Чтение онлайн

У Октавы был в доме подпол. Маленькая, тёмная, холодная комната под гостиной. Здесь было много-много полок, а на них рядами стояли скляночки, баночки и ящички с заготовками на зиму – краски, запахи, вкусы, польза и здоровье, собранные давно миновавшим летом и осенью. Рано утром Октава спустилась в подпол по старой узкой лесенке и отыскала желе из кудыки и понарошку в сахаре. Она не знала, простая душа, что жизнь приготовила ей сюрприз. Даже предположить не могла, что сюрприз загонит её за камень.

Знай Октава, что её ждёт, она залезла бы обратно под одеяло и поскорей заснула, чтобы спать дальше. А так она в своём неведенье распевала весёлые песенки и строила мечты о суженом в красивой шляпе.

Октава собиралась в путь: она решила сходить к каменной куропатке и попросить совета в любовном деле. А из угощенья взять с собой скляночки с чем-то сладеньким и чем-то кисленьким. Дело, конечно, станет ясным как день, стоит куропатке хорошенько его обдумать.

Куропатка указала Ковригсену путь к его золотой рыбке, так уж наверно она сможет указать Октаве путь к самому Ковригсену.

То есть Октава, конечно, знала, как дойти до пекарни Ковригсена, но не может же она просто заявиться к нему и спросить, не хочет ли он стать её кавалером? Вот входит она, вся такая влюблённая, щёки пылают, а тут Ковригсен:

– Что хочешь сегодня? У меня коврижки со скидкой.

А она в ответ:

– Хочу любимого дружка. Давай ты им будешь!

Нет, нет, нет. На это она не решится никогда. По крайней мере, пока каменная куропатка не посоветует ей сделать именно так.

Вот если куропатка скажет – дело другое. Ковригсен тоже уважает её мнение и считает премудрой птицей.

Октава радовалась.

И даже заранее чувствовала себя счастливой.

И рисовала себе картину, как они с Ковригсеном – влюблённая парочка – упоённо кружат в танце по пекарне, вздымая вихри муки.

Она оделась. Положила в сумку скляночки с угощеньем. И вышла навстречу белому туманному дню. Но за порогом её как раз и поджидал сюрприз.

Сюрпризом этим был её сосед Сдобсен. Некулёма и неряха, зануда и растеряха. У него не дом, а хламовник, позорище всей страны, а хозяину и дела нет, его заботит лишь одно – как бы заполучить гостей, чтобы те его утешали и дарили сладости.

Сейчас он стоял перед своим домом и ковырял в носу. Странно, зачем он вскочил в такую рань? Обычно он спит сколько влезет. Октава часто слышит его храп, уже садясь полдничать.

Короче. Сдобсен стоял перед своим замшелым домиком, засунув палец в нос. И тут – сюрприз: Октава прячется за большой камень, она потрясена, она трепещет, она боится, как бы Сдобсен не увидел её.

Что это со мной, думает она. Я много раз видела, как он сморкается и ковыряется в носу.

Да, видеть она видела, но никогда не замечала прежде, какой необыкновенный у него нос. И как фасонисто Сдобсен умеет стоять, и до чего у него при этом обаятельный вид. Словно бы он стоит и думает о чём-то прекрасном. Стоит на снегу, ковыряет в носу и обворожительно о чём-то думает.

Вот такой сюрприз ждал Октаву.

Она влюбилась в Сдобсена. В две секунды втюрилась по уши.

Из-за этого она и спряталась за большой камень. Хотела переждать, пока наваждение пройдёт.

Не могла же она всерьёз влюбиться в глупого, противного Сдобсена, верно? Она же ведь не такая дурочка, да? Просто от всех этих размышлений о кавалерах у неё в голове случился беспорядок.

Октава просидела за камнем долго. Так долго, что сердце совершенно успокоилось. Тогда она наконец поднялась на ноги.

Перед ней стоял он. Теперь он ковырялся в другой ноздре. Бедняжечка, подумала она, как же тяжко ему живётся, что он так мучает собственный нос.

Ей страсть как захотелось помочь ему. Пощекотать в носу, угостить кудыкой и понарошкой, рассказать, как её покорил его вид. Как мило он смотрится, когда стоит в мокрых башмаках перед своим замшелым домиком.

Что это? – строго подумала Октава. Что я такое думаю?

Наваждение не прошло, ей стало только хуже.

Октава снова присела за большой камень. Она не хотела, чтобы Сдобсен её увидел. Ведь она не нарядилась и красоту на себя не навела.

Нет, тут же подумала она, хватит с меня этих глупостей. И распрямилась во весь рост.

Сдобсена перед домом уже не было.

Октава расстроилась. Его не было видно нигде, а она всё равно думала только о нём одном. И ей так хотелось его увидеть!

Ой, подумала она, ой-ой-ой…

И бегом припустила в лес – совет каменной куропатки нужен был ей срочно.

Ковригсен не знал, как ему быть. Он в смятении ходил кругами по своей пекарне и топал так, что в банке у золотой рыбки штормило.

Что происходит? – спрашивал он себя. Что за напасть такая? Почему я бегаю кругами по собственной пекарне? Разве я не спокойный и рассудительный труженик квашни и печи?

А дело было в том, что Ковригсен потерял покой. Внезапно и пока бесповоротно. Он приготовился к приходу покупателей – выложил на прилавок свежие ковриги, ссыпал в корзину на полу вчерашний чёрствый хлеб. И посреди этих хлопот покой вдруг раз – и улетучился. Как будто бы в правильного Ковригсена вселился другой Ковригсен – взволнованный и беспокойный. И если прежний Ковригсен сейчас бы с радостью посидел с книгой, спокойно наслаждаясь новым рецептом торта, то этому второму хотелось только бегать кругами по пекарне.

А потом и бегать надоело, а захотелось открыть дверь и выглянуть наружу. Но за дверью был только снег и туман, снег и туман, и больше ничего. Наконец Ковригсен заметил Октаву: она шла, вихляя бёдрами, по протоптанной в снегу тропинке.

– Привет, Октава! – закричал он.

Ему хотелось поговорить с Октавой. Рассказать, что им вдруг овладело беспокойство. Октава наверняка сможет ему помочь. Она умеет разобраться, если внезапно тебе на голову свалилась новая забота.

Но едва его крик достиг Октавы, как она резко затормозила и тут же свернула в другую сторону.

– Октава! – ещё раз крикнул он.

Октава вместо ответа спряталась за камень.

Что за новости? Неужто и с ней что-то странное творится? Может, это вирус?

Внезапно на глаза ему попался Сдобсен. Он карабкался вверх по самой скользкой в стране дорожке, на которой Ковригсен уже лишился двух банок сока из кудыки. Это была не дорожка, а настоящая ледяная горка, Простодурсен с Утёнком иногда приходили сюда покататься.

– Не ходи по ней! – закричал Ковригсен.

– Ужасно чешется в носу! – ответил Сдобсен.