себя как базарная баба. Осталось только прилюдно закатить истерику. А все почему? Потому что ей не хватало слов. Но это же глупо — хотеть монологов и признаний, как в фильмах. Такого не бывает. У нее кольцо на пальце. Чего еще? Ольга наконец поняла, что ее беспокоило, и все встало на свои места.

Кстати, она дома так и не поела, может, сахар в крови низкий, вот и хочется поныть или поругаться.

— Ты шашлык будешь или колбаски? — примирительно спросила она.

— Все давай.

Она чмокнула его в колючую щеку и попросила передать им блюдо с мясом. Марина «дакфэйс» мурлыкала на другом конце стола со своим возрастным юристом, другие парочки тоже ухаживали друг за другом. Все как у людей.

И ведь правда. Что, преступники не люди? Ольга как-то особо не задумывалась об этом раньше. Эта была некая параллельная реальность. Вроде знаешь о ее существовании, но, пока не столкнешься, не начнешь анализировать и смотреть изнутри — не видишь в них людей.

Не человек, а функция.

Такие вот «функции», между прочим, после развала страны завладели ее большей частью и стали респектабельными господами в костюмах и галстуках. И это тоже часть нашей реальности.

— Ты чего не ешь? — спросил ее Зимин.

Опять витает в облаках, думает о чем-то. Вроде развлекаться приехали и отдыхать, а не получается. Баба должна расслабляться, а не напрягаться, иначе рано или поздно начнет напрягать других.

— Да, так, — ответила она. — Положи мне во-он ту штуку. И кусок мяса.

Надежда, кстати, выполнила угрозу и усадила одинокого зама Зимина и свою коллегу рядом. Попов сначала удивился, не понял. Потом дошло. Мужик криво улыбнулся, словно не привык общаться с женщинами. Надя что-то прочирикала и упорхнула к хозяину дома. Анестезиолог сначала смерила взглядом мужчину напротив, потом что-то сказала, и он вдруг расхохотался.

— Что там? — не выдержал Зимин.

— Говорит, сколько на меня препаратов надо будет, — пояснил Поп. — А я ж курю, ошиблась малехо. И потом, она только по бабам… Ой, простите покорно… Я к вашему женскому полу со всем уважением.

Он обернулся к женщине и потряс ее руку. Потом что-то спросил, она милостиво кивнула, достала сигареты, и он помог ей прикурить от своей «зиппо». Она что-то сказала, и мужик налил ей вина. В общем, дело сладилось, как показалось Ольге.

Тут ее отвлекли.

— Тетя Оля, а это твоя собака? — подошел к ней Ванюшка.

Рядом с ним уселся довольный пекинес.

— Вуф! — сказал он.

— Почти моя, — сказала Ольга, развернувшись на складном стуле и взъерошив мальчику волосы.

— Это как?

— Мне его отдали на несколько дней.

— Жа-алко… — огорчился ребенок.

— Почему?

— Я думал, ты с ним будешь плиезжать.

— Как получится.

Неизвестно еще, сколько хозяйка собаки пробудет в больнице. Вообще может случиться самое страшное. Что тогда делать с Чарли? Не усыплять же его.

Зимин смотрел на нее и ребенка и вдруг подумал, а какой бы у нее был малец? Ну, например. Видно же, что она детей любит. Внутри опять поднималась волна из ревности вперемешку с чем-то, чему он не мог дать названия. Он ее не жалел и о совместных детях не думал, но поди ж ты… Не судьба?

— Ваня!!! — позвала мать, и мальчик пошел обратно.

Пекинес увязался вслед за ним.

— Ты чего задумался? — теперь уже спросила она.

Мирослав сегодня какой-то странный. То веселится и подкалывает, то сидит как в воду опущенный. Вот как сейчас.

— Ничего, — ответил он.

Наелись, напились и даже натанцевались. Калашников вытащил во двор старый патефон с пластинками и похвастался:

— Дедов еще.

Завели какое-то старое танго. Юрист топтался на месте со своей красоткой. Бузин, обнимаясь под музыку, о чем-то шептался с супружницей. Остальные сидели и сыто млели. Дети, обрадованные, что никто не гонит их пораньше спать, носились с собакой.

Поп, как ни странно, нашел общий язык с анестезиологом. Даже поухаживал. Что-то ей подкладывал на тарелку, подливал в стакан и вообще морда лица его лоснилась, как у кота, который сожрал чужую сметану. Зимин все смотрел, смотрел на зама и думал, а чего он раньше под него молодых девок подкладывал. А ему вон что надо! Дела…

В общем, все заняты, самое время свалить.

— Пойдем? — спросил он Ольгу.

Она сначала подумала, что тоже танцевать, но муж взял ее за руку и повел к дому. Внутри все словно ухнуло в пропасть и снова взлетело в небо, как на американских горках.

— Оль, вы куда? — окликнула подруга. — Устали?

— Типа того, — ответил за жену Зимин. — Калаш, наша гостевая комната налево или направо?

— Надь? — посмотрел он на сидящую рядом женщину.

Наверное, сам был не в курсе, кого и куда разместили.

— Вторая направо. Что я, примет не знаю? — засмеялась та.

Зимин подхватил сумку с вещами, лежащую в холле, и понес ее наверх. Ольга шла следом. С каждым шагом нарастало странное беспокойство и нетерпение.

— О, классно! — довольно воскликнула она, попав наконец в комнату, которую им приготовили.

Даже электрокамин был. В нем мелькали язычки пламени, почти неотличимые от тех, что горели в настоящем камине на первом этаже. Обстановка была как в старых домах, которые строили без дизайнеров. Никаких новомодных ремонтов. Все просто, и ничего лишнего. Дерево, мореная вагонка, однотонные синие «римские» шторы на окнах, которые были приспущены наполовину, серые прикроватные ковры, синие покрывала на двуспальной кровати, зеркальный трельяж, навевающий мысли о старине, и платяной шкаф, который им не понадобится…

Зимин поставил сумку и обернулся к ней. Он молча подошел, закрыл дверь изнутри и прижал женщину к этой самой двери, да так, что у нее опять все внутри всколыхнулось. Чертовы американские горки набирали обороты. Кровь билась в висках.

Она застонала, когда он поцеловал ее, так давно она этого, оказывается, хотела. С самого отъезда из дома.

— Слав! — обняла она его за шею, стоило ему остановиться. — Собака.

Такие вот тривиальные мысли и портят все.

— Ничего с ним не случится, обожрется в худшем случае, — пробурчал мужчина, уткнувшись ей в шею.