Чтение онлайн

Елизавета Петровна распорядилась, чтобы к апрелю 1762 г. к освящению были готовы церковь и несколько ее личных покоев. Но въехать в новый дворец ей так и не довелось – в декабре 1761 г. царица скоропостижно скончалась в своем временном дворце на Мойке. На российский престол взошел бывший немецкий принц Петр III Федорович – сын герцога Голштейн-Готторпского Карла Фридриха и Анны Петровны, дочери Петра I. Таким образом, Петр III (до крещения – Карл Петр Ульрих) приходился Петру Великому внуком.

Про Петра III написано довольно много, но в основном все отзывы характеризуют императора негативно. Вырисовывается образ недалекого поклонника всего прусского, пьяницы, грубияна, противника православия. Но так ли это на самом деле? Почему забыты положительные отзывы о нем таких заслуживающих уважения людей, как М.В. Ломоносов, Я.Я. Штелин, Г.Р. Державин, Н.М. Карамзин?

Главным источником порочащих Петра слухов являлась его жена Екатерина, бывшая немецкая принцесса Софья-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, свергнувшая мужа и взошедшая вместо него на российский престол. Причем своими более поздними высказываниями об убитом ею муже она противоречила собственным более ранним словам. Екатерине вторила ее подруга Е.Р. Дашкова. Но и она нередко противоречила сама себе.

Почти ничто из того, что рассказывалось позднее о Петре III, не имеет никакого фактологического подкрепления. Ученый-агроном и писатель А. Болотов, собравший множество злых рассказов о покойном императоре, по поводу записанной им истории, что император на коленях целовал портрет прусского короля Фридриха, признавался: «Самому мне происшествия сего не доводилось видеть, а говорили только тогда все о том».

Зато стоит вспомнить, что Петр, по свидетельству академика Я.Я. Штелина: «…говорил свободно, что императрицу обманывают в отношении к прусскому королю, что австрийцы нас подкупают, а французы обманывают. Мы со временем будем каяться, что вошли в союз с Австрией и Францией».

И ведь его слова оказались пророческими. Франция дважды вторгалась на территорию России, а политика Австрии к России практически никогда не была дружественной. Зато у России с Пруссией (затем – Германией) между 1762-м и 1914 г. не было ни одного конфликта. Да и тогда участие России в войне против Германии обусловлено лишь ее союзническими обязательствами с Францией и Англией.

Множество издевательских высказываний звучало и по поводу намерения Петра III начать войну с Данией из-за Шлезвиг-Гольштейнского герцогства. Не говоря уж о том, что Петр являлся законным герцогом захваченных Данией земель и был обязан их защищать, стоит обратить внимание на их стратегическое положение. Тот, кто владеет Шлезвиг-Гольштейном, получает выход в Северное море, может блокировать Балтийское море и получает контроль над торговыми путями в этом районе (в том числе, и над торговыми путями из Англии).

Петр III. Худ. Л.К. Пфандцельт. 1761 г.

В последующем Пруссия дважды начинала войну с Данией из-за этой территории, пока не добилась желаемого. А затем здесь, в Киле, построена крупнейшая военно-морская база Германии. Так, может быть, не так уж глупо желание Петра вернуть принадлежавшее ему по праву Шлезвиг-Гольштейнское герцогство и поставить его под контроль России?

А что же действительно сделал Петр III менее чем за год своего правления?

Прежде всего Петр отменил наводившую ужас Тайную канцелярию, ее зловещие «слово и дело». Г. Р. Державин назвал этот поступок «монументом милосердия».

Затем Петр подписал указ «О вольности дворянской». Этим указом подробно регламентировались права и обязанности дворян. Он отменял введенную для них Петром Великим обязательную государственную службу в течение 25 лет. В то же время для дворянских детей обязательным являлось обучение. Тем, кто уклонялся от обязанности учить своих детей, запрещалось бывать при Дворе, на публичных собраниях и торжествах. По достижении детьми 12 лет родители обязаны письменно сообщить о том, чему их обучили и чему они хотят учиться далее.

Дворянам теперь дозволялось служить за границей, но только не в противостоящих России государствах. По первому приказу они должны были вернуться на родину.

Владельцам фабрик и заводов запрещалось покупать крестьян для работы на своих предприятиях и велено «довольствоваться вольными наемными по паспортам за договорную плату», что по тем временам для России невиданно.

Екатерина II. Худ. А.П. Антропов. 1766 г.

Специальным указом объявлена амнистия раскольникам. Амнистия объявлялась и ранее бежавшим за рубеж: «…великороссийским и малороссийским разного звания людям, также купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам». Ни до, ни после Петра III такого рода амнистий не бывало.

Именно при Петре в законодательстве убийство крепостных квалифицировалось как «тиранское мучение» и предпринимались соответствующие меры наказания к виновным. У помещицы Е.Н. Гольштейн-Бек за недостойное поведение отобрали имение в казну. Пытавшую своих крепостных помещицу Зотову постригли в монахини. Поручика Нестерова, виновного в смерти своего дворового человека, сослали в Нерчинск.

В марте вышел именной указ, запрещавший наказывать нижних чинов батогами (палками) и «кошками» (девятихвостыми плетками). В результате таких наказаний далеко не все наказанные оставались живы.

Екатерина II на балконе Зимнего дворца в день дворцового переворота 28 июня 1762 г. Рис. И.К. Кестнера (?). 1760-е гг.

Когда канцлер граф Р.И. Воронцов предложил закрепить за дворянами монополию на землевладение и занятие промышленностью, император высказался категорически против. Он выступил твердым сторонником мер по становлению третьего (мещанского) сословия в государстве, его поддержки и поощрения.

Но когда Петр III вознамерился навести порядок в гвардии, он разворошил настоящее осиное гнездо.

Вскоре Екатерина свергла своего мужа именно при помощи гвардии. А затем кучка пьяных гвардейцев и вовсе убила императора в Ропшинском дворце. Впрочем, новая властительница России особо об этом и не печалилась. В своих «Записках» Е.Р. Дашкова писала об обстановке в Петербурге после переворота следующее: «Улицы были запружены ликующим народом, благословляющим нас; звон колоколов, священники в облачении на паперти каждой церкви, полковая музыка производили неописуемое впечатление.

Колокола действительно звонили, и священникам было за что благодарить Екатерину. Ведь Петр успел часть монастырских крестьян перевести в разряд государственных, которым жилось гораздо легче. Кроме того, он изъял у церкви в казну много принадлежавших ей земель, из которых часть передали крестьянам.

Один из членов делегации Мальтийского ордена, прибывшей в конце XVIII в. в Петербург, сказал по этому поводу следующее: «Петр Третий в короткое время своего царствования конфисковал владения духовенства в пользу короны и низвел его на степень простого служилого сословия… Императрица Екатерина в своих лицемерных воззваниях упрекала своего несчастного супруга за его ненависть к духовенству и Церкви и сделала из нее предлог к его осуждению; но она остереглась вернуть духовенству то, что у него отнял император, и этот изобильный источник средств во все время ее царствования служил для обогащения ее фаворитов и щедрого покровительства искусствам и полезным учреждениям». (Записки баварца о России времен императора Павла // Русская старина. 1899. Сент. Т. 99).